Адрианна Кресс – Бенди и чернильная машина. Кошмары оживают (страница 45)

– Тот, что по соседству. Мистер Дрю купил его. Там уже давно не идут спектакли. Наверное… Нет, не наверное, а точно. Она там.

Дот кивнула, тут же соглашаясь со мной. Девушка повернулась к Ричи.

– Так, Ричи, тебе нужно пойти на вечеринку и рассказать о происходящем. Приведи мистера Дрю, – велела она.

От этих слов у меня свело живот от дурного предчувствия.

– Ты уверена? – спросил я. Возникли мысли о Томе. Может быть, он смог бы нам помочь. Но затем я осознал, что не знаю о местонахождении мужчины и способах связи с ним.

– Я не знаю, что ещё можно сделать.

Я кивнул. У нас не оставалось времени на разговоры и обсуждение возможных вариантов действий.

– Да, мистер Дрю не одобрит поступков Сэмми. Так что не важно, что он думает – мистер Дрю захочет его остановить, – сказал я.

– Вот именно. Мы не можем вызвать копов, – заметила Дот. Это всё слишком странно. Кто знает, кого они посчитают виновными?

На данный момент всех нас можно было арестовать за несанкционированное проникновение. За то… что мы оказались в том месте не в то время.

– Ладно, Ричи, сходи за мистером Дрю. Он на вечеринке.

– Угу, – отозвался Ричи. Парень дрожал всем телом.

– Ты справишься, – сказал я, положив руку ему на плечо – точно так же Дот обычно делала со мной. Кажется, эффект это возымело тот же.

– Я справлюсь, – сказал он с большей уверенностью.

– Хорошо. – Дот повернулась ко мне. – Ну, а мы с тобой, судя по всему, идём в театр.

– Мы высоко, так что будь осторожна, – предупредил я.

Дот кивнула. Мы вышли на переходный мостик. Она тут же включила свой фонарик. Я почувствовал нахлынувшую волну облегчения. Был свет, который мог нас защитить. Ну, или, по крайней мере, предупредить о приближающейся опасности.

Мы остановились, чтобы исследовать окружающую обстановку. В темноте театр выглядел ещё более пугающим. Я не мог ничего разглядеть. Тени свисающих впереди верёвок играли с моим воображением. Мне казалось, будто верёвки становились живыми и создавали иллюзию леса из змей. Затем Дот посветила вниз, на сцену через решётчатый пол мостика. Тени в форме крестиков, которые росли и исчезали с движением света, напомнили о тянущихся к нам тенях в музыкальном зале. Луч света внезапно наткнулся на нечто. Оно блеснуло и тут же исчезло.

– Дот, вернись назад, – тихо попросил я.

Дот повела фонариком в обратную сторону. Мы увидели, как что-то свисает прямо под нами над одной из перекладин. Эти перекладины использовались для поддержки кулис.

– Что это? – прошептал я.

Дот не ответила и направилась к непонятному предмету. Он завис в воздухе. Я последовал за подругой по пятам. Что-то висящее под нами медленно покачнулось – будто бы в ответ на наши шаги, от которых подрагивал мостик. Или из-за веяния лёгкого ветерка. Мы оказались над непонятной тёмной массой. Дот опустилась вниз, распластавшись на животе. Я вновь повторил за ней. Мы растянулись на мостике, глядя вниз – сквозь решётчатый пол.

Свет отразился от предмета, который завис среди верёвок. Эти верёвки тянулись в разных направлениях. Он напоминал огромную муху, застрявшую в паутине. Тёмное нечто блестело в свете фонарика этим ужасающим чернильным блеском.

– Это человек? – спросил я, чувствуя внезапный приступ тошноты.

– Я не знаю, – отозвалась Дот. Её голос не звучал так, будто бы девушка напугана или ей стало плохо.

– Это Джейкоб?

– Я не знаю. И это не важно. Что бы или кто бы это ни был, нам нужно его снять. Должен быть способ всё это спустить вниз – ведь как-то же его повесили.

Мы встали и быстро дошли до дальнего конца мостика. Там располагалась узкая лестница, прикреплённая к стене и ведущая вниз на уровень сцены. Дот начала спускаться первой, выключив фонарик. Я последовал за ней. Казалось, будто бы время остановилось, пока я слезал по вертикальной лестнице. В темноте осторожно нащупывал каждую перекладину. Я мог слышать каждый скрип и каждый шорох. Я затаил дыхание, чтобы удалось услышать что-нибудь ещё.

– Я на полу, – прошептала Дот, задрав голову вверх. Затем я оказался рядом с ней.

Мы замерли на некоторое время. Я слышал ровное дыхание девушки. Его трудно было назвать спокойным. Похоже, Дот старалась контролировать вдохи и выдохи. Но у неё это не очень получалось. Девушка снова включила фонарик и направила его вверх.

Дот ахнула.

Стала понятна её реакция. Над нами висел не один непонятный массивный предмет. Их было, по крайней мере, три. Чернильные фигуры в паутине верёвок темнели на фоне театрального занавеса.

– Трое, – громко выдохнул я.

– Вон там! – Дот указала лучом фонарика на одну из фигур. Она пыталась выпутаться из верёвок. Безуспешно. Но тем не менее она шевелилась.

