Адриана Вайс – Директриса поневоле. Спасти академию (страница 75)

Мы больше не нищие просители. Мы – работающее, приносящее прибыль предприятие.

И от этого осознания у меня за спиной словно вырастают крылья.

Проходит несколько дней этого безумного, но такого счастливого марафона. Я сижу у себя в кабинете, разбирая очередную стопку заявок от абитуриентов, когда дверь распахивается, и на пороге появляется Камилла.

— Госпожа ректор, к вам… посетитель.

Я поднимаю на нее удивленный взгляд, но по лукавой улыбке на ее губах и сияющим глазам я тут же все понимаю.

Сердце делает радостный кульбит и ухает куда-то вниз. Неужели… Эдгар?

Я вскакиваю с места, на ходу пытаясь пригладить волосы, и почти бегом вылетаю в коридор.

Эдгар стоит у окна, и солнечный свет очерчивает его мощную, высокую фигуру. Он поворачивается на звук моих шагов, и на его суровом лице появляется та самая, редкая, теплая улыбка, которая каждый раз заставляет мое сердце замирать.

Правда только, он не один.

Рядом с Эдгаром стоит еще один мужчина. Худощавый, чуть сутулый, с острым, как у лисицы, лицом и цепкими, все подмечающими глазками. Одет он в дорогой, но неброский дорожный костюм, а в руках держит пухлую папку с документами.

— Анна, — говорит Эдгар, и мой мир сужается до звука его голоса. — Нам нужно поговорить. Срочно. И с глазу на глаз. Чтобы никто не мог нас подслушать.

Моя радость от встречи мгновенно сменяется тревогой.

— Конечно, — киваю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я провожу их в свой кабинет и, прежде чем закрыть дверь, обращаюсь к одному из своих телохранителей, которые тут же застывают у входа. — Никого не впускать. Скажите, что я очень азнята и очень прошу не беспокоить меня.

Когда мы остаемся одни, напряжение в комнате становится почти осязаемым.

— Познакомьтесь, — говорит Эдгар, кивая на своего спутника. — Это Люсьен Варго, ведущий журналист «Королевского Вестника». Тот самый, которому я поручил… заняться вашим делом.

Люсьен Варго делает легкий, почти незаметный поклон. Он подходит к моему столу и с глухим стуком кладет на него свою пухлую папку.

— Господа, — его голос – тихий, вкрадчивый, без всяких эмоций. — Я действительно многое нашел. Пожалуй, даже больше, чем мы все ожидали. Но я не могу гарантировать, что вам понравится то, что я вам расскажу.

От его слов, от его холодного, отстраненного тона у меня внутри все леденеет. Я смотрю на эту папку, которая лежит на моем столе, и она мне кажется бомбой замедленного действия.

— Неужели все… так плохо? — шепчу я пересохшими губами.

Он смотрит на меня, и в его глазах я впервые вижу что-то похожее на сочувствие.

— Боюсь, что все гораздо хуже, чем вы можете себе представить. 

Глава 58

— Говорите, Люсьен, — я заставляю себя сделать вдох. — Все, что знаете. Без утайки.

Люсьен Варго усмехается.

Он открывает свою пухлую папку и начинает выкладывать на стол листы пергамента. Некоторые – с плотным текстом. Другие – с набросанными углем портретами, такими живыми, что кажется, люди на них вот-вот заговорят.

— Пришлось приложить немало усилий, чтобы разговорить пару человек при дворе, — с ноткой хвастовства начинает он. — Да и те рассказали далеко не все. Остальное пришлось собирать по крупицам, по слухам, по намекам. Итак…

Он делает паузу, наслаждаясь моментом и выкладывает на стол два портрета. Один – Дракенхейма. Второй – красивой, но печальной девушки, в которой я с содроганием узнаю свое нынешнее лицо.

— Вся эта история, госпожа ректор, началась не с вашего назначения. И даже не с вашего спора с Советом. Она началась в тот день, когда вы обвинили своего мужа, герцога Дракенхейма, в измене и подали на развод.

Перед глазами мгновенно вспыхивает картина: комната Диареллы, разбросанная одежда, и они двое – полураздетые, пылающие похотью.

Для Дракенхейма, кажется, измена – это не проступок. Это – образ жизни. И мне вдруг становится так невыносимо жаль ту, другую Анну, которая, возможно, любила этого монстра. Которая терпела его унижения, его измены, пока однажды ее терпение не лопнуло.

— И при чем здесь измена и развод? — голос Эдгара, низкий и раздраженный, вырывает меня из моих мыслей. Он, как и я, не понимает, к чему ведет этот журналист.

— А при том, господин Рокхарт, — Люсьен Варго поднимает на него свои умные, пронзительные глаза, — что Анна Тьери застала своего мужа не просто с какой-то очередной любовницей.

Он делает еще одну, свою коронную, драматическую паузу.

