Адрианна Кресс – Бенди и чернильная машина. Кошмары оживают (страница 43)
– Не бери в голову. Нам нужно идти. Уверена, он вызвал охрану.
Том кивнул.
– Это не было моей виной, – продолжил он. Затем мужчина снова взглянул на меня своим пронзительным взглядом. – Это не было моей виной.
Слово «это» резануло слух, когда Том произнёс его. Мужчина не просто отрицал свою вину. В тот же миг мне показалось: «это» означает «существо». Я не был уверен, но внутри всё сжалось.
– Что не было? – осторожно спросил я.
– Он уволил меня, потому что это не было моей виной, – продолжил Том, перестав обращать на меня внимание. – Он уволил меня, чтобы обвинить хоть кого-то, кроме себя самого. – Мужчина посмотрел на меня через плечо. – Но он всё равно оставил себе машину – несмотря ни на что. Однако она является изобретением «Gent». Я помог разработать её, но он присвоил себе мои права, мой дизайн, всё.
– Но как он смог это сделать? – спросил я.
Том медленно повернулся ко мне и покачал головой:
– Не у всех у нас есть связи, сынок. Не у всех имеются возможности. Особенно если хочется получить место инженера, когда за плечами нет нужного образования. Я работал на авиацию во время войны. Но с тех пор никто не выказывал мне уважения – если не считать Джоуи Дрю. Я доверял ему. Джоуи платил сверху. У него был подписан контракт с «Gent». Он относился ко мне с профессионализмом истинного бизнесмена. Только вот я не читал написанное мелким шрифтом.
Я не знал, что можно ответить на все это. Поэтому просто стоял и молчал.
– Мы всё доверяли ему, – подхватила Эллисон. – Я не знаю никого из тех, кто по-настоящему понимал, что подписывает. Мне кажется, мистер Дрю любит искать людей, которые не только талантливы, но и нуждаются в работе.
В животе возникло странное ощущение. Нет, у меня ничего не сжалось. Бабочки не запорхали. Просто возникла какая-то непонятная боль.
– И давай не будем забывать о Сьюзи, – добавила Эллисон.
Том вздохнул.
– Кто такая Сьюзи? – спросил я. Кажется, Норман тоже что-то говорил про неё?
Эллисон с грустью посмотрела на меня и покачала головой.
– Не в этом суть, Бадди. Суть вот в чём: все мы даём согласие на то, что мистер Дрю становится владельцем наших работ – будь то рисунки, сценарии, песни или… – она взглянула на Тома, – … изобретения. Всё началось с Генри. И продолжается с нами. Это жертва, на которую мы идём.
Оставалось только переварить их последнюю мысль. Я оказался в эпицентре взрыва. Этот взрыв снёс стены, выстроенные мной для защиты мистера Дрю. Я больше не мог их удерживать. Поэтому оказался погребён под их обломками.
– Нам пора идти, а ты позаботься о себе. И о той девочке из сценарного. Она славная, – сказала Эллисон со слабой, грустной улыбкой.
– Обычно это она обо мне заботится… – ответил я.
Неприятное чувство внутри усилилось.
– Выбирайся из этой ямы, пока можешь, сынок, – сказал Том, когда приехал лифт. Пара зашла внутрь.
Двери закрылись. Я остался в одиночестве. Сквозь закрытые двери доносились звуки вечеринки. Однако теперь они больше не привлекали. Из-за них просто становилось всё тревожнее и неспокойнее.
Паб «У Дьюка» как всегда был забит под завязку, когда я протиснулся внутрь. Посетители впервые стали обращать на меня внимание. Некоторые из них смеялись. Кто-то мне многозначительно кивал – словно у нас имелся какой-то общий секрет, касающийся моего смокинга. Были и те, чьи взгляды полны презрения. Я скучал по тем временам, когда являлся для людей пустым местом.
– Привет, парень, – поприветствовал меня бармен – весёлый мужчина с залысиной, существование которой он отказывался признавать. – Колу, как обычно?
Я отрицательно мотнул головой.
– Я ищу Дот, – сказал я.
Бармен улыбнулся:
– А, ну это понятно. Ну, я их не видел уже примерно час.
– О, – отозвался я с таким чувством, будто из меня выпустили весь воздух. Я прислонился к барной стойке – вдруг стало тяжело стоять.
– Ага. Мне кажется, они вернулись обратно на работу, – сказал бармен и отошёл к посетителю. Тот требовал к себе внимания.
На работу?
– Подождите! – окликнул я его. – Вы имеете в виду их всех? Дот, Джейкоба и Ричи?
Бармен начал наливать пиво и кивнул в мою сторону, чтобы не пытаться перекричать шум вокруг – я бы всё равно не услышал.
Я развернулся на пятках и, толкаясь, направился к выходу. Потом рванул через дорогу. Безусловно, меня снова охватила паника. И вне сомнений: Дот каким-то образом убедила ребят вернуться с ней в студию. Я гадал, объяснила ли она им ситуацию или нет. Я до сих пор задаюсь вопросом: знали ли они тогда, на что шли.
