Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 74)

— Кто защищен? Люди, — Шедавар криво ухмыльнулась, откупоривая флягу и чуть приподнимая ее, салютуя Даэн. Сделав несколько больших глотков, женщина продолжила, — Я говорю не о вас и не о тех деревеньках, что близ леса разрослись. Там-то все плохо — еще хуже, чем в наших подземельях. А вот в столицах не знают, что такое Охота. Там живут себе счастливо, не думая о том, что происходит здесь, не думая, почему зимы бывают длинными и жестокими… И никто из них не слышал о Изломах, а если и слышал — то давно мнит это страшной сказочкой для детей, — она отхлебнула еще, а затем протянула флягу Даэн.

Мед вовсе не напоминал летние напитки лесных эльфов, сладкие и легкие, отдающие благородными цветами. Этот был совсем иным: терпким, хмельным, горчащим на губах и едва заметно пахнущим горными травами. Совершенно под стать женщинам Лореотта. Даэн ощутила, как по горлу прокатывается горячая волна, и благодарно кивнула королеве: добрый мед был редкостью, и его обычно прятали в закромах, не делясь с чужаками. Некоторое время Птица молчала, наслаждаясь огнем в своей груди и приятным теплом, что разлилось по венам, а затем задумчиво взглянула на Шедавар:

— Незнание не является защитой. То, что они не ведают об Изломах, не означает, что их это не коснется.

— По сути, ты права, — невесело усмехнулась Шедавар, — Вот только кроме незнания есть еще сотни верст, что разделяют наши земли с человечьими городами, да пограничные селения вдоль леса. Раньше там не было ничего, кроме фортов да казарм, и люди шли туда, чтоб защищать свою страну. Угу, как же… Стране до того дела-то не было. Король отдал приказ — любой ценой не дать взять столицу, и все. Дальше как хотите — разбирайтесь. Ваша ведь земля, вы ее и защищайте. А мы будем сидеть за крепкими стенами и смотреть, как вы там подыхаете. А потом и вовсе про вас забудем.

— Погоди, — Даэн нахмурилась, — Что ты имеешь в виду?

— То и имею. Все эти города, что тянутся вдоль леса и Караласской гряды — это бывшие форты. За ними на юге лежит громадная пустошь, где никогда ничего не строили, разве что крохотные поселения, путевые. Эти города всегда были живцом — впрочем, живцом, что просто так умирать не соглашался. Они принимали на себя удар, тамошние армии вырезали столько диких, сколько могли, а потом поспевали вы… И тот Знающий или Знающая, что должны были повернуть Колесо. Так всегда было.

Даэн слушала ее внимательно, не перебивая. В Гильдии Наставницы говорили о том, что раньше вместе с Птицами на борьбу с дикими выходили и простые жители окрестных городов — но никому из учениц и в голову не приходило спрашивать, почему ныне все иначе. Они слишком гордились бременем, что взяли на свои плечи, и делиться им ни с кем не хотелось. Лишь теперь Даэн поняла, как же была глупа тогда, несколько десятилетий назад, когда думала о том, что лишь Птицы достойны защищать мир от смерти. На поверку сил у смерти оказалось гораздо больше, и в одиночку они не справятся. Вот сейчас — не справятся.

— Все эти пограничные городки имели определенное значение, когда их только строили — а строили аккурат после первого Излома, — продолжала Шедавар, — Лойнар ковал оружие, из Прибережка везли соль по всей границе — земледелием раньше-то не особо увлекались в фортах, не до того было, потому и солили на зиму все, что могли. В Огневом Доле раскопали залежи то ли породы какой, то ли еще чего, уж не знаю — только вот если ту дрянь поджечь, она так полыхнет, что мало не покажется. Вот ее и везли по всем другим городам, дикие-то пламени боятся. В Фаргории, или в Вергории — не помню точно, как называется, — готовили ведунов. Тех совсем немного всегда было, по одному на каждый город. Зато они могли раны залечить, или удар диких смягчить хоть немного. В общем-то, суть ты поняла — все пограничные города были связаны меж собой, и караваны от них в столицы никогда не ходили.

— Железный Тракт, — осенило Даэн. Когда-то Гаэра рассказывала им, что окрестные города, что на юге Гарварны, соединены дорогой, называющейся Железным Трактом. Чаще всего по ней шли целые подводы, груженные оружием, потому так и прозвали. Дорога соединяла семнадцать городов, и там, где границы государств пересекали этот путь, не было златниц — форпостов, на которых с путников и караванов снимали плату за пересечение границы. Теперь-то Даэн поняла, почему так.

— Именно, — кивнула Шедавар, — Долгое время все было в порядке — по крайней мере, два первых Излома мы сражались рядом. Пещерные эльфы выходили плечом к плечу с вами, и мы вместе встречали их здесь и пробивали себе путь к тем городкам, что уже встретили натиск Охоты. Помогала и Таврания, с севера. А потом затянулась долгая тишь. Мы потерялись в своих подземельях, вы продолжали сидеть в горах и периодически выбираться, если откуда-то шла весть о темном духе, а в городах Железного Тракта позабыли о том, зачем их строили. В Огневом Доле выработали все месторождения, какие нашли, ведуны стали обычными знахарями, что сменялись, когда век их подходил — оттуда и пошло ведь, что в каждом городке есть Знающий. Лойнар продолжает еще как-то барахтаться, но и то, не знаю, надолго ли это. Южная пустошь заполнилась городками, что продолжают расти — хоть и держатся на добром расстоянии от Тракта, словно небо их бережет. Вокруг городов разрослись селения, раскинулись поля, словно и не было угрозы. Никогда не было. Человечья память слишком коротка — стоит выйти солнцу, и люди забывают о штормах, что беснуются за стенами их домов.