— В тот день, во дворце, во время важного приема, на котором решалась судьба должности Хранителя Культуры, она застала лорда Дракенхейма… в объятиях принцессы Изабеллы. Младшей сестры короля.

Я замираю.

Воздух в кабинете становится таким плотным, что, кажется, его можно резать ножом. Я слышу, как рядом со мной резко, со свистом, втягивает воздух Эдгар.

Принцесса.

Сестра короля.

Это то, что я ожидала услышать меньше всего.

— Как я понимаю, вы, — продолжает Люсьен, и его тихий, бесстрастный голос кажется оглушительным в наступившей тишине, — Не смогли стерпеть такого оскорбления и устроили скандал. Громкий, публичный, прямо в тронном зале. Скандал, который грозил выплеснуться за стены дворца и стать достоянием общественности.

Люсьен делает паузу, давая нам осознать масштаб катастрофы.

— А этого, — он снова усмехается, — допустить было никак нельзя. И тогда принцесса Изабелла, знатная в узких кругах интриганка, нанесла ответный удар. Она и Дракенхейм разыграли все, как по нотам. Они выставили вас не обманутой женой, а сумасшедшей лгуньей. Психически нестабильной, неадекватной истеричкой, которая, в погоне за должностью Хранителя, оклеветала честь королевской семьи.

Лжесвидетельство… обман…

Я слушаю его, и слова из приговора Исадора эхом отдаются у меня в голове.

Так вот в чем было дело!

Это не было настоящее преступление.

Это была подстава!

Грязная, чудовищная, политическая подстава, чтобы уничтожить одну-единственную женщину, которая посмела высказать правду.

— План был прост, — продолжает Люсьен. — Госпожу Тьери, признанную невменяемой, должны были тихо, без суда и следствия, отправить на соляные копи. Подальше от глаз. Должность Хранителя Культуры, по праву «оскорбленной жертвы», отошла бы Дракенхейму. А он, получив место в Королевском Совете, стал бы верным союзником принцессы Изабеллы в ее… политических интригах. Все бы забыли об этом скандале через неделю. Идеальное преступление.

Я слушаю, и у меня волосы на голове шевелятся от масштабов этого заговора.

Это не просто месть. Это – борьба за власть.

И та, другая Анна, просто случайно оказалась на пути, стала пешкой, которую решили сбросить с доски.

— Но они не учли одного, — на лице Люсьена появляется что-то похожее на уважение. — Они не учли Магический Совет. А точнее, одного его члена. Господина Исадора.

От этого имени я вздрагиваю.

— Исадор, — говорит Люсьен. — Дракон старой закалки. Он одержим правилами, уставом, буквой закона. И он не мог допустить, чтобы аристократку, пусть даже и обвиненную в таком преступлении, отправили на каторгу без официального вердикта Совета. Он вмешался. Не потому, что хотел спасти Анну. А потому, что хотел спасти закон.

Я смотрю на журналиста, и меня накрывает волна сложнейших, противоречивых чувств.

Исадор… С одной стороны, в моей голове, как вспышка, проносится неприятные воспоминание о нашей первой встрече. Его ледяные глаза, его жесткие, почти невыполнимые условия. Я тогда видела в нем своего тюремщика, бездушного чиновника, который с наслаждением отправляет меня на каторгу.

Но с другой, я чувствую, как в текущих обстоятельствах я чувствую к нему благодарность. Кто бы мог подумать, что на самом деле, он… меня спас. Он не мог пойти против принцессы, но и не мог просто так, бездоказательно, осудить Анну Тьери.

И, вместо этого, Исадор нашел выход.

Бюрократический, жестокий, почти невыполнимый, но – выход. Он дал мне этот безумный шанс. Эту академию. Эту сделку.

Он спас меня от страшной, незаслуженной кары.

— Полагаю, что когда вы, — Люсьен снова смотрит на меня, — обратились к господину Исадору за помощью, он решил вам подыграть. Он дал эту академию, это безумное пари. Это была не просто проверка ваших способностей, вашего здравомыслия и ваших умений, достойных хранителя культуры. Это был вызов, брошенный самой принцессе и господину Дракенхейму.  А когда вы, вопреки всему, начали показывать успехи… принцесса, видимо, занервничала. И решила взяться за вас всерьез. Магический Совет – это серьезная сила, которая подчиняется только королю. Даже принцесса не может открыто идти против них. Поэтому, на вас решили организовать покушение с помощью третьей стороны.

Люсьен замолкает, а затем, понизив голос до заговорщического шепота, добавляет:

— Если вы хотите знать, то я думаю, что мотивы всех сторон были намного глубже, чем может показаться. Потому что я, например, наткнулся на слухи о том, что принцесса Изабелла когда-то имела неосторожность публично оскорбить Исадора. А драконы, как известно, ничего не забывают. Так что, возможно, тот факт,  что он позволил вам, госпожа  Анна, доказать свою правоту, это еще и его личная, холодная, изощренная месть.

Я слушаю его, и все, абсолютно все встает на свои места. Картина, наконец, сложилась.