Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 31)
Ярость, смятение, подозрение — все эти человеческие, такие сложные и грязные эмоции требуют выхода. Я позволяю им вырваться на волю, сжигая дотла свою человеческую оболочку.
Воздух вокруг меня трещит и плавится. Я чувствую, как как рвется и нарастает плоть, как кожа твердеет, превращаясь в несокрушимую обсидиановую броню. Из спины с оглушительным хлопком вырастают огромные кожистые крылья. Мир взрывается миллионами запахов, звуков, а в моих глазах вспыхивает серебряное драконье пламя.
Я — в своей истинной форме.
Я — сила. Я — ярость.
В этом теле больше нет места сомнениям.
Я поворачиваю свою огромную голову и смотрю на ошеломленную женщину, которая смотрит на меня так, будто видит впервые.
— Забирайся, — рычу я, и мой голос — это грохот обвала.
В этот момент к ней бросается один из ее стражников, тот самый худощавый, что посмел мне перечить.
— Леди, нет! Мы так не договаривались! Это безумие!
Я наблюдаю с холодным любопытством.
И снова Хелена делает не то, чего я ожидаю. Хелена мягко останавливает его, извиняется, говорит, что это в интересах графа и что она обязательно вернется. А затем она опускается на колени перед рычащим волчонком, шепчет ему что-то на ухо, оставляет узелок с едой и выпрямляется.
Я снова чувствую смятение. Она извиняется? Перед кем? Перед простым солдатом? Хелена, которая никогда и ни перед кем не извинялась? Неужели один день в этом проклятом месте так сильно ее изменил?
А потом, она подходит ко мне.
Без страха.
С одной лишь стальной решимостью в глазах. И это ее выражение уже гораздо больш еопхоже на ту Хелену, которую я знал. И все же… что-то не то. Есть какое-то неуловимое различие, которое я пока никак не могу поймать.
Хелена протягивает руку и касается чешуи на моей ноге, чтобы подтянуться и забраться на спину.
В тот миг, когда ее пальцы касаются меня, по всему моему телу пробегает разряд, как от удара молнии.
Я вздрагиваю.
Это прикосновение… оно обжигает сильнее любого огня.
Ненавистное. Чужое. И в то же время… до странности знакомое.
Хелена устраивается у меня на спине, между мощными лопатками, и вцепляется в основания шейных шипов. Я чувствую ее хрупкое, теплое тело, ее прерывистое дыхание.
И тут же вспоминаю, что за шесть месяцев нашего фальшивого брака я ни разу не позволил ей прикоснуться ко мне в этой ипостаси. Мой драконий облик был моей цитаделью, моим святилищем, куда ей, с ее ложью и интригами, вход был воспрещен. А теперь я сам, добровольно, несу ее на своей спине.
Может, это не она изменилась? Может, это я?
Эта мысль обжигает хуже любого огня.
Может, я сам не заметил, как привязался к ней за эти месяцы? Может, мой приказ снять ее с костра был не проявлением милосердия и справедливости, а банальной трусостью? Слабостью, которую я не хочу признавать даже перед самим собой?
Яростная, запутанная боль разрывает меня на части.
Я не понимаю, где правда, а где ложь. Где я поступил, как подобает герцогу, а где — поддался эмоциям, позволив этой женщине водить меня за нос.
Никогда еще я не чувствовал такого острого, мучительного противоречия. Кажется, она все-таки ведьма…
Иначе как еще объяснить то, что она творит с моей головой?
Чтобы избавиться от этих мыслей, я издаю яростный рев и с силой бью крыльями, устремляясь на восток.
Мы летим сквозь холодное, сумеречное небо. Внизу проносится бесконечный, темный ковер Черного леса. Ветер свистит в ушах, очищая голову, приводя мысли в порядок. Я лечу, отдавшись инстинктам, и чувствую, как ее хрупкое тело дрожит за моей спиной от холода и, возможно, страха.
