Adriano Metaveleno – Игра (страница 19)

Элли, всё ещё не оборачиваясь к нему, пыталась унять ком в горле. Её руки снова вытерли глаза, а ветер, будто подыгрывая моменту, трепал её волосы. Она надеялась, что порывами ветра ей удастся успокоить себя… но эмоции оказались сильнее воли.

Она достала из сумочки, стоявшей между ними на скамейке, маленький платок и бережно вытерла по одной слезинке, что скатились под каждым из её голубых глаз.

– Ладно, – сказала она наконец, чуть поворачиваясь к нему. – Я согласна на ничью в той шахматной партии.

Её улыбка сквозь слёзы была почти детской.

– Это действительно было нечестно.

Понимая, что ей всё ещё нужно немного времени, чтобы скрыть накатившие чувства, Манс попытался сказать что-то смешное, чтобы разрядить обстановку. Но сам оказался почти в той же ловушке эмоций, и слова никак не складывались.

Так они просидели молча около минуты.

Затем он, с легкой неуверенностью в голосе, произнёс:

– Не знал, что приливы бывают вне полнолуния…

Он слегка улыбнулся и отвёл взгляд – так, чтобы она этого не заметила. Или почти не заметила.

Элли в первую секунду даже не поняла, о чём он. Наклонилась немного вперёд, будто пытаясь заглянуть за край скалы: неужели и правда начался прилив?

Но затем осознала. Он не про море. Он про неё.

Про её глаза, которых он часто сравнивал с морям.

Про её слёзы, которых как виделось, он сравнивал с волнами.

Громко рассмеявшись, она резко схватила сумочку и с лёгким размахом хлопнула им по спине всё ещё улыбающегося Манса.

– Какой же ты дурак бесчувственный! – воскликнула она, и в этом обвинении было больше благодарности, чем злости.

Они оба долго ещё смеялись над этим моментом. И смех был таким же тёплым, настоящим и нужным, как морской ветер в осенний вечер.

Тем временем солнце окончательно скрылось за бескрайним морем. Горизонт ещё хранил тёплое золотистое послевкусие дня, но небо уже темнело. Один за другим начали загораться первые звёзды – робко, по одной, словно проверяя, можно ли уже появляться. Надвигалась ночь – тёмная, безлунная, и, казалось, без конца.

Элли посмотрела на небо, затем снова на Манса, и в её взгляде сквозило сожаление.

– Каким бы прекрасным ни был этот вечер… – она вздохнула. – …мне пора домой.

Слова дались ей нелегко. Она не хотела уходить. Но сказала их – сдержанно, спокойно, как будто не оставляя за собой следа.

– мы обязательно встретимся еще, – добавила она, будто хотела убедить не только его, но и саму себя.

Манс кивнул. Он понял всё без слов, но всё равно проговорил:

– Но чем дальше в осень… тем холоднее здесь становятся ветра.

Он посмотрел в сторону моря.

– Придётся искать другое место.

Он сделал паузу, а затем, уже с лёгкой улыбкой, повернулся к ней:

– Ты думаешь, я так просто сдался? Моё предложение – уплыть из этой серой жизни – всё ещё в силе.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Мы ещё поговорим об этом.

Элли, сдержанно улыбаясь, ничего не ответила. Но внутри… внутри она уже давно согласилась.

Она действительно была не против уплыть прямо сейчас.

Особенно помня, какое утро её ждёт: стопки дел, сухие документы, жёсткие заголовки с фотографиями жертв, судебные заседания, холодные залы, отчётливый запах крови и полутонов лжи, в которой она всё больше уставала разбираться.

И всё чаще, всё отчётливее она ловила себя на мысли: а что, если… убежать? Бросить всё.

Выскользнуть из этого мира – где всё строго, серо, расчётливо,

– и шагнуть в другой.

Туда, где жизнь – как полотно. Где можно рисовать с нуля.

Где важен не закон, не приговор, не вина…

А только один человек. Он.

Но Элли удержалась.

Возможно, не до конца… но пока – удержалась.

Она встала, чуть медленнее, чем обычно, словно её тело само сопротивлялось уходу.

И вместе с первым порывом вечернего ветра они молча покинули ту скамейку у скалистого берега – сохранив в себе всё, что было сказано,

и ещё больше – всё, что сказано не было.

Проводив Элли до дома, Манс направился к профессору.

Он постучал.

Через несколько секунд дверь приоткрылась – осторожно, с настороженным взглядом. Увидев Манса, профессор облегчённо вздохнул.

– Я уж думал, ты не придёшь, – пробормотал он. – В наше время визиты по вечерам – редкость. Особенно от бывших учеников. Особенно не от полиции.

– Всё уже готово, – добавил он, махнув рукой в сторону гостиной.

Там, в центре стола, стояла шахматная доска. Фигуры уже были расставлены. Профессор сразу сел на своё место, уверенный, сосредоточенный. Манс молча занял другое.

– Я не мог лишить вас удовольствия отомстить, – с улыбкой сказал Манс, напоминая о прошлой партии, где профессор проиграл.

– Белыми или чёрными? – коротко спросил профессор.

– Чёрные, – ответил Манс, откинувшись на спинку кресла.

Партия началась.

1. e4 —

Профессор уверенно начал с классического хода: королевская пешка вперёд.

– Ты уже виделся с Элли? – тут же спросил он.

1… e5 —

– Да, – спокойно ответил Манс.

2. Nf3 —

– Всё ещё боитесь сказать друг другу очевидное? – усмехнулся профессор.

2… Nc6 —

– У вас это такой план – сбивать противника разговорами? – приподнял бровь Манс.

3. Bb5 —

– Надо использовать слабости соперника, – рассмеялся профессор.