Адьям Гати – Дети логики: Беглецы (страница 10)

– Спасая меня, ты нарушила какие-то ваши правила? – уточнила у неё Кодама. – Однако восстановление функций моей жизнедеятельности не принесло тебе практической пользы. Мне не ясна логика твоих действий.

Эгетэ саркастически усмехнулась, и губа у неё снова начала кровить.

– Так уж меня воспитали, дорогуша. Такие слова, как мораль и эмпатия тебе совсем не знакомы?.. Жаль! Хотелось бы услышать пару слов благодарности в свой адрес.

Экаттка завела её под своды родного куба и облегчённо вжалась спиной в стену. Надо было соображать, как действовать дальше: даже если габбро в ближайшие сутки не начнут искать, отправить её наверх официально не представлялось возможным, потому как Нижний город являлся для учёных запретной территорией, и Эгетэ не хотела ввязываться в разбирательства. Будь она законопослушной – одно дело, но связи с контрабандистами всё усложняли.

– Они ведь не посылали тебя, так? – прошептала девица возбуждённым, подсевшим от жажды голосом. – Ни в логистический центр, ни сюда. Я права, ищейка?! Кто тебя избил? При каких обстоятельствах?

– Меня зовут Кодама, – напомнила габбро, поднимая голову. Глаза её, густо-фиолетовые от света малиновых ламп, лучше любых слов передали Эгетэ то, что она хотела услышать.

– Тебе страшно, – догадалась экаттка. – Слушай, это нормально! Иначе бы наша жизнь была пустой… Эмоции – это нормально! Расскажи мне, что произошло.

– Я должна вернуться наверх, чтобы предупредить несколько важных правонарушений, – сказала Кодама, – тебя они не касаются.

Эгетэ раздосадовано фыркнула: ну и упёртая эта габбро, аж страшно за неё становится.

– Кого я вижу! – разрядил обстановку донесшийся из коридора голос – принадлежал он высокому поджарому мужчине с необычайно развитым плечевым поясом.

Подвалив с деловитым видом к стоящим у выхода дамам, экаттец поинтересовался, что это они не заходят внутрь. Может, нужна помощь? Он просто мастерски умеет её оказывать, особенно одиноким миленьким… Мужчина запнулся, увидев огромные уши, бесцеремонно помацал их сухими пальцами и громко выругался. Эгетэ не растерялась и с неведомой доселе грацией прильнула к нему, заключая ошарашенного экаттца в свои крепкие объятия. Скользнув губами по небритой щеке, девица сладко поприветствовала знакомого.

– Ты ведь идёшь на дело Ксул? – поинтересовалась она хитрым голосом. – Ты бы очень облегчил мне жизнь, если бы согласился взять с собой маленький довесок.

Мужчина смачно шлёпнул Эгетэ по ягодице:

– Для тебя, детка, я бы сделал что угодно! Даже спрашивать бы не стал, где ты достала эту учёную… Но я не подъёмный кран, да и девчонке там не понравится.

– В камере дознания ей понравится еще меньше, – не отступалась Эгетэ, пальцы Ксула скользнули вдоль ворота её рабочей одежды.

– Не будь ты так горяча, я бы уже бежал тебя сдавать, – прошептал мужчина, касаясь губами обнажённой шеи.

Позволив ему ещё один короткий поцелуй, Эгетэ ловко извернулась и оказалась уже у экаттца за спиной. Сцепив мощные руки у мужчины под кадыком, она сладко пропела тому на ухо, что не посмела бы ответить отказом, не приходись она «подружкой» его другу. Ксул напрягся и тихо стукнул кулаком по стене, но резких движений не предпринял.

– Вся надежда только на тебя, – ласкали слух мелодично растягиваемые слова.

«Что за стервы эти бабы», – вертелось на языке, но мужчина благоразумно сдержался. Лазейка, которой он пользовался, чтобы доставлять наверх нелегальный товар, была доступна только в определённое время, а Эгетэ была слишком серьёзно настроена – не отговоришь. Ксул вырвался из удушающе-сладких объятий и бесцеремонно задрал болтавшийся на габбро плащ: достаточно тощая, пролезет.

– Посадит на хвост пассажиров – сами будете выкручиваться! – предупредил напоследок мужчина и с непостижимым проворством шмыгнул наружу.

Эгетэ настойчиво толкнула габбро на улицу. Двигались они быстро, почти что бежали, стараясь не потерять из виду вертлявую фигуру Ксула, умудрявшегося на ходу перекидываться с прохожими парой слов. «Обстановку выпытывает, стервец, – подумала экаттка. – Лучшей кандидатуры для такого дела не сыскать».

Мужчина торопился к грузовой подъёмной платформе, чтобы успеть на последний перед пересменкой рейс: возвращавшиеся домой рабочие служили ему на обратном пути хорошим прикрытием. Спрятав дам в крайнем из жилых кубов, Ксул осторожно двинулся на разведку и спустя некоторое время призывно махнул Эгетэ рукой.

– Пусть плащ снимает – больно приметный, – буркнул мужчина, прикладывая ладонь к сканеру и хищно озираясь – соединявшая цех с улицей дверь неторопливо отъехала в сторону, запахло металлом и смазкой.

– На станции есть служебный лифт, которым мы можем воспользоваться? – спросила его Кодама.