Проходит, кажется, не больше часа, как мое обостренное зрение замечает впереди то, что я ищу.
Там, у подножия гор, лес редеет. И посреди неестественно круглой поляны я вижу это.
То, что мне совершенно не нравится.
То, что заставляет даже у меня внутри все сжаться ледяного предчувствия беды.
Глава 30
Я стою, как громом пораженная, и смотрю на это невозможное и завораживающее зрелище.
Риардан меняется. Его человеческая форма плавится, искажается, как восковая фигура у огня. Я вижу, как его тело растет, наливается мощью, покрываясь блестящей, словно обсидиан, чешуей.
Это страшно. До ледяного ужаса, сковывающего легкие. Но в то же время… это невероятно. Величественно.
Я никогда не видела ничего подобного.
Вся сила, вся ярость этого мира, кажется, сконцентрировались в этой одной гигантской, дышащей пламенем фигуре.
— Забирайся, — рокочет его голос, уже не человеческий, а низкий, вибрирующий, как камнепад.
В этот момент ко мне бросается Роланд, мой худощавый телохранитель, и хватает меня за руку. Его лицо бледно, а в глазах плещется паника.
— Леди, нет! Мы так не договаривались! Это безумие!
— Прости, Роланд, — я мягко высвобождаю свою руку. — Я не ожидала, что все так обернется. Но я не могу остаться. Это в интересах графа. И всех нас. Я обязательно вернусь.
Он смотрит на меня, как на сумасшедшую, но упоминание графа заставляет его колебаться. В этот момент я чувствую, как моего платья испуганно касается Рэйк.
«Осторожно! Он страшный!» — звенит у меня в голове его полный ужаса мысленный голос. — «От него пахнет смертью!»
Я опускаюсь на колени и зарываюсь пальцами в его мягкую шерстку.
— Да, малыш, — шепчу я, и мой голос дрожит. — Я знаю это лучше, чем кто-либо. Но со мной все будет в порядке. Не волнуйся. Я обязательно вернусь.
Я достаю из узелка остатки еды, которые не успела ему отдать.
— Доешь. И спрячься в лесу. Будь осторожен, хорошо? Я что-нибудь придумаю, чтобы ты больше не голодал. Обещаю.
Он смотрит на меня своими огромными, полными доверия золотистыми глазами, и это придает мне сил.
Я выпрямляюсь и, сделав глубокий, судорожный вдох, решительно иду к дракону.
Я подхожу к нему, и от исходящего от него жара становится трудно дышать. Я протягиваю дрожащую руку, чтобы коснуться чешуи на его могучей ноге.
В тот миг, когда мои пальцы соприкасаются с гладкой поверхностью, по коже пробегает легкий, но болезненный разряд.
Я в замешательстве отдергиваю руку.
Не знаю что это, но решимость берет верх. Я снова касаюсь его, и на этот раз ничего не происходит.
Цепляясь за выступы чешуи, я карабкаюсь на его широкую, каменистую спину. Как только я устраиваюсь между основанием его крыльев, то место на моем плече, где находится фальшивая метка истинности, начинает гореть. Я бы даже сказала, печь. Настолько несерпимо, будто к нему приложили раскаленный уголек.
Однако, я даже не успеваю даже вскрикнуть от боли, как из драконьей глотки вырывается оглушительный, сотрясающий землю рев. Этот звук проникает в самые кости, заставляя все внутри вибрировать от первобытного ужаса.
А в следующую секунду земля уходит у меня из-под ног.
Мой желудок подпрыгивает к горлу. Мощный толчок вжимает меня в драконью спину. Мы взмываем в небо с такой скоростью, что я забываю обо всем — и о боли, и о страхе, и о самой себе.
Я лишь инстинктивно вцепляюсь в твердые, как сталь, шипы на его загривке, боясь, что один порыв ветра сбросит меня вниз.
Мы пронзаем облака, и на мгновение я оказываюсь в густом, влажном тумане, а потом мы вырываемся над ним.
И я замираю от восторга.