Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 7)

Я медленно выдыхаю, заставляя себя расправить плечи, а затем выпрямляю спину. Я вскидываю подбородок и смотрю на бородача передо мной с таким ледяным презрением, на какое только способна.

— Я — герцогиня Хелена Крейг, — произношу я, и мой голос, к моему собственному удивлению, звучит ровно и холодно. — И я направляюсь к графу Версену по неотложному делу. А теперь, будьте добры, дайте мне пройти. Если вы этого не сделаете, я обещаю, что граф узнает имя каждого, кто посмел мне помешать.

На мгновение мой блеф срабатывает.

Мужчина явно опешивает от такой наглости. Но замешательство длится недолго.

— Герцогиня? — снова гогочет он. — Тут все твои титулы, красавица, стерлись вместе с подолом твоего платья. И с чего вдруг ты вздумала пугать нас графом? Если ты не заметила, мы живем здесь в таком аду, что его гнев для нас ничего не значит.

Он наклоняется ниже, его лицо почти касается моего.

— Да и с чего ты взяла, что граф захочет с тобой говорить, черновласка? Какие дела он может иметь с тобой? Думаешь, я совсем тупой?

Разум цепляется за его слова.

Во-первых, “черновласка”. Я и забыла, что по сюжету, у Хелены антрацитово-черные волосы, а в местном герцогстве ходит поверье, что женщины с такими непроглядно-черными волосами — самые настоящие ведьмы, ходячее зло во плоти. Так что из-за одного этого факта с Хеленой могут отказываться иметь дело и со старта клеймить ее жесточайшей злодейкой, даже если она просто прошла мимо.

Во-вторых, его фраза “какие дела граф может иметь с тобой” сбивает с толку. Почему он так в этом уверен? Откуда такая убежденность, что Версен не станет со мной разговаривать? Эта мысль цепляется за сознание, как репей, но я не успеваю ее додумать.

Я пытаюсь обойти мужчину, сделать шаг в сторону ворот, но меня тут же ловят две пары цепких рук. Хватка у них мертвая.

— Пусти! — вырывается у меня.

Но меня никто не слушает.

С издевкой, наслаждаясь моим бессилием, меня снова швыряют в грязь. Тот самый бородач, не теряя времени, наваливается сверху, придавливая меня своим весом к холодной земле. Его чесночное дыхание опаляет щеку.

— Вот так-то лучше, — рычит он, и его тяжелая, мозолистая рука ложится мне на бедро, с силой сжимая его сквозь мокрую ткань и от этого прикосновения по телу пробегает волна омерзения и ужаса.

Именно в этот момент я слышу его — звук, который добивает последнюю надежду.

Резкий щелчок кнута и тяжелый скрип колес.

Карета герцога трогается с места.

Герцог Риардан уехал, оставив свою жену здесь, в этом месте, в этой отвратительной ситуации.

Паника и бессилие сливаются в один убийственный коктейль. Я беспомощно колочу кулаками по спине бородача, но ему все равно.

И тут в голове, словно вспышка молнии, проносится запоздалая мысль.

Магия!

Книжная Хелена обладала магией! Темной, разрушительной магией!

Я бы с таким удовольствием сейчас жахнула по этому уроду хорошим таким разрядом! Вот только…

Как эта магия включается?!

Я отчаянно пытаюсь что-то сделать. Напрягаю все мышцы, концентрируюсь на образе этого урода, отчаянно бормоча что-то вроде: «Абракадабра!», «Сим-салабим!», «Да чтоб тебя молнией шарахнуло!».

Я представляю, как из моих рук вырывается огонь, лед, кислота — да что угодно! — но ничего не происходит. Только его грязная рука ползет выше по моему бедру, а его лицо приближается к моему.

Моя беспомощность только раззадоривает бородача.

— Че ты там бормочешь, стерва? — рычит он. Его рука с моего бедра перемещается выше, к вырезу платья. — Молитвы читаешь? Поздно.

Его слова тонут в оглушительном треске рвущейся ткани.

Он дергает за ворот моего платья, и тонкий шелк расползается, обнажая плечо и клеймо, оставленное герцогом.

Этот звук. Это унижение. Этот животный страх, смешанный с бессильной яростью, становится последней каплей.

Весь мой ужас, все отчаяние сходятся в одной точке, в одной беззвучной мольбе о спасении.