Даэн медленно кивнула. Ведь Фаулир тоже такой же — крохотная деревенька близ города, что был когда-то фортом… Осознание приходило тяжело — по сути, она никогда и не задумывалась, не пыталась сложить кусочки мозаики в единую картину, хотя они у нее и были. Сейчас Шедавар помогала ей собрать эту самую картину, и это было как-то странно. И хорошо, и в то же время болезненно.

— В столицах тоже забыли, зачем появился Железный Тракт. Вообще забыли о нем. Словно городов и не было. Оно и понятно — весь регион находится на самообеспечении, от налогов в казну он освобожден, так зачем о нем помнить? Вестей от него никогда не было — лишь первый Излом затронул столицы, после чего и решили создать зону фортов, а дальше наступила тишина. Изломы никогда не докатывались до крупных городов. Их останавливали здесь, и человеческие корольки решили, что угрозы никакой и нет. Территория есть — и бес с ней, пусть будет на случай чего. В зимы, когда Дикая Охота начиналась, в городах, конечно, люди гибли от холодов, но кому до того было дело? Подохли — и подохли. Авось не встанут больше.

Шедавар перевела дух и отхлебнула меда из фляги. Темное золото ее глаз казалось древним, видевшим тысячи лун, и Даэн поймала себя на том, что слушает ее, словно ребенок, завороженный страшной и горькой сказкой, которая когда-то давно была правдой.

— Лорелей говорила в своем послании, что они не верят вам, — Шеда скосила взгляд на Даэн, и Птица непонимающе вздернула бровь. Эльфийка пояснила, — Люди. Презирают вас, считают стайкой ополоумевших баб, что верят во всякую чушь. Вряд ли они помогут нам сейчас. Они ведь защищены, — последнее слово отдавало ядом.

— Это так, — Даэн устало смахнула непокорную прядь со лба, — Если узнают, откуда мы — чураются как прокаженных. Даже здесь, поблизости, хоть по твоим словам и не должны.

— То, о чем я говорю, — Шедавар развернулась к ней, усмехаясь краешком рта, — Все обо всем забыли. И никому вы не нужны со своей правдой о грядущем холоде и смерти. Тем они и защищены, Даэн — своим неверием. И умрут они вот так же — не веря. Не видя. Никто из них не пожелает видеть правды.

— Да какая же это защита? — Птица поневоле потянулась рукой к Крылу. В ножнах покоилась единственно верная, самая надежная броня для нее, которая только могла быть.

— Ну, вот такая вот дерьмовая защита, — согласилась Шедавар, и Даэн хмыкнула. Королева отвернулась, разглядывая свой город, что разросся внизу и вокруг. Лицо ее посуровело, становясь каменным, — Ты спрашивала, кто еще защищен? Эльфы. Наши любезные лесные братья, — она недобро улыбнулась, — Они слишком далеко отсюда, и слишком заняты своими играми в войну. Там постоянно что-то происходит. Вестей до меня доходит немного, но и этого хватает — Верданор не прекращает войн, притом со всем, что под руку попадется. Вот уж интересно, как тамошний государь со своей тенью не борется. А Аларис вообще закрыт, защищен целиком и полностью, и оттуда — тишина. Что там, я понятие не имею. В общем, лесным эльфам тоже никакого дела нет, что тут происходит. До них не дойдет. Их это не касается, — королева помолчала. Когда она заговорила вновь, голос ее был тих, и в нем звенела отрешенность, — Я могу тебе перечислить еще кучу тех, кому дела до Изломов нет. Аргумент — они защищены. Мы с тобой — беззащитны. Твоя Знающая беззащитна. Мой народ беззащитен, потому что никто не придет к нам на помощь. И сейчас я пытаюсь сделать хоть что-то, что могло бы спасти нас — и мои же люди с упрямством горных баранов мне мешают. Потому что считают, что их уберегут, когда на самом деле никому мы не нужны. Эти глупые женщины, так уверенные в собственной правоте, не желают раскрыть глаза и увидеть, что же там стоит выше их богини. Моей богини. Они смотрят лишь на нее и думают, что могут читать ею волю, слышать ее чище, чем кто-либо другой. Они погрязли в собственной гордыне, как погрязли мы сотни веков назад, когда отказали в помощи нашим братьям. Я не хочу повторять ошибок былого, Птица Даэн. Не хочу смотреть, как все, что я любила, обращается пеплом и утекает сквозь мои пальцы — а мне говорят, что на то воля богини. Неужели богине угодно уничтожить нас, растереть в пыль и развеять по ветру? Как ты думаешь, Птица Даэн?