Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 22)

Тир и Роланд реагируют мгновенно. Они выхватывают оружие и бросаются вперед, чтобы закрыть меня собой. Но их просто сдувает в стороны, как сухие листья, мощной, невидимой волной воздуха.

— НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ! — раздается властный, искаженный нечеловеческой мощью голос, который отдается во всем теле.

Я поднимаю голову, и страх, холодный и липкий, наконец, настигает меня.

Передо мной, во весь свой чудовищный рост, стоит дракон.

Огромный, покрытый чешуей цвета полированного обсидиана. Из его пасти вырываются клубы дыма, а глаза горят расплавленным, яростным серебром. В странном изгибе чешуек над правым глазом я вижу до боли знакомый узор, похожий на шрам.

Дракон наклоняет свою огромную голову и смотрит прямо на меня. В этом взгляде столько ненависти, столько ярости, что я забываю, как дышать.

Воздух вокруг него начинает мерцать и плавиться, как в раскаленный полдень. Его гигантская фигура дрожит, искажается, обретая знакомые, ненавистные черты.

Через мгновение на месте дракона уже стоит он.

Герцог Риардан Крейг.

Его волосы растрепаны, одежда в беспорядке, а серебряные глаза горят неукротимым, драконьим пламенем.

Он нашел меня.

Все мои надежды рухнули.

Сигнализация все-таки сработала и теперь разъяренный дракон явился по мою душу.

И теперь все мои планы, весь тот хрупкий мирок, который я пыталась выстроить в этой крепости, — сейчас обратится в пепел.

Риардан делает шаг ко мне, и в его движении — стремительность и ярость хищника. Я не успеваю ни закричать, ни отступить.

В следующий миг его стальная рука обвивается вокруг моей шеи. Мир смазывается в одно цветное пятно, а потом меня с силой впечатывают в шершавый ствол ближайшего дерева.

Боль взрывается тысячей иголок в затылке и спине. Перед глазами на миг темнеет. Кора дерева грубо царапает кожу сквозь ткань платья, а пальцы Риардана сжимаются на моем горле, не перекрывая воздух полностью, но властно и унизительно лишая меня возможности дышать полной грудью.

Я чувствую жар, исходящий от его тела, — жар дракона, едва сдерживаемый человеческой оболочкой.

— Всего день, Хелена! — рычит он, — Ты пробыла здесь всего один день, Хелена, и уже попыталась сбежать!

Я отчаянно мотаю головой, пытаясь выдавить из себя хоть слово, хоть звук. «Нет… это не так… это ошибка…» Но из моего горла вырывается лишь жалкий сдавленный хрип.

Воздуха не хватает.

Паника затапливает сознание, холодная и липкая.

Риардан наклоняется ближе. Его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую жар, исходящий от его кожи, запах мускуса и его слепой, всепоглощающей ярости.

— Видимо, ты не оценила моей щедрости. Не оценила того, что я сохранил тебе жизнь. Что ж, тогда, полагаю, она тебе больше не нужна!

Глава 21

Я пытаюсь выбраться из его хватки, хриплю, мотаю головой, в надежду, что Риардан не приведет в исполнение свой приговор сразу же. И его хватка действительно чуть ослабевает, позволяя мне сделать один судорожный, рваный вдох.

— Смотрю, ты что-то хочешь сказать? — шепчет он, и этот яростный шепот страшнее любого крика. — Что ж, говори. Попробуй назвать мне хоть одну причину, по которой я не должен испепелить тебя за твою наглость прямо здесь и сейчас!

Я смотрю в его пылающие, беспощадные глаза и понимаю, что нахожусь в паре секунд от мучительной смерти.

Воздуха почти не осталось.

В голове — липкая паника.

Что я могу ему сказать? Что я впилилась в этот барьер случайно? Потому что волчонок-оборотень повел меня коротким путем до ручья, даже не предупредив об об этой преграде? Или вообще рассказать ему правду? Про другой мир, про то что он живет в мире книги, а я — сорокалетняя бухгалтерша Алена?

Да он же в лучшем случае решит что я спятила, а в худшем — что издеваюсь над ним, и убьет еще быстрее.

Нужна не просто причина. Нужен удар.

Что-то, что пробьет стену его ярости. Что-то, что для него важнее, страшнее и больнее, чем моя мнимая попытка побега.

И у меня есть только одно такое оружие.

— Секта… Затмения… — хриплю я, выдавливая из себя слова по слогам.

Это название действует, как удар хлыста.

Риардан вздрагивает, будто от физического удара. Его хватка на моем горле на мгновение ослабевает, и я жадно хватаю ртом воздух.

Ярость в его глазах никуда не делась, но теперь она стала глубже, темнее, и направлена уже не на меня, а куда-то внутрь, на его собственных демонов.

Я вижу свой шанс и говорю быстро, пока он не опомнился.

— Они здесь. В крепости. Те, кто убил ваших родителей. И я знаю, что они хотят провести какой-то обряд и устроить здесь бойню, а потом, вырвавшись на свободу, прийти за вами и закончить начатое.

Я смотрю Риардану прямо в глаза, вкладывая в свой голос всю убедительность, на которую способна.

— Они нападут на вас в день вашей свадьбы. И тогда под ударом окажетесь не только вы, но и Юфимия.

Имя его возлюбленной — последний, решающий удар.

Я намеренно умалчиваю о том, что главным оружием сектантов в тот день стану я сама, превращенная их ритуалом в монстра.

Риардану незачем это знать. Ни сейчас ни потом.

Он на мгновение замирает.

Его лицо становится страшным — смесь горя, ненависти и ледяного расчета. Риардан смотрит куда-то сквозь меня, будто забыв о моем существовании. Но это длится лишь секунду.

Он снова вцепляется в меня бульдожьей хваткой, и его глаза вновь фокусируются на мне, теперь уже полные ядовитого подозрения.

— Откуда?! — рычит он. — Откуда ты это знаешь?! Ты с ними заодно?! Решила с их помощью отомстить мне?!

— Нет! — я отчаянно мотаю головой, пытаясь вырваться из его хватки. — Я хочу их остановить и не дать им сотни неповинных людей!

Риардан вдруг отшатывается от меня и хохочет. Это страшный, лишенный веселья смех.

— Невинных людей? — он смотрит на меня, как на самое нелепое существо во вселенной. — Ты?! Хелена, убийца и отравительница, вдруг забеспокоилась о «невинных людях»? Какое тебе вообще дело хоть до кого-то, кроме себя?!

Его слова — как пощечина.

Они несправедливы, они жестоки.

И самое ужасное, я понимаю, почему он так говорит. Он говорит не со мной, Аленой. Он говорит с той, книжной Хеленой, которая действительно была чудовищем.

Однако, от этого осознания становится не менее горько.

Я стою, раздавленная его словами, и чувствую, как последняя надежда угасает. Риардан не верит мне. Для него я — монстр, играющий очередную роль, а мое отчаяние — лишь часть искусно поставленного спектакля.

И в этот самый момент, когда, кажется, все уже потеряно, из-за спины Риардана раздается тихий, но на удивление твердый голос:

— Это правда.

Я ошарашенно вскидываю голову. Риардан замирает.

Мы оба смотрим на того, кто это сказал — моего худощавого телохранителя.

Он решил вмешаться. Он, тот, кто сегодня утром смотрел на меня с равнодушием и презрением, вдруг встал на мою сторону.

Я смотрю на него, как на привидение, не в силах поверить в происходящее.

Риардан медленно, очень медленно оборачивается. Движение хищника, который заметил неосторожную добычу.