Адрианна Кресс – Бенди и чернильная машина. Кошмары оживают (страница 12)

Народ, с которым я знакомился на работе, тоже был замечательным. По большей части. Мисс Ламберт руководила художественным отделом и вела себя немного сурово. Иногда она меня огорчала – когда требовала сесть на место и перестать всё время стоять у кого-то над душой. Ещё она носила мужские костюмы. Это меня завораживало и вдохновляло. Я решил, что когда-нибудь придумаю женского персонажа по образу мисс Ламберт.

Когда-нибудь. Когда она наконец разрешит мне рисовать. И этот день всё никак не наступал. Мне хотелось учиться. Хотелось стать частью команды, в которую входили Ричи, Дэйв и Джейкоб. С последним я познакомился в первый день. Эта троица была почти небольшой бандой. Их столы стояли в один ряд вдоль стены под тремя яркими лампами. Ричи и Джейкобу было за двадцать. Они оказались полны энтузиазма. Ричи иногда вёл себя грубо. От него всегда пахло сигаретным дымом. Кончики его пальцев были окрашены жёлтым – это я заметил, когда Ричи передал мне свои новые наброски, с подозрением глядя на меня поверх маленьких круглых очков. Его одежда всегда была немного мятой. Из-за этого я чувствовал себя слегка лучше. Ведь после того случая с Сэмми у меня осталась только одна рубашка и одна пара брюк. В моём гардеробе даже не было пиджака.

Джейкоба, напротив, можно назвать тем ещё модником. Он носил яркие галстуки и носки, подобранные в тон. Я и не знал, что носки могут быть не только белыми и чёрными. Иногда Джейкоб даже не снимал в помещении шляпу. Он казался неплохим парнем – хотя именно Джейкоб больше всех надо мной подтрунивал. Почему-то он всё никак не мог забыть про тот случай, когда я с ног до головы измазался чернилами. Каждый раз когда Джейкоб вспоминал об этом, то не мог перестать улыбаться. В общем-то он потешался над всеми. Поэтому я не принимал его шуточки близко к сердцу.

Дэйв был старше всех. Его кожа казалась тонкой и сухой, как лист бумаги. Дот объяснила мне, что произошло со студией после войны. После этого я задавался вопросом: каким образом такой пожилой человек, как Дэйв, чувствовал себя в подчинении у женщины. Интересно, зациклен ли он на старых традициях и подобном? Похоже, Дэйву всё равно. Судя по всему, он был занят лишь тем, что рисовал и надолго уходил на обеденный перерыв. Дэйв ни с кем особо не разговаривал, всегда в срок сдавал работу и вовремя уходил домой. Если не считать тех случаев, когда у всего отдела горели сроки.

Но поскольку я был помощником – как все это называли – мне довелось познакомиться с людьми, которые работали вне моего отдела. Обычно я забирал что-то у одного человека и относил это другому. Всё здание должно работать согласованно. Я стал тем человеком, который помогал этого добиться. Мне казалось, уже этого было достаточно, чтобы заслужить хоть немного уважения. Однако на данный момент я определённо находился на самой низшей ступени карьерной лестницы.

В общем я носил сценарии из сценарного отдела в художественный, ноты из музыкального отдела в анимационную лабораторию. Квитанции из всех отделов я доставлял в бухгалтерию, а из бухгалтерии всем разносил чеки. Мне довелось познакомиться с секретарями и руководителями.

Я смог узнать, что «Сэмми» – это Сэмюель Лоуренс, композитор, отмеченный наградами музыкант и глава музыкального отдела. Когда я впервые увидел его без следов чернил, это показалось мне странным. Угловатость тела мужчины стала ещё заметнее, когда Сэмми не был покрыт вязкими чернилами. Он немного походил на птицу, особенно когда садился за пюпитр во время репетиций. От скрипачки у меня до сих пор шёл мороз по коже.

Мне случилось познакомиться с Норманом Полком – тем самым парнем, который показал мне путь наверх во время отключения электричества. Однако сам он не горел желанием узнать меня получше. Норман отвечал за проектор, который, как я узнал, требовался для синхронизации звуковой дорожки и видеоизображения. Так что в музыкальном зале действительно располагалась будка киномеханика – мне это не привиделось. А ещё там находилась звукозаписывающая студия. Норман был знаком со всеми актёрами и музыкантами. Оказалось, он наблюдает за их работой. Следит за ними, спрятавшись за мерцающим лучом проектора. Я не слишком хорошо знал Нормана, но чувствовал: я ему не нравлюсь. Он назвал меня «мальчиком на побегушках у Дрю», что являлось неправдой. Однако я не мог точно определить, что именно не так с этой формулировкой. Складывалось впечатление, будто Норману не нравился и сам мистер Дрю. И этого я не понимал. Как мистер Дрю мог кому-то не нравиться?

