Адрианна Кресс – Бенди и чернильная машина. Кошмары оживают (страница 37)

– Ну, Генри ушёл, как вы знаете. Он ушёл, потому что хотел проводить больше времени со своей женой Линдой. Вы сами понимаете, как сильно здесь можно погрязнуть в работе.

– Понимаем, – подтвердила Дот.

Я кивнул и с трудом сглотнул. Я вспомнил о своих долгих бессонных ночах и о том, как старался проявить себя. Пришло осознание: я уже давно не говорил с мамой, как полагается.

– Как вы думаете, как мистер Дрю среагировал на это?

– На что? – не понял я.

– На уход Генри. У мистера Дрю было видение. Но вот у Генри имелся талант. Таланта нет, что делать? Ничего личного во всём этом не было. Но возможно, мистер Дрю думал иначе. Может быть, он решил, что Генри ему никогда и не требовался. А вот талант – другое дело.

В этом не было никакого смысла. После всего случившегося и из-за мыслей о монстре, поджидающем нас где-то там за дверью, я не мог сложить общую картину. К ней вдруг при слове «видение» примешалось странное чувство внизу живота.

– Ясно. Итак, мистер Дрю нанимает талантливых людей. Мы это знаем, – сказала Дот.

– И ещё мы знаем, что мультфильмы некоторое время держат планку даже после ухода Генри. Алиса стала популярной, как и её оригинальная актриса озвучки, Сьюзи. – Норман посмотрел на Дот. – Ты встречала её?

– Один раз, – ответила она.

– Милая девчушка, – закончил Норман и поставил кружку на стол. – Но тем не менее успех не длился долго. Весь талант мира в итоге не помог. Мистер Дрю начал тратить деньги на этот парк аттракционов, который никогда не построит.

Естественно, Норман и об этом знал.

– И на театр, – добавил я скорее для себя.

– Какой театр? – не понял Норман.

– Студия начинает разваливаться, – вставила Дот, чтобы вернуть рассказ киномеханика в нужное русло.

Норман кивнул.

– Ему нужно что-то. Хоть что-нибудь, чтобы о студии вновь писали в газетах; чтобы заинтересовать инвесторов.

И тут до меня дошло.

– Машина, – сказал я. – Том Коннор.

– Верно, – подтвердил Норман при взгляде на меня. – Так вы знаете про машину, – сказал он с одобрением.

– Вроде того, – отозвался я.

Почти против воли я оглянулся через плечо – проверить, горит ли свет всё так же ярко.

Горит.

– Мы знаем о её существовании. И что Том Коннор работает над ней, – продолжила Дот.

– Работал, – поправил Норман.

– Работал? – переспросил я.

Норман приподнял бровь, глядя на меня.

– Работал.

Наступило молчание. Как я понял, подразумевалось, что мы должны были спросить причину. Но затем Дот задала другой вопрос, чтобы добраться до сути. Она всегда умела задавать правильные вопросы.

– Как машина связана с чернилами?

– Они ей нужны для работы.

– Труба, – выпалил я.

– Какая труба? – не поняла Дот.

– Мне это тогда показалось странным. В мой первый рабочий день – когда облитый чернилами Сэмми велел мне их убрать. Получается, чернила залили чулан из-за лопнувшей трубы. Они текли по трубе. Но как…

Норман перебил меня.

– Я не ведаю, как и что там происходит. Я лишь знаю, что после того, как чернила попадают в машину, они становятся другими.

Другие чернила. Я задумался над этим. Теперь кусочки головоломки начали вставать на свои места в моём закипающем мозге. Некоторые вещи стали более понятными. Я сам мог ответить на часть вопросов.

– Так чернила, которые искал Сэмми… которыми бредил… – медленно начал я, встретившись взглядом с Дот.

– Да, – сказала она. – Естественно. Зачем так переживать из-за обычных чернил? Они же есть везде. Мы работаем в студии анимации. У нас чернила повсюду.

– Повсюду, – эхом повторил я.

– Итак, машина. – Дот повернулась к Норману и наклонилась вперёд. – Ты сказал, что мистеру Дрю нужны чернила для машины. Норман, что эта машина делает?