Дот должна была всё рассказать. Девушка не считалась лгуньей и не стала бы подвергать кого-то опасности. Джейкоб и Ричи должны были осознавать всю опасность. Но. Всё же. Почему же они пошли с ней? Художники вряд ли знали, что таилось в тенях. Или что сами тени были живыми.
В студии везде горел свет. Однако по какой-то причине она от этого не выглядела менее зловеще, чем в ту ночь, когда мы с Дот тайком туда забрались. Стало ещё страшнее от осознания, что свет был включён не просто так: он послужил бы знаком в случае приближения монстра.
Эта мысль не заставила меня остановиться или даже замедлиться. Поразительно, как визит в логово чудовища внезапно показался мне правильным решением. А вот посещение роскошной вечеринки в отёле, напротив, было подобно злому року.
Дверь главного входа оказалась открыта. Может быть, Дот намеренно оставила её незапертой – на тот случай, если я приду. Она наверняка знала, что я не останусь в стороне. Я заспешил к лифту через лобби, на ходу разглядывая плакаты и вспоминая о том, как неловко и странно на вечеринке выглядели персонажи мультфильмов в полный рост. А потом я вспомнил о словах Тома. О цели, с которой создали машину. Об «этом».
Я сорвался на бег и врезался в лифтовую решётку, сильно ушибившись. Я вздохнул, рывком отодвинул её и зашёл в кабину. Мне нужно было успокоиться и перестать паниковать. Сделать это оказалось куда труднее, чем сказать. Ребята находились где-то там. Они пытались самостоятельно отыскать чудовище.
Я добрался до этажа музыкального отдела и с опаской ступил в коридор. Свет всё ещё горел. Это придало уверенности, чтобы осторожно направиться в сторону музыкального зала. В конце концов, именно там по большей части творилось всякое.
Я боялся, что свет начнёт меркнуть. Иногда воображение выходило из-под контроля. Мне казалось, будто краем глаза удалось уловить какое-то движение. Но когда я поворачивался, жужжащие лампы продолжали светить всё так же ярко. Меня не преследовали тени. Их здесь не было. Пока что. Пока горит свет, я в безопасности, напомнил я себе. Но совсем позабылись чернила на стенах. Если я до этого полагал, что видеть блеск чернил при свете фонарика в кромешной тьме было хуже, чем наблюдать их при обычном освещении, то сильно ошибался. Повернув за угол, я наткнулся на пролитые чернила и отметил: их вид стал более пугающим как раз из-за того, что они не пытались прятаться и слиться с темнотой. Чернила просто гордо расплескались повсюду.
И ещё я заметил кое-что новенькое. Раньше здесь этого не наблюдалось – когда мы с Дот попали в здание студии, миновав полицейские ограждения. Это надпись, сделанная, как я догадался, обмакнутым в чернила пальцем:
«СКОРО ОН ОСВОБОДИТ НАС».
Я остановился и уставился на фразу. Она повторяла строчки из блокнота, где записи съехали вниз с нотного стана, оказавшись частично на странице и частично на пюпитре.
«СКОРО ОН ОСВОБОДИТ НАС».
И тут в голову пришла внезапная мысль. Странная, глубокая и пугающая мысль.
Что, если Сэмми не пропал. Что, если…
Вдруг он где-то прятался?
– Ну, приветик, художественный отдел, – поприветствовал голос у меня за спиной. Я резко обернулся и очутился лицом к лицу с Бенди.
Снова.
21
Как-то раз во время драки меня стукнули так сильно, что я потерял сознание. На самом деле, это даже была не драка. Меня просто избили. За то, что я был не таким, как они. Обычное дело. У меня всё лучше и лучше получалось защищаться или убегать от хулиганов. Однако в тот раз они застали меня врасплох, напав из-за угла.
Они не хотели избивать меня до потери сознания. И я более чем уверен: это напугало хулиганов. Нет, они вряд ли испугались последствий – скорее своей собственной силы. После этого хулиганы довольно долгое время меня не трогали.
Тем не менее я не очень хорошо помню, как потерял сознание и как пришёл в себя. Очнувшись привязанным к стулу в музыкальном зале, я был абсолютно уверен: головная боль не ощущалась настолько сильной, чтобы от неё резало глаза.
– Эй, Бадди, ты в порядке?
Я несколько раз моргнул в попытке понять, откуда доносится голос. Затем повернул свой стул в том направлении. Я увидел глядящего на меня Ричи. Он был привязан к стулу – как и я. Парень улыбнулся мне с облегчением. Я никогда прежде не видел, чтобы Ричи так искренне мне улыбался. Его улыбка всегда была несколько… саркастичной.
– Ричи, что происходит? – в панике спросил я.
– Это всё Сэмми. Он потерял рассудок. Ну, точнее, то, что от него осталось, – ответил Ричи, судорожно оглядывая пустую комнату.