Адрианна Кресс – Бенди и чернильная машина. Кошмары оживают (страница 13)
Дот тряхнула головой и слегла улыбнулась мне.
– Тебе не требуется разрешение, Бадди, – прокричала она в ответ. – Просто бери и делай. Рисуй.
Я покачал головой:
– Нет. Нет. У меня нет на это времени. Я бегаю с поручениями целый день. Ты же знаешь.
– Тогда работай дома. Рисуй всякие штуки с Бенди. Покажи их мисс Ламберт.
Дот ничего не понимала. Да, у меня имелся карандаш и обрывки бумаги. Но необходимы и настоящие художественные принадлежности. Бумага в студии была плотной и хрустящей. Она хорошо впитывала чернила. Я же не мог предоставить рисунок, сделанный на обратной стороне магазинного чека. Не хотел. Не желал, чтобы все узнали, как мало денег мы тратим на еду.
– Я… не могу…
Дот посмотрела на меня. Я уже начал привыкать к её взгляду, поэтому просто смотрел на подругу в ответ. Если бы Дот умела читать мысли и могла понять суть проблемы без моих пояснений, это было бы замечательно.
И затем Дот так и сделала.
Нет, конечно же она не умела читать мысли. Дот просто могла понимать, о чём думали люди, и отличать слова от истинных намерений.
Дот ничего не сказала. Она просто сунула руку в карман и передала мне свой ключ.
– Возьми на время. Я буду хранить его у себя в столе, если он тебе снова понадобится.
Я не взял ключ. Лишь уставился на него.
– Хочешь, чтобы я им воспользовался? – медленно произнёс я.
– Да.
– Чтобы…
– Чтобы добыть себе необходимые материалы, Бадди. Достань себе бумаги и чернил.
Я покачал головой.
– Это воровство.
– Это заимствование. Ты же ради студии будешь это делать. Причём в своё свободное время. И вообще – тебе нужно проявлять инициативу. Именно так дела и делаются.
С одной стороны, Дот была права: в этом нет ничего особенного. Не то чтобы я собирался стащить кучу всего и потом продать это соседской ребятне. Или что-то в этом духе. С другой стороны…
– Подумай об этом, – сказала Дот.
Я быстро спрятал ключ в карман.
– Ты оказываешь на меня дурное влияние, – с лёгким смешком сказал я.
По обыкновению, подруга лишь пожала плечами.
– Прагматичное влияние, скорее уж. Тебя взяли на работу. Так работай.
Прагматичный. В то время я не знал этого слова. Позже я посмотрел его значение в словаре. «Прагматичный» – значит разбирающийся с ситуацией «благоразумно», без эмоций. Ты принимаешь решение и делаешь выбор, потому что это целесообразно. Не думаю, что в данном конкретном случае я был согласен с Дот. Однако мне хотелось с ней согласиться.
– Я подумаю.
Именно так я и сделал.
Я думал об этом всю ночь, лёжа в постели рядом с костлявой фигурой своего деда. Тот ритмично посапывал во сне. Я наверняка засыпал в какой-то момент – но казалось, будто прошли многие часы в раздумьях. Я думал о жизни с мамой. А теперь ещё и с дедушкой. Как мы вместе спали на одной массивной кровати в большой комнате. Она находилась в крохотной квартирке. Такого жилья едва ли было достаточно для одного человека – что уж говорить о семье. Остальные семьи в нашем доме ютились по пятеро человек в квартире, если не больше. Большая комната, которая теперь была моей, раньше считалась родительской спальней. А потом мой отец умер.
– Ты стал таким высоким, Бадди, – сказала мама. – К тому же мне так много места не нужно.
Я стал таким же высоким, как отец.
Представь, каково было бы иметь больше комнат. Каково обладать квартирой, в которой не скапливается горячий воздух и не пытается задушить тебя. Представь, каково иметь собственный костюм. Я не мог носить костюм папы. Не мог даже примерить его. Просто не мог.
Я точно не обзаведусь квартирой с большим количеством комнат и костюмом, если продолжу работать мальчиком на побегушках. Я стал уже слишком взрослым для должности курьера.
Да и вообще: у студии имелось столько бумаги и чернил, что она в них тонула. Как Сэмми. Тот полностью пропитался чернилами. Чернила текли по трубопроводу, судя по всему.
Когда я проснулся на следующее утро, то определился с дальнейшими планами. Дот была права. Мне следовало сделать прагматичный выбор.
И он был единственно возможным.
7
Чулан с художественными принадлежностями находился за моим рабочим столом дальше по коридору. Однако я слишком боялся, что меня поймают. Именно поэтому я решил достать нужные мне предметы в другом месте: в музыкальном отделе. Не важно, одобрял то Сэмми или нет – но художественные принадлежности хранились в его чулане для нот. Быть на побегушках оказалось моим преимуществом, поскольку народ привык к тому, что я бываю в различных частях студии и что-то там делаю. Это облегчало задачу. Тем не менее я всё-таки хотел дождаться обеденного перерыва и остаться в одиночестве.
