Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 23)
— Что ты сказал? — его голос — это тихий, смертельный шепот.
Но Роланд не отводит взгляд. Он смотрит прямо в горящие серебром глаза дракона, и в его голосе нет ни капли страха.
— Я сказал, это правда, ваша светлость. Она не лжет. Я не могу ручаться за ее пророчество о свадьбе, но эта женщина действительно искала сектантов. Она ходила к бывшему королевскому егерю предупредить его и попросить помощи.
Его слова — как глоток свежего воздуха в удушающей атмосфере ярости Риардана.
И эти слова заставляют Риардана колебаться.
Его хватка на моей шее ослабевает. В его глазах на мгновение мелькает сомнение. Но потом он дергает головой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.
— В этой крепости собраны худшие лжецы и подлецы со всего королевства, — наконец, рычит Риардан, скорее убеждая себя, чем нас. — Верить кому-то из них на слово — последнее дело.
— Так не верьте! — вырывается у меня. Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. — Не верьте мне. Не верьте этому человеку. У вас есть выбор. Можете вообще ничего не делать и ждать дня своей свадьбы, чтобы увидеть все собственными глазами. Или… можете отправиться прямо сейчас к Крому и спросить у него лично. Уж он-то вам точно не соврет. Он, в отличие от некоторых, человек слова.
Последняя фраза — наглая, дерзкая пощечина его гордости.
И она попадает в цель.
Ярость с новой силой вспыхивает в его глазах. Он снова впечатывает меня в ствол дерева, и его лицо оказывается в дюйме от моего.
— Что не так с моим словом, Хелена? — шипит он. — Или тебе не понравилось мое слово, когда я отменил твою казнь?!
Я молчу. Просто смотрю ему в глаза, полные ярости и уязвленного самолюбия.
Я не боюсь его. Не теперь.
— Я сказала все, что хотела, — произношу я тихо, но твердо. — Я хочу предотвратить катастрофу. Я коснулась барьера случайно, когда искала сведения о сектантах. А дальше — решайте сами. Хотите верить, что я злодейка, которая строит козни, — ваше право. Хотите спасти свою невесту и свое королевство — действуйте.
Я замолкаю, отдав ему последний ход в этой безумной партии.
Я выложила все свои карты.
Теперь выбор за ним.
Глава 22
Я целую ее, и мир сужается до одной этой точки — ее губы на моих.
Они теплые, нежные и все еще хранят горьковатый привкус целебных трав. Я вдыхаю ее аромат — лаванда и что-то сладкое, цветочное, — и чувствую, как напряжение, скручивавшее мои мышцы последние несколько дней, наконец, отпускает.
Она здесь. Она жива.
Юфимия лежит на шелковых простынях в моих покоях, бледная и хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Темные круги под глазами говорят о перенесенных мучениях, но в ее голубых глазах уже снова плещется жизнь.
Ее тонкие руки обвивают мою шею, притягивая ближе, и я отвечаю на ее поцелуй со всей страстью и нежностью, на которую способен, боясь причинить ей боль, боясь поверить своему счастью.
Безмятежность. Вот то чувство, которое окутывает меня рядом с ней. Спокойствие, которого я не знал никогда в жизни.
Моя истинная. Лекари вырвали ее из лап смерти, и я готов осыпать их золотом с ног до головы.
Мысль о том, что я мог ее потерять, все еще обжигает холодом. И эта мысль неизбежно ведет к другой, темной и яростной. К Хелене.
Как она могла? Как эта женщина, носившая мое имя, спавшая в моей постели, могла с такой холодной жестокостью попытаться отравить это нежное, чистое создание?
В тот самый миг, когда ее имя ядовитой змеей проскальзывает в моих мыслях, я чувствую это.
Резкий, болезненный толчок. Не физический, а магический.
Он бьет прямо в душу, в самую мою драконью сущность.
Это клеймо. Метка, которую я оставил на ее теле. И она активировалась.
А это может означать только одно.
Хелена пытается сбежать.
