Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 63)

— Что ты предлагаешь? — пресекла дальнейшие разговоры Даэн, поднимая ладонь вверх. Мара окинула взглядом кустарник.

— Я сейчас расплету его. Пойду первой — вы держитесь за мной, не отставайте.

— Лучше бы первой идти мне, — нахмурилась Даэн, и Мара лишь улыбнулась ей в ответ. Птица во что бы то ни стало старалась защитить ее своими крыльями, укрыть от бед и стать для нее живым щитом. Не бойся за меня, милая. Меня сбережет сила, оборачивающая Колесо. Всех нас она сбережет.

Ни слова больше не говоря, Мара вышла вперед, закрывая глаза и погружая свое сознание в жесткие стебли, тесно сплетенные друг с другом. Вокруг нее тут же уплотнилось пространство, огрубел сам воздух, а она устремилась вниз, растекаясь древесной кровью по давно погибшим ветвям. Было тяжело, невероятно тяжело — Мара никогда еще не сливалась с мертвым деревом. Зато теперь казалось, что сил в ней стало в тысячи раз больше, и поэтому медленно, но уверенно она погружалась глубже, к самым корням, к промерзшей земле и ниже, ниже, еще ниже… Как только она заполонила стебель от тончайшей ниточки корня до самой ломкой и хрупкой ветки, по позвоночнику пробежала дрожь, и ведьма одним усилием заставила переплетение колючих стеблей распутаться. Ветки, словно змеи или живые плети, расползлись в разные стороны, а женщина, полуприкрыв веки, направилась в образовавшуюся темную арку. За ней по пятам шла Даэн, и боковым зрением Мара видела хищно блестящие лезвия Крыльев по бокам от себя самой.

За кустарниковой стеной в провале виднелись те же искореженные стволы да странные силуэты высоких, в человеческий рост, камней. Женщины вышли на широкую прогалину, и как только Меред стала рядом с ведьмой, Мара легко возвратилась, отпуская стебли. За их спинами тут же сомкнулась стена, шелестя и снова сплетаясь от корней и до верхушек. Атеа прищелкнула языком.

— Ну, могли бы и обойти.

Действительно, кустарник тянулся не так уж и далеко — лишь огибал поляну с двух сторон, а дальше вновь расстилался лес. Но все же время они сохранили, и то ладно. Да и к тому же, Мара убедилась, что сил у нее не убавилось — несмотря на то, как тяжело было сливаться с растением. А значит, Бессмертный и впрямь стал за ее спиной.

Согбенные валуны мрачным кругом стояли по периметру поляны. Мара насторожилась: так обычно отмечали места силы. Руки сами тянулись к шершавой поверхности — прикоснуться, ощутить, напиться вдоволь… Только ведьма знала, что ничего хорошего из этого не выйдет — кто знает, сумеет ли она вобрать в себя светлые энергии через толщи темных. Сухие вьюны стелились ковром по земле, и даже мхи рассыпались рыже-бурой крошкой под ногами. А ведь когда-то все здесь было иным…

Опомнившись, ведьма потянулась за энергией духа. За пределы поляны ниточка не тянулась — но на ней запутывалась, словно громадный кот, катая клубок, ненароком завязал пряжу в узлы и петли. Мара нахмурилась: не могла ли она ошибиться? Быть может, она перепутала энергии и заведомо шла по ложному следу сюда, к заброшенному капищу?

Неожиданно порыв ветра поднял листву и сухое былье с земли, закружил их вихрем вокруг ведьмы, а затем унес дальше. Мара напряглась — она привыкла к тому, что ни одна травинка в Мертволесье не пригибалась к земле, задетая холодной рукой ветров. Сейчас же длинные нити сухой травы гнулись, и волны бежали по ним подобно ряби на воде. Судя по всему, то же самое пришло в голову Даэн — женщина неотрывно следила за листвой, подхваченной в охапку странным ветром. С тихим шорохом бурые листья и стебли, больше похожие на обрывки истлевшего пергамента, царапали серую кожу валунов, и, задевая их самыми краями, стремительно темнели. Маре понадобилась секунда, чтоб понять — это вовсе не листья. И вот тогда ужас захлестнул ее тяжелой волной.

Из крохотных сухих обрывков медленно вырастали черные птицы, которые становились все больше. Даэн одним прыжком очутилась у Мары за спиной, прикрывая ведьму, Атеа и Меред стали по бокам. Очертания темных крыльев менялись, обращаясь рваными лохмотьями. Ведьма, сцепив зубы, смотрела, как со всех сторон, мягко опускаясь на землю, их окружают немерты. Сколько их? Двадцать? Тридцать? А прямо перед ней стоял дух, словно из паутины сотканный, с лицом змееглазой женщины, такой красивой и пугающей. Дух смотрел на нее, и улыбки на его лице не было.

Ты посмела забрать мою сестру у повелительницы.

— Я посмею забрать и тебя, коли понадобится — холодно ответила Мара. Искорка в груди потеплела еще больше, стала тяжелее и ощутимее. Страх, казалось, совсем отступил прочь.

