Аджа Рейден – Одержимые блеском (страница 48)
Симпатия к дьяволу?
Когда я была совсем маленькой – мне еще не исполнилось и десяти, – люди спрашивали меня, кем я хочу стать, когда вырасту. Я отвечала с твердой уверенностью: «Агентом КГБ». Это были восьмидесятые годы, и взрослым такой ответ был не по вкусу, ни учителям, ни педиатрам, ни друзьям моих родителей, ни родителям моих друзей. Мой отец обычно смеялся. Но моя мать щипала меня за шею, ослепляла гостей голливудской улыбкой и шипела мне на ухо: «
Разумеется, в том возрасте у меня не было никаких глубоких познаний в политике и определенно никаких претензий к моей собственной стране. Я была влюблена в саму идею КГБ. Во всем родители виноваты. С их разрешения я в детстве смотрела слишком много фильмов о Джеймсе Бонде. Едва ли я понимала сюжет, не говоря уже о подтексте. Но я точно знала, что мне нравится мех, нравятся сапоги-ботфорты и девушки Бонда. Я всегда питала слабость к плохим парням. Еще малышкой я плакала, когда в конце диснеевских мультфильмов злая королева терпела поражение. Судя по всему, мои симпатии к злу очень глубоки. И все же при мысли об Арманде Хаммере у меня бегут мурашки.
Хаммер соединил в себе самые худшие стороны лжеца, вора, предателя, военного спекулянта (пусть это и была холодная война), мошенника и хищника. Он, безусловно, был умен и невероятно успешен. Ему удавалось превращать один успех, достигнутый с помощью предательства и интриг, в следующий, затем в еще один и еще один, словно он вальсировал по залу, меняя на ходу партнеров.
Так кем же был Арманд Хаммер? Тони Фабер называл его «человеком, который дал толчок американскому роману с Фаберже». Блестящий журналист Эдвард Дж. Эпштейн утверждал, что это «один из величайших мошенников двадцатого века». Они оба были правы. Самая большая афера Хаммера заключалась в том, что он продавал Америке пасхальные яйца Фаберже, воспользовавшись эмоциональным мифом об истребленной династии Романовых, и отправлял деньги тем самым людям, которые это сделали и были в то время заклятыми врагами Америки.
Для публики он был успешным промышленником, президентом компании Occidental Petroleum на протяжении десятилетий. Его называли доктор Хаммер, хотя он никогда не занимался медициной, и «гражданином-дипломатом» с личными связями и постами президента ассоциаций по всему миру. Хаммер был знаменитым филантропом и коллекционером предметов искусства. Он не знал стыда и занимался саморекламой. Незадолго до его смерти в 1990 году его персону активно лоббировали на получение Нобелевской премии мира, ни больше ни меньше.
И бóльшую часть своей жизни Хаммер был советским агентом.
Серп и молот
Арманд Хаммер родился в Соединенных Штатах, но был сыном украинцев-иммигрантов. Его отец Юлиус Хаммер был не только преисполненным энтузиазма социалистом (за которым тщательно следили), но и одним из основателей Коммунистической партии США. Он начинал с сети аптек, которые превратились в компанию Allied Drug and Chemical. Когда он попал в тюрьму (поговаривали, что отец отправился за решетку вместо своего сына Арманда), его сыновья продолжали руководить бизнесом.
Первый раз Арманд Хаммер приехал в Советский Союз под предлогом бизнеса. Вид и форма бизнеса зависели от того, с кем он разговаривал. Он подал заявление на получение выездной визы и выехал из США, имея на руках специальное разрешение правительства побывать в Европе по делам Allied Drug. В заявлении на получение визы Хаммер указал, что собирается посетить Западную Европу с краткосрочным визитом. Затем он каким-то образом оказался в Советском Союзе, где оставался почти десять лет.
Уверяя, что его трогает бедственное положение русского народа, Хаммер занялся предпринимательской деятельностью, не возвращаясь в США. В самом начале своего пребывания в России он посетил шахты на Урале. Без всякой видимой причины Хаммер пообещал сделать так, чтобы из США пришло судно с зерном в обмен на русские «концессии», которые состояли из предметов роскоши, таких как меха и драгоценные камни.
Это привлекло внимание Ленина. Он решил превратить Хаммера в первого западного посредника, или «концессионера». Первого и, как оказалось, последнего.
Хаммеру повезло сразу. Одной из концессий, о которой он договаривался, было право на эксплуатацию асбестовой шахты на Урале. По мнению Эпштейна, «вскоре после встречи с Лениным Хаммеру сказали, что его семейная фирма будет не только разрабатывать асбестовую шахту на Урале. Она станет финансовым каналом для советской деятельности в Соединенных Штатах в то время, когда такая деятельность была незаконной»[241]. Частью плана была банковская деятельность в Нью-Йорке и использование Allied Drug для отмывания денег и их перекачки из США в Россию[242]. Хаммер также вел переговоры о так называемом праве на импорт зарубежной техники и автомобилей. Он же договаривался о полулегальных сделках от имени советского правительства.