В первые несколько недель я лишь единожды встретил кого-то из актёрского состава. Я придержал для неё дверь, когда она заходила в студию, и был поражён тем, насколько же эта незнакомка отличалась от остальных работников. В том смысле, что она будто бы сошла с киноафиши. В тот день актриса была облачена в светло-серую юбку и такой же пиджак с розовой блузкой под ним. На её голове красовалась маленькая шляпка с кружевами, которые немного прикрывали глаза. Должен сказать: я никогда не понимал, почему она работала актрисой озвучки. Девушка была такой же красивой, как и Джинджер Роджерс[6]. И волосы у неё такого же оттенка платинового блонда. Мы оказались вместе в лифте. Должен отметить, незнакомка была очень мила. Она меня поблагодарила, когда я открыл перед ней лифтовую решётку. И даже поинтересовалась, как меня зовут.

– Бадди, – кое-как смог выдавить из себя я. У меня даже не получилось поинтересоваться её именем.

– Ну, а я Эллисон, и это забавно, да? – продолжила актриса с улыбкой, когда мы поехали вверх.

Мне не хотелось пялиться на неё. Я не понимал, почему «Эллисон» должно быть забавным именем. Я лишь переминался с ноги на ногу.

– Из-за Алисы. Эллисон. Алиса. Похоже, понимаешь?

Я ощущал на себе её взгляд. Актриса хотела, чтобы я подтвердил эту комичность и остроумие. Ну же, Бадди, давай…

– О! Вы – голос ангела Алисы! – громко произнёс я. В то же мгновение лифт остановился на моём этаже.

Эллисон рассмеялась.

– Именно! Что ж, похоже, тебе пора выходить. Было приятно познакомиться с тобой, Бадди, – актриса подала мне свою руку, затянутую в перчатку. Я быстро пожал её ладонь и почти пулей вылетел из лифта в художественный отдел.

С тех пор я больше не встречал Эллисон и, честно говоря, испытывал облегчение по этому поводу.

С Дот у меня получалось видеться куда чаще. Со времён нашего совместного странного приключения она решила, что мы с ней друзья. Хотя я не очень понимал причину такого вывода, но был не против. Приятно, когда Дот искала встречи со мной во время обеденного перерыва или показывала новый сценарий. При этом поясняла мне его – в отличие от других сценаристов, которые просто протягивали свои наработки и игнорировали меня. Может, всё дело в том, что мы с Дот были примерно одного возраста. Или же – несмотря на то, что она хоть и могла писать для сценарного отдела, ей доставалась вся грязная работа. Это ставило Дот вровень со мной – на самую низшую ступень. Хоть она, в отличие от меня, и не имела статуса помощника. Насколько я понял, по большей части Дот занималась исправлением опечаток и грамматических ошибок. Тем не менее во время обеда она подсаживалась ко мне за мой письменный стол в тёмном углу художественного отдела. Пока над нашими головами трубы издавали хрипы и стоны, Дот рассказывала мне различные истории про Бенди собственного авторства.

– У меня есть потрясающая история про Бенди-ковбоя, – сказала Дот и впилась зубами в свой сэндвич.

– Мне нравятся ковбои, – ответил я.

Может быть, мы стали друзьями только из-за того, что у Дот сработала на меня её пресловутая чуйка нутром.

Меня это не особо беспокоило. С другом веселее.

Тем не менее был один человек, с которым я не пересекался вообще. Им оказался мистер Дрю. Я понимал всю его занятость. Мистер Дрю руководил всей студией. Я не ждал, что он лично придёт узнать, как у меня дела. Или пригласит меня с ним пообедать. Или что-то подобное. Но я был склонён думать: возможно, мистер Дрю хоть разочек поинтересуется моей персоной после найма. Наверное, я просто навыдумывал себе всякого – но я правда считал, что понравился ему.

– В этом весь мистер Дрю, – сказала Дот.

Подруга убедила меня пойти с ней после работы в паб через дорогу. Это оказалось маленькое, переполненное людьми убогое заведение в подвале, где, очевидно, ошивалось много трудяг после рабочего дня. В пабе было полно мужчин – хотя возле бара и за столами у двери и у стены кучками сидели несколько женщин. Воздух внутри казался слишком тяжёлым от сигаретного дыма. Поначалу я от него закашлялся. Дот было восемнадцать, поэтому она могла пить. Однако я испытал облегчение, когда вместо алкоголя подруга заказала рутбир[7]. Из-за этого я не чувствовал себя ребёнком. Мы взяли свои напитки у бармена и нашли местечко у стены.

– Что значит «в этом весь мистер Дрю»? – едва ли не прокричал я, стараясь быть услышанным в гудящем вокруг нас шуме.

– Он исчезает. Так всегда. Просто сосредоточься на своей работе. Это всё, что от тебя требуется.

Я вздохнул, хотя знал – Дот не услышит моего вздоха. Я наклонился ближе к её уху.

– Просто, понимаешь… Я не делаю ту работу, которой хочу заниматься. Мне нужно, чтобы он сказал мисс Ламберт разрешить мне рисовать.