— Что произошло с эльфийскими девочками, ушедшими сюда? Где они? — голос Даэн звучал ровно, не дрожал. Мара почему-то знала: сейчас Птица умудрялась гнать и от себя, и от своих сестер кошмары, со всех сторон льнущие к ним по велению немертов. Скаах чуть склонила голову, заглядывая за плечо ведьмы, и осклабилась, обнажая ряд острых мелких зубов.

Девочки?.. О, они все здесь. Попробуй найти. Или пусть они сами вас найдут?

Даэн не ответила. Откуда-то сзади раздался тот же голос — странный, звучащий не из уст духов.

Зря вы пришли сюда. Нас сотни, тысячи, и даже если вам удастся уйти живыми, Дикая Охота догонит вас, где бы вы ни были. Можете не сомневаться. И тогда вы станете рядом с нами.

Духи не шевелились, стоя плотным кольцом вокруг. Боги, сейчас ведь белый день… Они же не терпят дневного света. Размышлять о том, почему дикие выбрались из своих нор так рано, времени не было. Мара принялась творить защитное полотно над собой и Птицами как раз в тот момент, когда скаах двинулась к ней, укрытая паутинами и туманом, а несколько немертов вскинули тонкие руки, призывая темноту.

— Мара, сзади еще двое, — крикнула Даэн, уходя куда-то вниз и вбок, в тот самый миг, когда ведьма швырнула в скаах сгусток света, отбивая ее энергетическую волну, — Возьми их, а мы разберемся с темными.

Мара кивнула, запоздало вспомнив, что Даэн вряд ли сейчас увидит ее жест — и тут же приняла мощнейший удар, кое-как умудрившись остановить волны с двух сторон. Третья скаах исчезла, и ведьма ощущала, как где-то за спиной она уже свивается из воздуха. Искорка в груди трепетала, горела, но Маре нужна была хоть секунда, чтоб сконцентрироваться на ней — а покуда даже секунды у нее не было. Оставалось только отбивать удары скаах и пытаться достать их.

Слева от нее Атеа вскрикнула, а затем с рыком бросилась вперед, занося Крыло вверх. Темная тень метнулась прочь от нее, но девушка разгадала этот маневр и тут же, остановив тело, изящным пируэтом развернулась назад и рубанула по диагонали, сверху вниз. Душераздирающий вопль резанул по ушам, а молодая Птица, уходя из-под удара другого дикого, исчезла из поля зрения Мары. Единственное, что успела заметить ведьма — мелькнувшие плети ее золотых кос и длинную алую полосу на щеке. А затем скаах оказалась прямо перед ней, и ведьма, выставив одну руку вперед, приняла на щит мощный поток темной энергии.

Золотая защитная пелена продержалась недолго, но того хватило, чтоб заплести еще один сгусток света, тугой и острый, колющий ладонь. Как только Мара отпустила щит, скаах возликовала, решив, что ведьма наконец открылась — но вместо того, чтоб сплести новую защиту, колдунья направила на духа поток. Это сработало — скаах, раненная силой, завопила во всю глотку. Лицо красивой женщины исказилось от боли, а глаза ее наполнились такой яростью и злобой, что Мару пробрало. Дух исчез, на месте его появился второй, и безумная пляска продолжилась.

Краем глаза Мара видела и Даэн. Та невообразимо быстро вертелась, уходя из-под когтей диких и черных жгутов-энергий, которые свивали духи-«пауки». Сталь свистела, пела, а затем что-то изменилось, и колдовским зрением Мара увидела, как от женщины лучами разошелся свет. Ее движения стали иными, и ведьма поняла: Даэн соединилась с Хартанэ и теперь Танцует, повторяя движения своей богини. Любоваться этим Мара при всем желании не могла, но на душе стало спокойнее. И тебя сбережет Бессмертный — руками той, в кого ты веришь. Теперь все будет хорошо.

Все замедлилось, сгустилось, будто бы они двигались под водой. Мир остался где-то далеко, и черные стволы деревьев сливались с небом и землей — четкими оставались лишь очертания своих и врагов. В груди живой уголек разгорался пламенем на ветру, и с каждой секундой становилось все больнее, словно свет пытался вырваться на свободу. Нужно было лишь освободить его… Но Мара не могла, не успевала распахнуть дверь, за которой он бился подобно сердцу, и тяжелая огненная волна заливала ее саму, грозясь сжечь без остатка. Еще чуть-чуть, и…

Резкий удар пониже лопаток вышиб из груди весь воздух. Мара вскрикнула, с трудом удержав созданное полотно, и чудом спаслась от очередной волны, посланной одной из скаах. Вывернув голову, она успела заметить безумную ухмылку приближающегося немерта, его вскинутую для удара руку с хищно поблескивающими острыми когтями — а затем послышался свист, и Крыло вошло в плечо духа, разрезая плоть все ниже, через корпус. Немерт завопил, рассыпаясь черными хлопьями пепла, и его кровь, словно чернила, растеклась по земле. За его спиной выпрямилась Меред, чьи глаза были залиты плавленым золотом. Она тоже Танцевала с Хартанэ.