Адриана Вайс – Директриса поневоле. Спасти академию (страница 81)

Утро встречает меня свинцовым чувством в желудке.

Я почти не спала.

Сегодня важный разговор. Студенты собираются в том же защищенном зале, что и вчера.

Они стоят передо мной. Те же лица, что и вчера, но теперь на них лежит печать принятого решения.

Элиана делает шаг вперед. Она не смотрит на меня. Ее взгляд прикован к носкам собственных туфель, а пальцы судорожно сминают край мантии.

— Простите, госпожа ректор, — ее голос звучит едва слышно, срываясь на шепот. — Я… благодарна вам за все, но я не могу. У меня мама болеет, и братья младшие… если со мной что-то случится, они просто пропадут. Я не герой.

Она кладет на мой стол подписанное заявление о переводе в “Белый грифон”.

У меня сжимается сердце.

Я хочу сказать ей, что все понимаю, что она не должна извиняться за желание жить, но слова застревают в горле.

Я просто ставлю подпись и печать. Бумага шелестит, звук кажется неестественно громким.

Элиана берет свой экземпляр, быстро, почти выхватывает, и, пробормотав ещё одно «простите», отходит в сторону.

Вслед за ней к столу подходят двое парней из числа тех, кто перевелся к нам из других академий в середине года.

Но у них на лице нет ни смущения, ни вины. Только злость и разочарование.

— Знал бы я, что тут такой дурдом творится, ноги бы моей здесь не было, — бурчит один из них, высокий шатен, швыряя заявление на стол. — Повелись на красивые сказки, а в итоге головой рисковать? Нет уж, спасибо. Хорошо хоть на халяву в «Белого Грифона» сможем перейти. Хоть какой-то прок с этой дыры.

— Да не говори, сразу было понятно, что здесь ничего нормального не выгорит… — вторит ему другой.

Я чувствую, как краска стыда заливает мои щеки.

Мне больно и неудобно.

Я ощущаю себя обманщицей, которая заманила их в ловушку красивыми словами, а теперь не могу обеспечить элементарную безопасность.

— Скатертью дорога, трусы! — не выдерживает Марк. Его рыжая шевелюра, кажется, встает дыбом от возмущения. — Валите! Нам такие нытики не нужны!

— Крысы бегут с корабля, — кто-то тут же поддерживает его.

— Прекратить! — мой голос хлещет, как кнут, заставляя всех замолчать.

Я встаю из-за стола и обвожу оставшихся тяжелым взглядом.

— Никто из вас не имеет права их оскорблять. Слышите меня? Никто.

Я смотрю на Элиану, которая вжала голову в плечи, и на злых парней.

— Страх — это нормально. Желание обезопасить себя и своих близких — это нормально. Они сделали свой выбор, и я уважаю его. И я благодарна им за то, что они были с нами это время.

Он нехотя кивает, ссутулившись. В его глазах ещё тлеет обида, но уже смешанная со стыдом.

Я подписываю оставшиеся бумаги и отдаю их уходящим.

— Удачи вам, — говорю я искренне. — Надеюсь, в новых академиях у вас все сложится хорошо.

Когда дверь за ними закрывается, в кабинете воцаряется тишина.

— Кто-то еще хочет перевестись? — спрашиваю я их прямо.

Ребята буравят друг друга напряженными взглядами, но все молчат.

— Хорошо, — говорю я уже мягче, обращаясь ко всем. — В таком случае, спасибо вам, всем кто остался. За доверие. За смелость. Правда, смелости сейчас недостаточно. Нам нужен план.

Я сажусь и начинаю раскладывать перед ними своё видение.

У нас меньше людей, значит, можно сделать ставку на индивидуальную работу. Мы перераспределяем часы преподавателей. Делаем упор не на количество, а на качество и на те самые «дополнительные задания» на тех ключевых экзаменах, о которых говорила Лайсия.