Хаммер стал посредником между Генри Фордом, в то время «самым богатым капиталистом Америки»[243], и советским правительством по поставке тракторов. Но их происхождение было скрыто[244]. Форду нужен был испытательный полигон и тестовый рынок уже в 1919 году, когда на экспорт машин и станков в Советскую Россию было наложено эмбарго. В 1922 году на Форда вышел Хаммер и предложил купить «миллионы» машин от имени Allied American (другая ипостась одной и той же фирмы) на тот случай, если сделка привлечет ненужное внимание. Форд получил полигон для испытания своих новых безлошадных плугов, а Россия – всю необходимую сельскохозяйственную технику, пусть и без официального разрешения. К 1923 году похожие сделки от имени советского правительства Хаммер заключил еще более чем с тридцатью компаниями[245]. Разумеется, все эти сделки заключались тайно, так как те же самые страны, которые признали большевистское правительство, в тот момент ввели против него санкции.
Когда в 1924 году Ленин умер и Сталин захватил власть, шахта Хаммера была национализирована. Но для человека, который вел в России странную сказочную жизнь, ничего еще не было кончено. Каким-то образом, не успел его предыдущий бизнес перейти в руки правительства, ему почему-то предоставили новые возможности. Как будто это был предлог для его дальнейшего пребывания в стране. Следующим бизнесом стала карандашная фабрика. Предполагаемому фабриканту советская «Особая комиссия по концессиям» даже предоставила роскошную штаб-квартиру в Москве. По случайному совпадению это оказалось четырехэтажное здание, в котором ранее располагались мастерские и офисы фирмы Фаберже, поспешно освобожденные для нового «квартиранта» за очевидно «символическую плату в двенадцать долларов в месяц»[246].
Пока Арманд Хаммер и его брат Виктор, к этому моменту присоединившийся к нему, якобы управляли карандашной фабрикой, они заполняли склады дореволюционными сокровищами, которые в 1929 году они собирались привезти в США. Эти вещи предполагалось выдать за личное имущество братьев, а потом Хаммер планировал все это продать, в буквальном и переносном смысле, всей Америке. Разумеется, Хаммер был не единственным человеком, помогавшим ликвидировать и экспортировать награбленные сокровища России. Но только ему действительно удалось достичь той цели, которую поставил Сталин: обеспечить промышленный подъем России иностранной валютой.
Из‑за количества ликвидируемых богатств мировой рынок бриллиантов и драгоценных камней ушел в свободное падение[247]. Что Хаммер сделал не так, как другие? Он поступил так же, как и компания De Beers, столкнувшаяся с избытком бриллиантов. Хаммер продавал не просто драгоценные камни. Он продавал историю.
Возмездие за грех
В своей автобиографии 1987 года «Хаммер: свидетель истории» Арманд Хаммер рассказал фантастическую, хотя и подозрительно длинную историю о многочисленных фактах блестящей дипломатии, гениального предпринимательства и просто удачи, которые превратили его в самого эффектного коллекционера предметов искусства в мире, личного друга многих мировых лидеров и президента Occidental Petroleum. И большинство из этих фактов были обыкновенной выдумкой.
Эдвард Дж. Эпштейн еще в 1981 году понял, каким змеем был Хаммер, когда журналиста попросили написать биографический очерк о Хаммере для «Нью-Йорк таймс». В это время Хаммера выдвинули на Нобелевскую премию мира. Хотя тогда Эпштейн не мог найти доказательства своим подозрениям, инстинкт его не подвел[248]. Поэтому он просто написал статью, не показывающую Хаммера в хорошем свете, и позволил читателям самим делать выводы. В своей статье журналист не обвинял его в шпионаже, но намекал на это и указывал на то, что Хаммер намеренно заключал деловые сделки с выгодой для Советского Союза. Восьмидесятилетний Хаммер не мог этого стерпеть. Остановить публикацию он не сумел, потому что о ней не знал. Но впоследствии Хаммер стал намного осторожнее с прессой. К моменту своей смерти он был участником нескольких процессов против журналистов.
Эпштейн опередил время. Спустя несколько лет после смерти Хаммера Советский Союз рухнул, и вместе с ним исчез и железный занавес, за которым скрывались сделки Хаммера. Словно ржавая вода, из советских архивов начали просачиваться неопровержимые доказательства преступлений Хаммера. В это время Эпштейн воспользовался источниками и документами Государственного департамента, с которых был снят гриф секретности, и написал книгу «Досье: Тайная история Арманда Хаммера» (