Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 38)

— У меня нет времени, Знающая, — ведьма неосознанно дотронулась до ран на руке, спрятанных под плотной тканью рукава, — Я не могу ждать долго.

Старуха помолчала, сложила руки на коленях и снова вздохнула:

— Времени сейчас итак нет, сестрица — на Изломе оно замирает, и ни одна песчинка не пересыпается из чаши песочных часов богов. Я стара и слаба, и сил моих едва ли хватает на то, чтоб мой город жил. Если тени выпьют меня до самого дна, Лореотт начнет разрушаться. Погаснут кристаллы, и дети пещер будут медленно умирать здесь. Я не могу допустить этого. А потому не могу помочь тебе прямо сейчас. Разве что, — она как-то странно склонила голову набок, и белые ее волосы скрыли лицо, — Запомни одну истину: каждый миг твоей жизни — и есть «сейчас». И завтра, когда ты придешь ко мне, будет то же самое «сейчас», что и ныне.

Что же… Раз так — значит, всему свое время.

— Да будет так, Знающая, — Мара поднялась было с лавки, но Мэг вдруг резко ухватилась за ее рукав, комкая его в пальцах, и с тихой мольбой в голосе молвила:

— Лишь об одном попрошу тебя. Расскажи мне… расскажи, чтоб я видела сны о земле.

Голос ее затих, и звук погас в тишине подземелий. Мара вновь села рядом с ней, позволяя жесткой ладони Слепой Мэг цепко впиться в запястье.

— Хорошо, Знающая.

И Мара рассказала. О том, какие ныне рассветы над родными горами старухи — бирюзовые, морозные, с тающими осколками звезд в глубине высокого неба. О том, как ветер срывает листву по осени с шершавых ветвей и роняет ее на недвижимую гладь прудов и задумчивых сонных озер. О том, как пахнет папоротниками и мхами в дремучих чащах Гарварнского леса, о том, как засыпает мир на зиму — и как вновь расцветает весною. В каждое слово свое ведьма вложила все, что могла — цвет и запах, вкус, образ. Она чувствовала, как тени, собравшиеся вокруг них в полутемной пещере, пахнущей древними силами, чутко слушают, жадно ловя каждый образ.

Наверное, все же моя кровь будет течь в твоих венах, Лореотт.

Пламя факелов вновь стало ярче, ровнее. Мэгавар сидела, не шевелясь, но тихий шепот в голове Мары упрямо твердил: оставь ее. Уходи. Пусть побудет одна. Ведьма тихо выскользнула из кельи, и, как только тяжелая шкура скрыла обитель Слепой Мэг, направилась по коридору прочь, к веревочному мостику. На выступе рядом с креплениями канатов сидела Аллэивар, свесившая ноги вниз в пропасть и что-то насвистывающая. Заслышав шаги за спиной, она, не оборачиваясь, протянула:

— Ну наконец-то — я уж думала, что Слепая Мэг почуяла в тебе недоброе. Она ответила на твои вопросы, Знающая?

— Нет, — Мара прислонилась спиной к камням, откидывая голову назад и закрывая глаза, — Сегодня она устала — а потому я приду к ней позже.

— Что ж ты так долго тогда? — Аллэи поднялась, — Ты два часа с ней сидела после того, как я провела Небесных Дочерей к Дому Пришедших!

— Я рассказывала ей сказки, — Мара тонко улыбнулась, не открывая глаз, — Вернее, быль. Ей не хватает солнца и неба. Приходите к ней почаще, Аллэивар — она тоскует по тому, чего ей уже не увидеть. Потешьте ее сердце. Помогите нести ей бремя, которое она тащит на себе.

— Говоришь загадками, Знающая, — Аллэи прищурила единственный глаз, но ничего враждебного в этом жесте не было, — Впрочем, я поняла тебя. Будем приходить почаще, коли надо. Ладно уж, — она ступила на мост, — Идем — тебе наверняка хочется смыть пыль да поспать наконец на нормальной постели. А там уж разберешься со своими делами.

Темный провал пещеры Слепой Мэг остался за спиной. Вскоре факелы вновь исчезли, сменившись кристаллами — которые, как теперь казалось Маре, сияли ярче. Их свет не резал глаза, но и его вполне хватало, чтоб разогнать тени прочь — и, думалось ведьме, город сегодня будет видеть дивные сны. Город снова напьется жизнью.

========== Глава 14. Шаг навстречу ==========

В Доме Пришедших, огромном сталактите, изрезанном ходами, арками и галереями, царила мягкая тишина. Она обволакивала все вокруг, и шаги под каменными сводами звучали гулко и как-то неестественно. Как и шелест ткани по мраморным ступеням, как и голоса эльфиек — хриплые, низкие, богатые интонациями. Словно чья-то рука создала дворец тишины, а затем его нашли смертные и наполнили своей жизнью.

Королева Шедавар тоже выглядела неестественно здесь, среди белых колонн и стрельчатых арок. Мара могла представить на ее месте тонкую лесную эльфийку, легкую словно перышко, с искусно заплетенными волосами и драгоценными нитями, обвивающими нежные руки. Такой образ вписался бы в здешние белые залы гораздо лучше… Однако королева совсем не походила на изящное создание из человеческих легенд: скорее уж, на опасное оружие, пугающее и завораживающее одновременно.

