Adriano Metaveleno – Игра (страница 18)

Элли приехала немного заранее. Она не торопилась. Прошла вдоль ряда скамеек, прислушиваясь к своим шагам, к шелесту роз, к звуку ветра.

Выбрала одну из крайних, с лучшим видом на море,

и присела, ощущая, как камень под ней хранит тепло дня,

а воздух вокруг уже начинает наполняться холодком приближающегося вечера. Она сидела спокойно. Не проверяла телефон. Не открывала папки. Не вспоминала. Просто ожидала.

И когда солнце уже начало сползать к линии горизонта,

он появился.

Манс.

Тихо. Почти неслышно. Как всегда, он подошёл без слов, но не нужно было слов. Он просто сел рядом. Не слишком близко, но и не на чужом расстоянии. Как человек, которому не нужно спрашивать, можно ли сесть.

И в этом – было всё.

– Я не был уверен, что ты придёшь, – сказал он спокойно, почти отрешённо, будто речь шла о деловой встрече. – Ты, как-никак, известный адвокат. А у таких, как ты, времени, как правило, нет.

Элли чуть улыбнулась, опустив взгляд на неровные камни под ногами.

– Возможно, я бы и не пришла, – призналась она, – но мне всегда нравилось это место. Просто не находилось повода вернуться сюда.

Она на миг замолчала, вглядываясь в медленно плывущие по воде отблески заката.

– Надеюсь, я не буду выглядеть слишком одинокой, если скажу, что меня нечасто зовут в такие места. Чаще это просто сухое сообщение в телефоне: «Ты сегодня свободна?»

Манс улыбнулся – не столько ей, сколько воспоминанию.

– Я с первой нашей встречи понял, что ты не любишь такие вещи. Помню, ты сидела в лекционном зале, на один ряд ниже, и пыталась нарисовать тот самый каменный мост рядом с юридической школой. Целый час я наблюдал, как у тебя ничего не получалось. Всё думал, с чего начать разговор.

Элли рассмеялась, глядя на него с лукавым теплом.

– А потом ты появился с рисунком. С тем самым мостом. И надо признать, он был красивый. Немного самоуверенно с твоей стороны – показать мне, насколько я бездарна, и надеяться, что я не обижусь.

– Как бы там ни было, – прошептал Манс, глядя на золотой свет, ложащийся на воду, – это сработало.

Закат опускался всё ниже. Отражённый в неспокойной глади моря свет казался живым, словно звенящим. Он не давал отвести взгляд, словно звал за собой.

– В такие моменты хочется бросить всё и просто уплыть, – тихо сказал Манс. – Купить себе домик где-то на другом берегу… и наконец заняться тем, что действительно любишь.

Элли не сразу ответила.

– Я об этом думаю после каждого дела, – наконец прошептала она. – Словно готова согласиться уплыть вместе с тобой.

На несколько секунд их накрыла тишина. Только море шептало что-то своё, вечное.

– Но когда уже собираешься, – продолжила Элли, – вспоминаешь о карьере. О всём, что ты в неё вложила.

– То есть… – начал Манс, но не договорил.

– …Это всего лишь страх, – спокойно закончила она. – Страх перемен. И будущего, которое не поддаётся контролю.

Он кивнул, не отводя взгляда от заходящего солнца.

Манс смотрел вдаль, туда, где солнце уже начинало касаться линии горизонта.

– Я скоро закрою все сделки, над которыми работаю, – сказал Манс, глядя на закат. – И заработаю столько денег, что мне и двух жизней не хватит их потратить. Умело вложив часть, я буду зарабатывать ещё немного – ничего не делая.

Он на секунду замолчал, а потом добавил с лёгкой усмешкой:

– На мой взгляд, самое время бросить эти оковы успешной жизни, уплыть и просто жить. Я хочу пригласить тебя в такое неизведанное путешествие со мной.

Элли посмотрела на него, будто на мгновение задумалась, а потом, чуть улыбнувшись уголком губ, ответила:

– Ты знаешь, ты выбрал просто идеальный вечер для такого предложения. Сегодня у меня был настолько насыщенный на ужасы день, что я задалась вопросом – насколько меня вообще хватит в этом жестоком мире, где я работаю.

Она вздохнула.

– Но, как и много лет назад, я по-прежнему не готова к таким переменам.

– Подумай хорошо, – тихо сказал Манс. – Я бы построил тебе небольшую студию, где ты могла бы наконец научиться рисовать. И пусть мне для этого придётся выкупить все краски и всю бумагу этого и ближайших миров.

Он подшутил над её давним неумением рисовать, надеясь на ответную улыбку.

– Чему научить меня мы решили, – подхватила она, склонив голову набок, – а чем будешь занят ты? Нашёл для себя хобби?

Она сделала паузу и с лёгкой насмешкой добавила:

– У меня есть предложение. Может, ты будешь учиться играть в шахматы?

– А заставить тебя улыбаться считается как хобби? – вскинул брови Манс. – Если да, то лучших идей у меня пока нет.

Он усмехнулся, но потом вдруг посерьёзнел:

– А ту партию в шахматы, которую я тебе проиграл, нельзя засчитывать.

– Почему нельзя? – улыбнувшись, спросила Элли.

– Тогда я ещё не умел держаться на плаву в этих больших голубых, словно море, глазах. Было весьма затруднительно, – ответил он, – захлёбываясь в них, обдумывать следующий ход.

– А ты не мог не смотреть в них? – слегка отводя взгляд, пряча зарождающуюся улыбку, спросила Элли.

– Я старался. Но когда ты, хлопая ресницами, поднимала глаза и говорила: «Твой ход», – я снова погружался в эту голубую бездну. И с тех пор у меня – боязнь моря.

Он улыбнулся и, глядя ей прямо в глаза, добавил:

– Мой психолог говорит, что я должен преодолеть свой страх, долго всматриваясь в причину этого страха. Посмотри на меня и не моргай минут двадцать – тогда, возможно, я освобожусь от постоянной угрозы утонуть в твоих глазах.

– Давай попробуем тебя вылечить, – тихо сказала Элли.

Повернувшись к нему, она посмотрела прямо в глаза.

Стараясь не моргать, она смотрела ему в глаза – что из-за лёгкого ветра было немного затруднительно. Веки рефлекторно хотели закрыться, но она сдерживалась.

После первых трёх секунд на лицах обоих появилась лёгкая улыбка – сначала едва заметная, затем она усиливалась… и вновь затухала, словно отражаясь в зеркале. Они смотрели друг на друга, как будто смотрели в самих себя.

Эти взгляды… отражали эмоции друг друга.

Словно мысли текли без слов, проецируясь прямо из сердца – в глаза, и обратно.

В эти первые двадцать секунд они пережили всё.

Всё, что было между ними. Всё, что осталось в прошлом.

Словно пулей они пронеслись сквозь воспоминания, через те годы, в которых казалось, что будущее у них одно- общее.

Элли моргнула пару раз, чуть отвела взгляд и, повернувшись в сторону, вытерла ладонью уголки глаз. С тихой полуулыбкой пробормотала:

– На первый сеанс терапии… достаточно.

Она сделала вдох.

– Из-за ветра глаза слипаются, невозможно не моргать.

– Вот-вот, – подхватил Манс, склонив голову набок, – именно из-за подобных ветров тогда и было невозможно не проиграть тебе в шахматы.

Он прекрасно понял, почему она отвела взгляд. И что именно помешало ей продолжать смотреть в его глаза.