Адрианна Кресс – Бенди и чернильная машина. Кошмары оживают (страница 36)

– Вам, наверное, лучше немного подождать на всякий случай. А потом уже идти к лифту, – заметил Норман. – И да, она права по поводу света.

– Откуда вы можете это знать? – спросил я, резко развернувшись на месте. Я почти кричал, потому что кипел от злости. Что вообще хоть кто-то из нас мог знать об этом… существе? Сам факт его существования был нам непонятен – так откуда они могли знать, что мы окажемся в безопасности, если выйдем из зала?

– Просто знаю, – ответил Норман.

– Пойдём, – сказала Дот.

Я снова замотал головой. Но, конечно же, Дот было не остановить. Оставаться здесь в одиночестве я точно не собирался, поэтому последовал за ней к двери. Девушка осторожно приоткрыла её, осветив фонариком коридор. Затем оглянулась на меня:

– Всё в порядке. Свет не меркнет.

Таким вот образом я оказался за пределами музыкального зала, бегом следуя за Дот вверх по лесенке на небольшой балкончик. Там располагалась будка киномеханика Нормана. Как только мы оказались на месте, я тут же быстро захлопнул за собой дверь.

Меня накрыло волной облегчения. Вместо страха пришло осознание произошедшего. То существо из чернил. Скрипачка. Её тело на полу. Всё это было слишком для меня. Я выглянул из будки и, схватившись за перила, разглядывал комнату внизу. Мигающий яркий свет проектора создавал идеальный прямоугольник на самой дальней стене музыкального зала. Прямоугольник подрагивал и освещал комнату, в деталях демонстрируя весь беспорядок. Чернила были на стенах и на полу. Я свесился через перила, чтобы присмотреться получше к тому месту, где лежала скрипачка. Чернильное пятно было размазано, будто её тело утащили… куда-то. Чернильный след становился всё бледнее и бледнее – пока не исчез совсем.

– Привет, Норман, – сказала Дот у меня за спиной. Голос подруги звучал так же изнеможённо, как я себя ощущал. Я повернулся и увидел: девушка села на коробку, наполненную железными бобинами с киноплёнкой. Мне некуда было себя деть. В итоге я неловко прислонился спиной к перилам.

– Ну как, вы довольны собой? Поняли, что бывает, если совать нос, куда не следует? Добегались, голубчики. – Норман покачал головой. Он отхлебнул из своей кружки. Не уверен, что в ней был кофе.

– Ты следил за нами? – спросила Дот.

Норман засмеялся.

– Никогда не видел парочку молодых людей, которые шныряют по тёмным углам, но при этом даже не обжимаются.

Я поперхнулся воздухом и закашлялся.

– Ранимый парнишка, да? – спросил Норман, глядя на Дот.

– Ну, твоя ремарка звучала довольно грубо, – ответила та.

Норман пожал плечами.

– Ты знаешь, что тут происходит? – поинтересовалась Дот.

В ответ он снова пожал плечами.

Дот тяжело вздохнула.

– Норман, ты сам нас сюда позвал. Мне казалось, ты хотел с нами поговорить.

– Ну… – Мужчина медленно сделал ещё один глоток из своей кружки и откинулся на спинку стула. Его движения выглядели такими беспечными и естественными – это разительно контрастировало с моим самочувствием. Из-за его расслабленности я напрягся ещё сильнее.

Норман на секунду задумался. Я вдруг осознал: он очень напоминал одного персонажа из комикса – сидящего на крыльце старого джентльмена, у которого вместо галстука был повязан шейный платок.

– Ну, допустим, я в курсе происходящего. Что дальше?

Морщинистое лицо Нормана мерцало в свете проектора. Его кустистые брови изгибались посередине под крутым углом, делая киномеханика почти похожим на дьявола.

– Дальше ты нам всё рассказываешь, – заявила Дот.

Норман покосился в мою сторону, окинув меня взглядом с ног до головы. Люди так делали в первую мою рабочую неделю. Но, похоже, киномеханик ко мне прежде внимательно не присматривался.

– Так ты хочешь всё знать? – спросил он меня.

– Конечно.

Ответ был простым. Мои нервы казались напряжёнными до предела. Не оставалось сомнений: нам лучше убраться отсюда как можно скорее. Однако если мы собирались выждать немного времени, то да, конечно, было бы неплохо разобраться во всей этой чертовщине.

– Конечно, – пробормотал Норман себе под нос и снова отхлебнул из кружки. – Говорит он, хотя прекрасно знает, что натравил на нас существо. Конечно. Конечно.

Я похолодел. Показалось, будто бы температура воздуха резко упала, и наступила зима. Я почти приготовился к тому, что, если заговорю, дыхание заледенеет.

– Вы о чём?

Но я понимал суть его слов. О медпункте. То существо находилось там взаперти. А я открыл дверь.

Я выпустил это.

Я.

Во всём был виноват я.

– Что вам известно о чернилах? – спросил Норман вместо ответа на мой вопрос.

– Мы знаем, что Сэмми на них помешался, – сказала Дот.

– В общем, не так уж много вам известно, – подытожил Норман.

– А что известно вам? – спросил я, стараясь держать себя в руках.

– Всё.

Дот заёрзала на месте. Мне было непонятно – то ли она взволнована близостью правды, то ли раздражена уклончивостью Нормана.

– Расскажите нам, – попросил я.

– Как много? – поинтересовался киномеханик.

– Всё, – сказал я.

– Именно, – выпалила Дот с нетерпением в голосе.

– Ладно, ладно, успокойтесь. Вы ведёте себя так, словно торопитесь куда-то. Хотя все мы знаем: из этой студии нам никуда не уйти.

Я не понял, что он имел в виду.

– С самого начала, Норман, – взмолилась Дот.

Норман кивнул.

– Начнём сначала, – он откинулся на спинку стула, держа кружку в руках. Мужчина закинул ноги на край стола, на котором стоял проектор. – Что вам известно о парне по имени Генри?

16

Генри.

Это имя преследовало меня с самого первого рабочего дня. Имя, выцарапанное на моём столе. Имя, которым мистер Дрю назвал меня, когда мы примеряли смокинги. Я полагал, это просто имя какого-то бывшего сотрудника. Кому вообще требовалось что-то о нём знать?

– Он бывший партнёр мистера Дрю по бизнесу, – сказала Дот. – Помог основать «Студию Джоуи Дрю». И это он создал Бенди.

– Он создал Бенди? – в шоке переспросил я. – Я думал… То есть… Мне всегда казалось…

– Многие так думают, – вставил Норман. – Не то чтобы мистер Дрю поправляет кого-то в случае ошибки.

Мне стало неловко от слов киномеханика. От того, какой вывод из них можно было сделать.

– Он придумал большую троицу, так ведь? – спросила Дот.

– Бенди и Бориса. Даже Алису – хотя её не показывали на экране, пока Генри не ушёл. Ага. Он был талантливым художником. А ещё хорошим парнем. Настолько хорошим, насколько могут быть люди.

– Из твоих уст это звучит почти как комплимент, – заметила Дот.

Норман хохотнул.

– Наверное, так и есть.

– Но как Генри связан с чернилами? – я жаждал услышать продолжение истории. Мне не нужно было знать о Генри и мистере Дрю.