Мы должны не просто хорошо сдать — мы должны блистать там, где другие не рискнут или не смогут.

— Но главное правило с этого момента и до конца сессии, — говорю я, и мой голос не терпит возражений, — никаких самовольных поездок в город. Никаких. За пределами академии вы — мишени. Если возникнет экстренная, неотложная необходимость, вы идёте ко мне. И тогда с вами отправится не просто охрана. С вами пойдёт лично мэтр Кирсан. Его задача — не только защитить, но и сделать так, чтобы любой, кто посмотрит в вашу сторону, пожалел об этом на всю оставшуюся жизнь. Это не обсуждается.

При упоминании Кирсана, ребята поеживаются. Прогулка с этим мрачным магом — то еще удовольствие, больше похожее на конвоирование, но возражать никто не смеет. После случая с Элианом они понимают: это не шутки.

После того как они уходят, я вовзращаюсь в свой кабинет и ещё какое-то время просто сижу, пытаясь привести в порядок мысли. Потери есть. План надо перекраивать. Надо найти Райнера, обсудить новые учебные графики…

И тут дверь открывается без стука. На пороге — сам Райнер. Он выглядит уставшим, но в его глазах — привычный, острый блеск.

— Я слышал, Элиана ушла, — говорит он с порога вместо приветствия.

— Да, — я устало тру виски. — И еще двое из новеньких.

Райнер морщится, как от зубной боли.

— Жаль. Элиана была сильной студенткой. Найти ей равноценную замену за месяц до сессии… задачка не из легких.

Он проходит в кабинет и по-хозяйски садится напротив.

— Но не невозможная. Во второй группе есть одна девушка, Лиза. Из перебежчиков. Звезд с неба не хватает, но у нее феноменальная память и очень твердая рука. Думаю, если заниматься с ней индивидуально, вполне реально натаскать ее до уровня Элианы. Думаю, она сможет закрыть брешь.

— Спасибо, Райнер, — я благодарно киваю. — Ты, как всегда, на шаг впереди.

— Вообще-то, — он чуть заметно улыбается, поправляя манжеты, — я искал вас не только поэтому. У меня есть новость.

Я напрягаюсь. В последнее время слово «новость» вызывает у меня нервный тик.

— Надеюсь, хорошая? — спрашиваю я с опаской. — Потому что лимит плохих новостей у меня уже исчерпан.

В глазах Райнера вспыхивают странные, азартные искорки.

— Не переживайте, новость хорошая.

Глава 64

В глазах Райнера вспыхивают странные, азартные искорки.

— Не переживайте, новость хорошая. Я только что вернулся из лечебницы Рокхарта. От Элиана.

Сердце замирает на мгновение.

— И как он?

— Лекарь говорит, перспективы обнадёживающие. Кость уже начали сращивать ускоренным методом. Будет больно, потребует концентрации, но через пару недель он сможет хотя бы держать перо. Но это не главное.

Райнер откидывается на спинку стула, и его голос звучит с редким для него одобрением.

— Главное — его голова и его воля. Он категорически отказался от мысли об уходе или передышке. Когда я рассказал ему, что Элиана и другие ушли, он… рассердился. Не на них, а на ситуацию. Он сказал: «Значит, на мне теперь двойная ответственность».

Во мне что-то ёкает — от облегчения, от гордости, от той самой щемящей благодарности, которую я не могу выразить.

Этот парень… Он лежит с переломом, из-за меня, из-за этой грязной войны, а думает о том, как не отстать от графика.

— Он попросил меня, — продолжает Райнер, — составить для него индивидуальную программу. И… он попросил, чтобы я время от времени навещал его для консультаций. Лично.

— Райнер, но… ты и так завален работой.

Он пожимает плечами, отводя взгляд в сторону.

— Его мозг сейчас — наша надежда. Было бы расточительно им не воспользоваться. К тому же, больница Рокхарта — тихое, безопасное место. Туда можно съездить, чтобы… отдохнуть от академии.