Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 32)

Подо мной — бесконечное, клубящееся море облаков, подсвеченное снизу огромной луной. А над головой — бархатно-черное небо, усыпанное мириадами ярких, незнакомых звезд.

Я пару раз в жизни летала на самолете, но это… это ничто по сравнению с нынешними ощущениями.

Там, за иллюминатором, было холодное, мертвое пространство. Здесь же — живой, невообразимый мир. Я чувствую, как подрагивают под моими ладонями могучие мышцы, как ветер свистит в ушах, как пахнет озоном и свободой.

Но эйфория длится недолго.

На такой высоте — пронизывающий, ледяной холод. Он пробирается сквозь тонкую ткань платья, забирается под кожу, заставляя меня дрожать всем телом. Зубы выбивают мелкую дробь.

Мне отчаянно хочется попросить Риардана спуститься ниже, но я закусываю губу и молчу. Во-первых, лететь низко над темным, полным опасностей лесом — чистое безумие. А во-вторых, так мы потеряем скорость, а я хочу как можно быстрее разобраться с сектантами.

Так что я просто сжимаю зубы и терплю, вцепившись в его спину и пытаясь согреться от тепла, исходящего от его могучего тела.

Не знаю, сколько проходит времени.

Кажется, целая вечность.

Но вот на горизонте начинает алеть тонкая полоска.

Ночь отступает, и небо на востоке окрашивается в нежно-розовые и золотистые тона. Мы летим навстречу рассвету, и это самое красивое зрелище, которое я когда-либо видела.

И тут я замечаю его.

Далеко внизу, в том месте, где бесконечный лес упирается в подножие гор, в идеально круглом провале среди деревьев виднеется темное пятно. Как незаживающая рана на теле земли.

Капище.

Мы нашли его.

Риардан, очевидно, замечает капище даже раньше меня. Я чувствую, как меняется ритм его крыльев, как огромные мышцы под моими ладонями напрягаются. Мы начинаем снижаться, и рана на теле земли внизу становится все больше, все отчетливее.

И тут до меня доходит одна простая, ужасающая мысль.

Поляна слишком мала. Она вся заросла деревьями. Дракону здесь просто негде сесть.

Разве что… он собирается приземлиться прямо на капище, разнося в щепки и камни все улики, которые мы так отчаянно ищем.

От этой мысли внутри все холодеет.

Ну конечно! Этот самовлюбленный дракон сейчас устроит здесь посадочную площадку, уничтожит все доказательства, а потом обвинит во всем меня!

Мы несемся вниз, земля приближается с пугающей скоростью. Я зажмуриваюсь, готовясь к чудовищному удару, к треску ломающихся деревьев, к своей собственной неминуемой гибели.

Но за несколько секунд до столкновения происходит нечто невообразимое.

Твердая, могучая спина подо мной просто… исчезает.

Мир взрывается вихрем золотистого света и треском магии.

Я теряю опору и с отчаянным вскриком лечу вниз.

В ушах свистит ветер, земля несется навстречу.

«Ну вот и все, — проносится в голове паническая мысль. — Сейчас я разобьюсь, а он будет стоять и смеяться!»

Удар, которого я так жду, не случается.

Вместо этого меня подхватывают сильные, знакомые руки. Хватка — властная, стальная, та самая, что удерживала меня у костра, не давая упасть в огонь.

Я, задыхаясь от пережитого ужаса, распахиваю глаза.

И встречаюсь с его взглядом.

Риардан держит меня на руках, и его серебряные глаза находятся всего в нескольких дюймах от моих. В них больше нет слепой ярости. Нет презрения.

В них — что-то другое.

Глубокое, темное, как лесное озеро. И острый, почти болезненный интерес.

Он смотрит на меня так, будто пытается разгадать самую сложную загадку в своей жизни.

— Спасибо, — шепчу я, и мой голос тонет в этой напряженной тишине.

Он ничего не отвечает, просто смотрит, и этот его взгляд, изучающий, оценивающий, заставляет мое сердце биться еще быстрее.

Он не спешит ставить меня на землю.

Секунды тянутся, превращаясь в вечность. Это неловкое, затянувшееся спасение ощущается неожиданно волнительно.

Наконец, не выдержав этого напряжения, я сама отталкиваюсь от его груди и соскальзываю на ноги.

— Нам… нам нужно искать следы, — говорю я, поправляя одежду и пытаясь вернуть себе самообладание.

Я отворачиваюсь от него и делаю шаг в сторону, чувствуя на своей спине его тяжелый, задумчивый взгляд.

— Не нужно ничего искать, — Голос Риардана, на удивление спокойный и тяжелый, останавливает меня на полпути. Я замираю, напряженно ожидая нового упрека или приказа. — Мы уже нашли.

Я в недоумении оборачиваюсь.

Что он имеет в виду?

Риардан не говорит ни слова. Он просто поднимает руку и указывает в центр поляны.

Я прослеживаю за его жестом, и только теперь, когда первоначальный шок от полета и падения проходит, я, наконец, смотрю на это место совершенно другим взглядом.

И по моей спине пробегает ледяной, липкий ужас.

Во-первых, трава. То, что сверху казалось выжженным пятном на самом деле представляет собой иссушенную, серую траву, которая безжизненными лоскутами лежит на земле.

Во-вторых, на самой земле начертаны символы. Глубокие, уродливые борозды, складывающиеся в сложный, пугающий узор, который расходится в стороны лучами, как гигантская, хищная паутина.

А еще здесь тихо. Слишком тихо. Не поют птицы, не стрекочут насекомые, не шелестит листва. Воздух — тяжелый, неподвижный, пахнет пылью, озоном и чем-то еще, чем-то неуловимо-сладковатым, от чего сводит желудок.

Но это не идет ни в какое сравнение с тем, что находится по центру. С тем, на что указывает Риардан. С тем, от чего у меня замирает кровь в жилах.

Глава 31

Я смотрю туда, куда указывает Риардан, и ледяной ужас, до этого лишь царапавший сознание, впивается в самое сердце.

В центре мертвой поляны, на идеально ровном круге из выжженной земли, стоит он.

Камень.

Но это не просто какой-то булыжник. Это цельная, монолитная плита из черного, как ночь, камня, который, кажется, впитывает в себя свет. И от него исходит ощутимый, физический холод, который заставляет меня поежиться даже на расстоянии.

По форме он гладкий, отполированный, но явно не человеческими руками. Его геометрия неправильная, она вызывает подсознательную тревогу, будто смотришь на что-то, чего не должно существовать в нашем мире.

Вся его поверхность испещрена теми же уродливыми, витиеватыми символами, что и земля вокруг. А в центре плиты — углубление, похожее на отпечаток огромной, когтистой лапы, и оно до краев заполнено чем-то темным, вязким, что не высохло под солнцем, а будто пропитало сам камень.

Вне всяких сомнений — это алтарь. Под ним же разбросано что-то желтовато-белое, похожее на строганые палки. Я намерено не опускаю взгляд вниз и не вглядываюсь, потому что подсознательно уже понимаю что это такое.

— Что… что это такое? — шепчу я, разглядывая камень и таинственный отпечаток.

Риардан молчит.

Он подходит к алтарю, и я с ужасом смотрю, как он, не колеблясь, проводит пальцами по уродливой резьбе. Затем он касается темной жидкости в углублении.

— Следы ритуала, — наконец, говорит он, и его голос звучит глухо и мрачно. Он смотрит на свои пальцы и добавляет. — Но странного. Даже для этих фанатиков.