– Нам нужно их всех снять, – сказал я. Однако Дот уже бежала к шкивам вдоль стены. Я был рад тому, что подруга находилась здесь со мной. Но в то же время меня ужасала мысль о том, что там, наверху, в любой момент можем оказаться и мы. На нас могли напасть со спины. Мы бы внезапно оказались запутанными в паутине верёвок. Нас бы насквозь пропитали чернилами. Они бы не только окрасили наши лица, но и текли бы вниз по пищеводу.

– Бадди, помоги мне!

Я попытался отряхнуться от страха. Чувство быстро вернулось, когда я присоединился к Дот. Мы посчитали верёвки и нашли те, которые держали перекладину. Дот аккуратно развязала узел. Мы вместе начали опускать планку. Верёвочная паутина стала спускаться. Лебёдка, через которую тянулись канаты, поскрипывала в процессе. И хотя делала она всё негромко – этого было достаточно, чтобы сердце забилось чаще. Я бросил взгляд на фонарик на полу. Он испускал ровный луч света. Хорошо.

Ещё несколько секунд, и тела оказались на земле. Я сразу же бросился к ним. Тут же надо мной зажужжали лампы. Я обернулся и увидел Дот. Она догоняла меня.

– Мы ничего не видим. И ещё я подумала, что со светом будет безопаснее.

Она была права. Но в то же время мы теперь стояли на сцене в свете софитов. Наши фигуры видны как на ладони. Это по-своему пугало. Я быстро оглянулся вокруг. На всякий случай – вдруг существо таилось где-то поблизости. Вдруг чернила устремились к нам – как они тогда стремились к дедушке. Я никого и ничего не заметил. Сиденья в зале представляли собой чернеющую пустоту. Однако посреди сцены стояло то, что заслуживало нашего внимания. А именно – машина.

Затаив дыхание, я уставился на неё. Машина представляла собой огромный куб с отходящей от него изгибающейся трубой. С неё капали липкие густые чернила. Машина выглядела так, будто бы в неё можно было при желании залезть. И ещё она казалась сделана грубо – словно механизм собрали своими руками из подручных материалов, не особо задумываясь о деталях. Торчащие болты были большими и нелепыми, а места сварки по краям вздымались и пузырились.

– Бадди, это Джейкоб! – Дот совсем не обратила внимания на машину и бросилась к фигурам на полу.

Я быстро догнал девушку и убедился в правоте её слов. Это был Джейкоб, покрытый с головы до ног сгустками чернил. Его вид напомнил мне о моей первой встрече с Сэмми. Самый первый день. День, когда чернила поглотили его.

– Нам нужно его очистить, – сказал я, быстро сняв пиджак и начав вытирать им лицо Джейкоба. Из-под чернильной слизи материализовались черты его лица. Джейкоб внезапно сделал резкий вдох.

– Бегите. Вам нужно бежать, – задыхаясь, проговорил он.

Дот покачала головой.

– Всё в порядке. Свет горит ярко. С нами всё хорошо. – Она стянула с себя джемпер. Мы вдвоём продолжили стирать с Джейкоба чернила. – Я займусь этим, а ты развяжи верёвки, – сказала она мне.

Я уставился на пропитанную чернилами паутину верёвок, опутывающую тело Джейкоба. Развязать их не представлялось возможным.

– Мне нужно что-нибудь, чем их можно разрезать.

– В пожарном шкафчике должен быть топор, – сказала Дот.

– Минутку. Я пойду проверю остальных.

Я быстро поднялся на ноги и побежал к другим телам. Я начал стирать чернила с лица первого человека. Это оказался Дэйв. Тот самый Дэйв из моего отдела.

– Это Дэйв, – сообщил я. Пожилой, вечно молчащий, просто делающий свою работу Дэйв.

Дот потрясённо взглянула на меня.

Я даже не знал о его пропаже. Конечно же я не мог этого заметить. Он всегда уходил домой раньше всех и, кажется, вообще едва присутствовал на работе. Я стал трясти мужчину за плечи.

– Дэйв, – окликнул его я. – Ну же, очнитесь!

Его голова безжизненно упала на бок. Как долго он там провисел? Как долго пожилого человека душили чернила, пока он пытался освободиться? Весь этот ужас оказалось слишком тяжело представить.

– Мне так жаль, Дэйв, – сказал я.

Пришлось повернуться к другому телу, хотя меня пробирал страх. Страх того, что всё это безумие подчинялось определённому порядку. Я был в ужасе: ведь тела подняли и повесили на перекладину. Я пытался стереть чернила с лица второго человека как можно быстрее. Но в глубине души я понимал: старания напрасны – ведь это ничего не изменит.

Я увидел лицо.

Норман.

О, нет.

О, Норман.

Конечно же никто не заметил его пропажи. Мужчина был тем, кто всегда наблюдал за другими в здании. Никто его самого не видел. По крайней мере, в большинстве случаев.

Я медленно выпрямился и посмотрел на два лежащих рядом тела. Я почувствовал, как душу переполнила грусть. У меня не было времени, чтобы скорбеть об их смерти. К тому же я не так хорошо знал этих людей. Но они были мертвы. По-настоящему мертвы. Что бы ни делала эта машина, что бы ни случилось здесь – в результате всего этого умирали люди. Я вспомнил про скрипачку на земле. И даже не подумал: ведь на данный момент её может не быть в живых.