Я так и поступил.
Подождав минут пять и убедившись, что никто внезапно не вернулся из-за забытой шляпы или чего-то подобного, я встал из-за стола и направился вниз, в музыкальный отдел, по извилистым коридорам – прямиком к чулану. Я бросил взгляд сначала в один конец коридора, затем в другой. Тот вёл… ну, я не знал куда, если честно. Я никогда раньше не ходил в том направлении дальше чулана и предполагал, что где-то там коридор заканчивается тупиком. Хотя с другой стороны – это место очень напоминало лабиринт. Может быть, там, в темноте, скрывалось что-то ещё. В мыслях я улыбнулся: возможно, там таился сфинкс или кто-то ещё. Он охраняет секретный вход и загадывает загадки работникам, чтобы потом решить, пропустить их или нет.
Я застыл на месте и внимательно прислушался. Можно подумать, из-за своих больших ушей я обладал исключительным острым слухом. Однако разницы особой не было – хоть мои уши и торчали в стороны больше положенного. Что ж, по крайней мере, я мог определить, как и любой другой человек: голоса доносились из неизвестной мне тёмной части коридора, а не из музыкального отдела.
Беспокойство закралось в душу. Меня не должны были поймать. Если поймают, то определённо уволят. Эта работа была мне необходима. Я начал жалеть, что затеял всё это.
Я шмыгнул в чулан и закрыл за собой дверь. Затем потянул за цепочку, чтобы выключить свет, и замер в абсолютной темноте в обнимку с пачкой бумаги. Голоса стали громче. Теперь я смог различить ещё и звук шагов. Они послышались практически рядом с дверью, когда внезапно остановились. Раздался шум потасовки.
– Только попробуйте схватить меня снова, мистер Лоуренс, – донёсся суровый незнакомый голос.
– Тогда слушайте, когда я с вами разговариваю! – раздался второй голос. Он определённо принадлежал Сэмми. В голосе слышалось знакомое напряжение. Сэмми всегда находился немного на грани – всегда был несколько сердит.
– Я вас слышал, и я вам не верю, – отозвался другой голос.
– Почему же? – Сэмми почти визжал.
– Я видел, как вы слоняетесь вокруг моего рабочего места. Я заметил вас рядом с машиной. В прошлую пятницу вы спрашивали у моего подчинённого, где мы храним чернила. Так что не нужно строить из себя невинного. Я пойду к мистеру Дрю.
– Том, право, зачем мне ваши чернила? – спросил Сэмми.
Том… Я всё ещё не был уверен, знаю ли этого человека.
– Мистер Коннор, – холодно поправил Том.
– Почему я не могу называть вас Томом?
– Потому что мы не друзья. И вам следует относиться ко мне с уважением, которого я заслуживаю.
Следом наступило долгое молчание. Я не мог решить: то ли мне хотелось, чтобы эти двое ушли дальше вперёд по коридору, то ли чтобы остались, и я мог услышать больше. Когда от Сэмми не прозвучало ответа, Том добавил:
– Что такое, мистер Лоуренс? Вы не привыкли проявлять уважение к людям вроде меня?
– Что означает «людям вроде вас»? – спросил Сэмми. Его голос вместо сердитого стал угрожающим.
– Вы понимаете, о чём я, – ответил Том.
Далее последовала продолжительная пауза.
– Оставьте меня в покое, – бросил Сэмми. Я услышал звук шагов, когда мужчина направился в тёмную часть коридора.
– Оставьте в покое мои чернила! – крикнул ему вслед Том.
Внезапно всё моё внимание сосредоточилось на маленькой бутылочке с чернилами в моих руках. Она показалась намного тяжелее, чем секунду назад. И ещё я прекрасно осознавал, насколько громко моё дыхание звучало в маленьком замкнутом пространстве. Я понятия не имел, что чернила являлись чем-то очень важным. И что они имели такое особое значение для Тома Коннора – того человека, которого я видел всего лишь раз: когда тот ждал мистера Дрю, а я первый раз пришёл на студию.
Том фыркнул за дверью. Наконец я услышал звук его шагов. Они удалялись в ту же тёмную часть коридора. Я продолжал стоять неподвижно, пытаясь снова услышать шум шагов и понять, возвращается ли кто-либо обратно. Я вдруг осознал: чем дольше длится моё ожидание, тем выше вероятность того, что кто-то в конечном итоге пройдёт мимо. Ко всему прочему, обеденный перерыв, наверное, в скором времени должен был закончиться. У меня не оставалось выбора. Я осторожно приоткрыл дверь.