И что-то откликается.

Наружу вырывается что-то темное, концентрированное. Это нечто сопровождается глухим хлопком, будто лопнул гигантский воздушный шар.

Невидимая волна силы отбрасывает от меня бородатого мерзавца, словно тряпичную куклу.

Он отлетает на пару метров и грузно шлепается в грязь, ошарашенно мотая головой.

Наступает звенящая тишина.

Толпа, до этого гоготавшая и улюлюкавшая, замирает, испуганно глядя то на меня, то на поверженного мужика.

Я сама сижу в грязи, тяжело дыша и ничего не понимая. Что это было? Неужели… магия сработала?

В этой внезапной тишине я слышу новый звук. Четкий, размеренный лязг металла о камни и тяжелые, уверенные шаги. А потом, на меня обрушивается чей-то громкий, раздраженный голос.

— Кто это смеет здесь разбрасываться магией направо и налево?! Ты… — обладатель этого недовольного голоса на секунд убудто цепенеет, а потом в нем прорезаются стальные, яростные нотки, — Хелена… какого дьявола ты здесь забыла?! А, самое главное, назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен прямо сейчас отдать тебя на растерзание этому сброду?

Глава 7

Я оборачиваюсь на яростный, стальной голос и замираю. Передо мной стоит он.

Маркграф Версен.

Сомнений быть не может.

Если герцог Риардан — это неукротимый, темный огонь, то этот мужчина — сама зима. Высокий, с безупречной осанкой, несмотря на слегка поношенный, но идеально скроенный камзол.

Его темные волосы собраны в тугой хвост, открывая высокий, умный лоб и лицо с тонкими, резкими чертами. Но самое поразительное — это его глаза.

Светло-серые, почти прозрачные, и в них плещется такой ледяной, вековой холод, что становится зябко. Он самый настоящий айсберг, от которого веет тихой, смертельной угрозой.

Осознание того, кто передо мной, заставляет мой мозг лихорадочно работать. Я вспоминаю все дурацкие исторические фильмы и романы. Этикет. Нужно соблюсти этикет и произвести на него хорошее впечатление.

Собрав всю свою волю в кулак, я поднимаюсь на ноги. Каждый мускул воет от боли, но я игнорирую это.

Я неуклюже пытаюсь отряхнуть платье, пригладить волосы и, сделав нечто похожее на реверанс, что в моем состоянии выглядит скорее нелепо, чем грациозно, поднимаю голову.

— Маркграф Версен, — мой голос звучит на удивление твердо. — Для меня большая честь…

— Честь? Для тебя? — прерывает он меня, и его губы кривятся в презрительной усмешке. Вежливая маска слетает с его лица, обнажая чистую, концентрированную ярость. — Говори прямо, змея, что тебе от меня нужно? И быстрее, мое терпение не безгранично.

Его тон, его слова… они сбивают с толку, лишают дара речи. Я опешивши, хлопаю ресницами, пытаясь понять, откуда столько неприкрытой ненависти. Почему он так враждебен? Мы же даже не знакомы!

— Я… я всего лишь хотела выказать вам свое уважение, как единственному представителю власти в этом месте, — роняю я, стараясь придерживаться аристократического этикета (в моем понимании, конечно).

И это становится последней каплей. Граф взрывается.

— УВАЖЕНИЕ?! — рычит он, делая шаг ко мне, и его стражники инстинктивно кладут руки на эфесы мечей. — Ты смеешь говорить мне об уважении?! ПОСЛЕ ТОГО, КАК ТЫ САМА ЖЕ МЕНЯ В ЭТУ ПОГАНУЮ ДЫРУ И ЗАСУНУЛА ТРИ ГОДА НАЗАД?!

Его рык, полный боли и ненависти, бьет по ушам, как удар хлыста

Что?!

Мир уходит у меня из-под ног. Слова графа впиваются в мозг, как раскаленные иглы. Засунула... в эту дыру...

Неужели… это из-за Хелены он здесь?

Граф Версен, моя единственная надежда, мой потенциальный союзник, оказался в этой тюрьме по ее вине?

Но в книге… в книге об этом не было ни слова! Ни единого намека!

В этот миг все кусочки головоломки с оглушительным скрежетом встают на свои места. Уверенность того бородача, что маркграф не станет со мной говорить. Его собственная ледяная ярость.