– Ага, как же! – хохотнул Ксул, хлопая габбро по спине. – Есть! Только ты, малявка, для него лицом не вышла! И шмонают там перед посадкой – не наш вариант.

– Какова в таком случае цель нашего проникновения?

– А вон! – экаттец толкнул её внутрь и повернул голову в направлении вертикального магнитного рельса; пальцы его пахли тем же типом смазки, какой здесь использовали для оборудования.

Вернув Эгетэ кричащей расцветки плащ, мужчина страстно припал напоследок губами к её щеке, продекламировал одну из своих пошленьких фразочек и нырнул скорее в цех, пока дверь не закрылась. Девица тут же испытала облегчение, быстро сменившееся лёгким разочарованием: габбро на прощание даже не обернулась.

– Вот же маленькая гордячка… – фыркнула она, возвращаясь быстрой походкой на улицу. – Ни слова благодарности!

Ксул тем временем был уже на полпути к цели.

– Залезай, – велел он, опускаясь на колени, и рывком закинул габбро себе на спину. – Руками обхватись. Ниже!.. Да. И молчи!

Облизнув жадно губы, мужчина подпрыгнул и схватился ладонями за перекладину. Подтянувшись, он выбросил вперёд правую ногу и прочно угнездил мысок на маленькой плоской площадке. Левой ногой Ксул уперся в стену, вытянул себя наверх и перехватился руками за следующую перекладину. Тело обрело четыре точки опоры, и подниматься стало значительно проще. Без балласта мужчина бы справился с этой задачей играючи, но габбро порядочно весила, и к концу пути Ксул аж побагровел от напряжения. Выпихнув Кодаму на крышу протяжённой транспортерной галереи, экаттец вылез следом и принялся неистово растирать забитые мышцы. Платформа должна была вот-вот подняться: уже пришли в движение погрузочные краны.

– Тихо ты! – прошипел Ксул, придавливая габбро рукой к пыльной крыше. – Куда суёшься, дура! Заметят!

Набросив на голову капюшон, он подполз к самому краю и осторожно свесил вниз голову. За годы работы экаттец изучил этот цех вдоль и поперёк: перезнакомился почти со всеми сменщиками за партиями в азартные игры, а расположение начальства снискал хорошей самопальной выпивкой. Сегодня дежурил один малолетний ушлёпок – такой башки лишний раз не поднимет – повезло.

Кодама тоже осмотрелась. Логика подсказывала габбро, что отсюда нет иного пути, кроме как через шахту: в противном случае мужчина бы влез сюда один, а её спрятал где-нибудь внизу.

– Что, мелочь, подробности запоминаешь? – спросил её экаттец; глаза его хищно бегали вслед за манипуляторами, подмечая, куда и какие контейнеры те опускают. – Только поднимешься к своим – сразу жаловаться побежишь?

– Мне это не выгодно.

– О-о-о! – одобрительно протянул Ксул, хлопая её по плечу. – С таким подходом ты нигде не пропадёшь… Пошли!

– Исходя из нашего текущего местоположения, я предполагаю, что ты собираешься прыгнуть на грузовую платформу, – уточнила у него Кодама, и экаттец раздражённо ругнулся – а то не ясно, что ли. – Это может привести к моей гибели. Нужно найти другой спо…

– Да ну?! – Ксул схватил её за запястье и с силой толкнул вниз с галереи. Погрузочные краны работали слишком громко, чтобы их могли услышать. – Либо со мной, умница, либо сделаю из тебя отбивную!

Габбро посмотрела вниз на пыльные контейнеры, хаотично громоздившиеся у неё под ногами, и в глазах у неё потемнело. Предметы окрасились в зловещий красный оттенок, вернулось головокружение, и после минутного помутнения сознания девушка обнаружила себя сидящей на самом краю крыши. Кодама скорее отползла подальше.

– Ладно, пошли! Времени в обрез! – раздался над ухом голос Ксула, трескучий, словно вещал испорченный приёмник.

Габбро поднялась на ноги и неуверенной походкой двинулась за экаттцем. После выходки Ксула у неё не осталось сомнений, что прыгать придётся: такой принудит. Тело девушки охватила мелкая дрожь – то был страх, но она не знала, что он выражается именно так.

Экаттец остановился у самого края и принялся разминаться перед прыжком. Погрузочные краны как раз возвращались на стартовые позиции – страховочные опоры протяжно ухнули, и платформа, просев несколько вниз, начала свой плавный подъём. Махину нагрузили под завязку, и Ксул внимательно примеривался, на какой контейнер лучше прыгнуть. Кодама тоже сосредоточилась на расчётах, но времени на подготовку ей не дали.

– Мне не хватит… – только и успела вымолвить девушка, как сильные руки экаттца буквально метнули её вперед.

Тело в мгновение сделалось невесомым, а с губ сорвался тихий сдавленный крик. Затем габбро ощутила боль от столкновения с контейнером, особенно сильную в правой руке. Кодама посмотрела вверх – пальцы судорожно впивались в острое ребро, беспомощно соскальзывая один за другим. Девушка снова вскрикнула, и чувство свободного падения на краткий миг овладело её телом. Приземлившийся рядом Ксул поймал габбро за руку и играючи втянул наверх. Платформа к тому времени уже набрала нужную скорость и заскользила по рукотворному тоннелю с характерным тихим свистом.