Я задержал дыхание в ожидании ответа. Мне почти казалось, что ответа на этот вопрос я знать не хочу.

Норман лишь покачал головой. Он снял ноги со стола и выпрямился на стуле.

– Хотелось бы мне знать. Но я вижу только то, что могу видеть. А мистер Дрю и этот парень Том Коннор секретничают ещё больше вашего. Я только знаю, что Сэмми уже больше не Сэмми. Похоже, чернила взяли над ним контроль. Я думаю, они его забрали.

– Думаешь, Сэмми жив? – спросила Дот.

– Не знаю. Но кое-что я вам скажу. У чернил есть своя воля на всё. Они идут туда, куда хотят…

– Соскальзывают с бумаги, – добавил я при мыслях о ковбое Бенди и записной книжке Сэмми. И тут я вспомнил…

Меня охватила паника – настолько сильная, что её нельзя даже сравнить с той, что возникла во время погони монстра. Глубоко внутри меня, где-то у основания позвоночника, пробудился природный инстинкт. Он полностью захватил моё нутро в момент внезапного осознания.

– У меня есть эти чернила, – вымолвил я. – Я взял пузырёк из запасов Сэмми.

– Ну, на данный момент вся студия переполнена этими чернилами. Мистер Дрю позаботился об этом, – вставил Норман.

– Нет, он не мог так поступить. Это неправда! – закричал я, хотя в тот же момент перед глазами всплыло воспоминание. В нём дедушка осматривал руку главы студии, а потом говорил, что «чернила – плохо». Нет, не в этом дело. Невозможно. Я посмотрел на Нормана. – Вы сами сказали, что он нанимает талантливых людей. Что у него есть видение. Так что это не его вина. Это всё Том Коннор. Или, может быть, Сэмми.

Меня трясло. Все мои эмоции смешались и превратились в страх. Я не мог определить, что чувствую помимо этого. Не сумел связать воедино все свои выводы о чернилах, о мистере Дрю, о непонятном существе, скрипачке и ползучих тенях. Всё запуталось в один большой клубок страха.

– Бадди, успокойся, – сказала Дот.

– Я не могу, ты не понимаешь. Мне нужно идти!

Мне правда было необходимо как можно скорее выбраться отсюда.

– Всё в порядке, Бадди. Нам надо просто ещё немного подождать. – Дот встала и подошла ко мне, мягко положив свою руку на моё плечо.

– Я не могу! Разве ты не понимаешь? У меня есть эти чернила. Они дома. У меня в квартире. – Я сбросил руку Дот со своего плеча и рванул прочь из будки киномеханика. Я не переживал, стало ли ей больно или нет. Мне было плевать, что Норман посчитает меня сумасшедшим. И уж абсолютно точно не волновало то, что чудовище могло меня обнаружить и поймать. Я не переживал из-за этого, потому что ни о чём не думал. Я просто действовал.

Я бежал домой.

17

Не помню, как я добирался и сколько времени это заняло. Я не знаю, спустился ли в метро или пробежал весь путь. У меня не сбилось дыхание, когда я оказался у своего дома. Но я насквозь пропитался потом, хотя непонятно – то ли я потел от жары, то ли от страха.

Не знаю.

Я лишь помню, что оказался дома и ворвался в тёмную квартиру. Я не слышал тишины или звука своих тяжёлых шагов по деревянному полу. В ушах отдавался лишь стук собственного сердца, разгоняющего кровь по всему телу.

Я завалился в свою комнату.

Как обычно, дедушка, словно привидение, лежал на кровати лицом вверх. В свете уличного фонаря старик казался очень бледным и худым. Я подошёл к кровати и встал сбоку от дедушки, чтобы взглянуть на рисунки. Они валялись на полу – ровно в том месте, где я их бросил после того, как лихорадочно просмотрел и заметил тревожные изменения.

Я упал на колени, чтобы собрать листы. В тот же момент меня снова накрыло волной страха. Бумага была чистой. Все лежащие на полу листы были абсолютно белыми. Я перевернул их, изучая каждую сторону. Ничего.