Безмятежность испаряется, как утренняя дымка.
На ее место приходит раскаленная, слепая ярость. Кровь стучит в висках, а в груди разгорается пламя.
Неблагодарная тварь!
Я даровал ей жизнь, заменив позорную смерть на костре ссылкой, а она, пробыв там всего день, уже пытается бежать!
Она не просто нарушила мой приказ. Она посмеялась над моим милосердием!
Я резко отстраняюсь от Юфимии и вскакиваю на ноги. Внутри все ревет, требуя одного — обратиться, взмыть в небо, одним броском преодолеть расстояние до Сумрачной Крепости и испепелить ее на месте.
— Дорогой? Что случилось? — ее голос, слабый и встревоженный, вырывает меня из омута ярости. — Куда ты?
— Я должен отлучиться, — цежу я, стараясь, чтобы мой голос не звучал как драконий рык. — В Сумрачную Крепость. Ненадолго.
Но Юфимия тянет меня за руку, заставляя сесть обратно на край кровати.
— Нет… не уходи, — шепчет она, и в ее глазах плещется такая мольба, что я не могу сопротивляться. — Побудь со мной. Еще немного.
Она приподнимается на локтях и снова тянется ко мне, запечатывая мои губы своим поцелуем.
Я отвечаю, намереваясь лишь на секунду успокоить ее, но происходит нечто странное.
Ее поцелуй, до этого нежный и исцеляющий, теперь кажется другим.
Моя ярость, мое желание мстить — все это начинает таять, тонуть в густом, сладком тумане. Мысли становятся вязкими, неповоротливыми.
Все, чего мне хочется, — это остаться здесь, в этом теплом, безмятежном облаке, рядом с ней, и забыть обо всем на свете.
Этот туман окутывает, убаюкивает, обещает покой.
Но где-то там, на самой границе сознания, отчаянно, настойчиво продолжает мигать красный огонек. Тревожный сигнал с клейма той, кто стала мне ненавистна.
И этот сигнал пробивается сквозь сладкую дымку, как назойливый маяк, не давая мне провалиться в это блаженное забвение окончательно.
От этой борьбы — тумана, что тянет вниз, и сигнала, что зовет к мести, — у меня начинает раскалываться голова.
Я с усилием отстраняюсь от Юфимии, разрывая наш поцелуй.
Сладкий туман в голове нехотя рассеивается, уступая место назойливому, тревожному сигналу от клейма.
— Я должен, — говорю я, мягко высвобождая свою руку из ее пальцев. — Это ненадолго. Я должен закончить начатое. Как только со всем разберусь, я вернусь. И тогда у нас будет все время мира. Обещаю.
Я целую ее в лоб и, не слушая ее настойчивых просьб и не оглядываясь, выхожу из покоев.
Ярость, до этого приглушенная туманом, снова вспыхивает, требуя выхода. На пустынной площадке замка я позволяю ей вырваться на волю.
Человеческая оболочка трещит и плавится, уступая место истинной сути. Кости ломаются и срастаются, мышцы рвутся и наливаются мощью. Мир сужается, а потом взрывается мириадами запахов и звуков.
Я взмываю в небо черной стрелой, и рев, полный ярости, вырывается из моей драконьей глотки.
Чем ближе я к Сумрачной Крепости, тем сильнее разгорается пламя в моей груди. Ярость на холодное предательство Хелены, на ее ложь, на ее чудовищное покушение на жизнь Юфимии. А теперь еще и на эту наглую, вызывающую попытку побега.
Хелена не просто преступница. Она — позор нашего рода.
Магический барьер без проблем пропускает мою звериную форму.
Я зависаю высоко в небе, и мой острый драконий глаз мгновенно находит ее. Маленькая фигурка в дорожном платье, идущая по тропе. Рядом с ней — двое вооруженных мужчин. Не знаю кто это, да и не хочу знать, но одно понятно — она уже нашла союзников. И я нисколько не удивлен этому. Интересно только она их запугала или подчинила своей хитростью?