Она пришла вскоре после того, как Аллэивар привела Мару в Дом Пришедших. Эльфийка оставила ее в общем зале, на открытой террасе, откуда можно было рассмотреть весь Лореотт. Тонкие колонны обвивала каменная лоза с россыпями кристаллов, в центре зала стоял круглый столик, целиком вырезанный из скальной породы, а вокруг него — точно такие же лежанки, застеленные светлой тканью. На одной из таких лежанок растянулась Атеа, методично уплетающая тонкие ломтики сыра, принесенного эльфийками. Ее стриженая подруга разглядывала узор на камне, ведя вдоль него пальцами. А Даэн, опираясь руками на высокие перила, разглядывала город сверху. Когда Мара вошла, женщина обернулась, и на лице ее мелькнула радость и еще что-то, неуловимое и прозрачное — словно камень с ее души свалился. Ведьма подошла к ней, провожаемая цепким взглядом златоволосой Птицы, и встала рядышком, так же облокачиваясь на перила.

— Все в порядке? — Даэн не глядела на нее, и боковым зрением Мара видела ее гордый профиль. Точно птица.

— Да, — ведьма кивнула, запоздало сообразив, что и сама не знает, зачем сейчас подошла к Даэн. В голову не шло ни единого слова, — Удивительное место.

— Удивительное, — Даэн кивнула, усмехнувшись, — Никогда бы не подумала, что города пещерных эльфов… такие.

— Не ты первая изумляешься, Небесная Дочь, — Мара и Даэн одновременно развернулись, чтоб встретиться взглядами с королевой Шедавар. Та вошла бесшумно, словно кошка на мягких лапах, такая же плавная и настороженная, и теперь золотой взгляд внимательных глаз скользил по лицам пришедших женщин. Атеа неуклюже вскочила, вытянувшись струной, рядом с ней стала Меред. Даэн, подойдя ближе к королеве, склонила голову.

— Королева Шедавар. Прошу прощения, если мои слова обидели тебя или как-то задели честь твоего народа…

— Не обидели, — хмуро отозвалась эльфийка, проходя к столику и опускаясь на одну из лежанок, — Чего встали-то? В ногах правды нет, садитесь. Я не Жрица, чтоб при моем приближении все вскакивали с места и сгибались в земном поклоне.

Девушки тут же послушно присели напротив нее, стараясь не глядеть королеве в глаза. Мара же, наоборот, внимательно разглядывала эльфийку. Если Слепая Мэг была сердцем Лореотта, могла ли Шедавар быть чем-то подобным? И если да — то чем? Золотые внимательные глаза королевы смотрели в самую душу, и вряд ли бы кто-то сумел солгать ей или утаить от нее даже самую малость. Широкая тесьма, уходящая под волосы, темнела вязью тех самых символов, что украшали стены дома Слепой Мэг — и тех же, что въелись в ладони эльфийской колдуньи. От уголка правого глаза к виску и вниз вдоль скулы тянулись черные, вытатуированные на коже руны. Мара не удержалась, потянувшись к ней, к этим символам, ниточками энергий — но ничего необычного не ощутила. Разве что волны силы от королевы шли невероятные.

— Я благодарна Гильдии за то, что вы не стали игнорировать нас, — Шедавар бросила быстрый взгляд на Даэн, — Лорелей верна своему долгу — и мы ценим это.

— Мы сделаем все, что сможем, королева, — кивнула Даэн, — Но нам нужна информация. Мы знаем лишь то, что несколько девочек, ушедших на охоту в близлежащие леса, так и не вернулись домой.

— Да. Первая пропала около двух лун назад — девочка клана Эсс, ушедшая из Аэль-Роадан за дичью. Обычно молодые ходят на охоту парами или небольшими группами, но та ушла сама. Когда весть пришла в Лореотт, мы не особо обратили на это внимание. Девчонка могла уйти в другой клан, думали мы. Нас это не касается, — пепельные брови Шедевар сошлись к переносице, — Я была глупа и слепа. Мэгавар предупреждала меня: что-то не так. Со стороны леса пришли иные ветра, говорила мне Слепая Мэг, и нужно быть настороже. Я лишь смеялась ей в лицо — последний Излом был совсем недавно, всего-то полвека назад. Тревожиться мы начали, когда после Ночи Сна Знающая не смогла разжечь огонь на первой Спице.

Догадка Мары подтвердилась. Внизу, на городской площади, витые переулки действительно были Спицами в Колесе. Столько знаков придумано тобой, Бессмертный. Ты предупреждаешь нас нашими же руками. Шедавар продолжала:

— Следом за девчонкой клана Эсс пропали наши дети. Трое, будущие Ищущие — ушли с учебной разведкой и не вернулись к положенному сроку. Мы послали по их следу Старших Ищущих, и те тоже исчезли. След вел на северо-восток, и обрывался в лесу близ предгорий. После этого пропала молодая женщина, ученица Мэгавар — старуха зачем-то послала ее на поверхность, «искать солнце», как она мне объясняла, — желваки на скулах Шедавар заиграли, — Уж не знаю, что там искала молодая Знающая, только солнце вряд ли нашла. После нее было двое наших и, по словам Слепой Мэг, несколько детей клана Рель и клана Ниир. И последний раз — около недели назад, две девочки Лореотта.