Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 6)
Или потому что, пытаясь убедить меня в своей невиновности, она выглядела… искренней? Ее голос, ее взгляд, вся ее поза кричали о том, что она сама верит в свою ложь. Но это же смешно.
Я видел, как матерые убийцы, пойманные с поличным, рыдали на суде и клялись всеми богами, что они ни при чем. Актерское мастерство — первое оружие преступника.
И Хелена, очевидно, владеет им в совершенстве.
И все же…
Где-то глубоко внутри, в том уголке души, куда не проникает пламя моего гнева, шевелится мелкий, холодный червячок сомнения.
Что-то в ней изменилось. Не только слова. Сам ее дух. Он стал другим — упрямым, колючим, отчаянным. Она держится по-другому, куда-то пропало ее высокомерие. И это сбивает с толку.
Я останавливаюсь у дверцы кареты и, прежде чем сесть, бросаю на нее последний взгляд. Она все так же в грязи, а вокруг нее сжимает кольцо толпа. Местные отбросы, паразиты, ее новые соседи. Достойная компания для отравительницы.
Я сажусь в карету, и мягкий бархат сиденья кажется неуместно роскошным после того, что я видел снаружи.
— Едем, ваша светлость? — спрашивает кучер.
Я молчу.
Почему я медлю?
Приказ должен сорваться с губ сам собой. Приказ, который унесет меня отсюда, из этого места, обратно — к свету, к Юфимии.
Но я молчу и смотрю в окно.
Я вижу, как один из этих подонков подходит к Хелене. Вижу его сальную ухмылку. Вижу, как его взгляд похотливо ощупывает ее фигуру. Вижу, как остальные гогочут, предвкушая развлечение.
И червячок сомнения внутри меня вдруг вырастает, превращаясь в змею, которая ледяным кольцом сдавливает сердце.
Это… не то.
Я приговорил ее к ссылке. К тяжелой жизни, к борьбе за существование.
Но я не приговаривал ее к тому, чтобы стать игрушкой для этих ублюдков.
От одной этой мысли во рту появляется горький привкус. Бросить ее вот так, сейчас — это не правосудие.
Может, стоило хотя бы довести ее до графа Версена? Передать из рук в руки, обеспечив хоть какую-то видимость порядка?
Так было бы… правильнее.
— Ваша светлость? — повторяет кучер, и в его голосе слышится недоумение.
Я смотрю на женщину в грязи, окруженную волчьей стаей. И впервые за последние дни не знаю, какой приказ отдать.
Глава 6
Эта нерешительность бесит.
Она чужеродна.
Я — Риардан Крейг, я не колеблюсь. Я принимаю решения и следую им до конца.
Так почему сейчас я сижу, как парализованный, и смотрю на эту сцену, будто она имеет ко мне хоть какое-то отношение?
Я жду.
Сам не знаю чего. Что Хелена закричит? Заплачет? Будет молить о пощаде этих отбросов, лгать им, пытаться убедить поверить в ее сказки?
Это было бы логичным завершением ее жалкого спектакля.
Но Хелена не кричит.
Происходит нечто иное.
Я вижу, как ее фигура, до этого сгорбленная от унижения, начинает выпрямляться. Медленно, но неумолимо. Она поднимает голову, и я ловлю ее взгляд через мутное стекло кареты
Затравленный, испуганный огонек в ее глазах гаснет. На его месте разгорается иное пламя — холодное, колкое, как осколок льда.
Она с усилием, но без посторонней помощи, поднимается на ноги. Вся в грязи, в рваном платье, но с такой королевской осанкой, будто стоит на балу во дворце.
Она обводит окруживших ее мужчин тяжелым, оценивающим взглядом. В нем нет ни страха, ни мольбы.
Только сталь и уверенность.
И в этот миг меня будто окатывает ледяной водой.
Ну конечно! Вот же оно!
Ее истинное лицо. То, которое я привык наблюдать каждый день нашего фальшивого брака, который, слава богам, длился не так уж долго.
Этот жалкий, дрожащий ягненок, которого я вытащил из кареты — это была маска. Спектакль, рассчитанный на одного зрителя — меня.
Хелена увидела мои сомнения, почувствовала мою слабину, как хищник чует кровь, и решила разыграть карту невинной жертвы.
Но что самое главное, я… почти купился. Почти проявил к ней неуместную жалость, которая, как я сейчас понимаю, скорее всего была основана на нашей мимолетной связи, на нашим недолгом общем прошлом.
А теперь, когда зритель садится в карету и собирается уезжать, представление окончено. Маска сброшена.
Именно поэтому, передо мной предстала настоящая Хелена. Не сломленная, не раскаявшаяся. А все та же холодная и расчетливая, которая оценивает угрозу и готовится нанести удар. Которая все это время притворялась моей избранницей, хотя таковой и не являлась.
Червячок сомнения внутри меня дохнет, раздавленный этой ледяной уверенностью в ее глазах. Разочарование в собственной минутной слабости и злость на Хелену за ее очередной обман с новой силой затапливают сознание.
Что ж, теперь я спокоен.
Больше, чем когда-либо я убежден, что она находится на своем месте. И что Хелена ни в коем случае не жертва среди хищников. Она — новый, возможно, самый опасный хищник в этой стае. И жалеть ее — все равно что жалеть гадюку, которую бросили в террариум к другим гадюкам.
Я резко дергаю шторку на окне, отрезая себя от этого вида.
Плотная ткань погружает карету в полумрак.
— Поехали! — мой голос звучит твердо и ровно, без тени сомнений. — Как можно скорее.
Паника ледяной змеей обвивает легкие, грозя выжать из них последний воздух. Я чувствую, как дрожат колени, как по спине стекает холодный пот. Паника вот-вот парализует мою волю, хочется сорваться в крик, удариться в слезы.
Но я не могу.
Не здесь.
Не перед ними.
Поддаться панике сейчас — значит подписать себе приговор.
«Думай, Алена, думай! Что бы сделала Хелена?»
Я лихорадочно прокручиваю в голове обрывки книжного сюжета.
Какой была Хелена?
Высокомерной, властной, уверенной в своем превосходстве. Она бы не стала молчать. Она бы не показала страха. Она бы поставила этих мужланов на место одним лишь взглядом.
Что ж. Пора включить режим Хелены, режим «стервы».
Не передать словами как мне не хочется этого делать — ведь в жизни я не такая. Как раз таких надменных стерв как Хелена я терпеть не могу. Но тут просто не остается других вариантов.