Адриана Трижиани – Жена Тони (страница 73)
– Они со мной спорили из-за рубашки и галстука, – пожаловался он.
– Скажи им, чтобы в следующий раз отправили тебя в костюмерную, если им не нравится, как ты одеваешься.
– Скажу.
– Я по тебе скучаю, Сав, – сказала она, надеясь на ответ в том же духе.
– Я по тебе тоже.
Но правда ли это, подумала Чичи, и если да, то насколько?
– У меня новости, – тихо проговорила она.
– Дай угадаю. Ты прикупила еще акций «Дженерал Электрик»?
– Я снова в положении.
Что бы Тони ни ожидал от нее услышать, такое никак не приходило ему в голову.
– Ты уверена?
– Я была сегодня у врача. Да, это совершенно точно.
– Мне надо было оставить чаевые пожирнее в «Вальдорфе», – хохотнул Тони.
– Ты рад?
– В восторге. Если ты захочешь сотню младенцев, я сто раз обрадуюсь.
– Сав, я больше не могу жить вдали от тебя, да еще и ожидая нового малыша. Я просто не могу продолжать делать все одна.
– Да и мне тоже нелегко.
– Я знаю. Ты столько всего пропускаешь.
– Учитывая, как у меня идут дела на телевидении и в кино, думаю, вам надо переезжать сюда, в Калифорнию.
– Ох, Сав…
– Это ведь не навсегда. И тебе нравится Калифорния. Помнишь? Именно здесь началась наша история.
– Тамошнее солнце я действительно люблю.
– Ну так что, мне подыскивать дом?
– Видимо, да.
Несколько минут спустя они закончили разговор. Чичи уставилась на телефон. В душе ее происходило что-то странное. Все чаще и чаще она неожиданно для самой себя соглашалась со всем, чего хотел ее муж, только бы не ссориться. Похоже, обсуждение какого бы то ни было вопроса предполагало не обмен мнениями, а выслушивание мнения Тони и выполнение его решений. Возможно, она мудро поступала, избегая конфликтов. Тони нуждался в отдушине, в месте, где его неизменно любили бы и поддерживали, не критикуя. А может быть, она изо всех сил держалась за то, что у них было, потому что знала – едва она разожмет пальцы, пусть и на мгновение, та жизнь, которую она построила для своей семьи, улетит от нее навсегда, безвозвратно, как бумажные змеи, которые ее дочери запускали на побережье. Именно так она воспринимала свой брак в последнее время. Он превратился в хрупкий, ярко раскрашенный ромб из рисовой бумаги, который плывет по воздуху, гонимый переменчивым ветром, и привязан к земле лишь ее силой воли и крепко зажатой в кулаке бечевкой, которая не выдержит, как бы крепко она в нее ни вцепилась.
10
Калифорнийские годы
Тони въехал на круговую подъездную аллею дома номер 1001, Хаммингберд-Лейн в Толука-Лейк, и припарковался у входа в гостеприимно выглядящий дом в георгианском стиле.
– Ну как вам, девочки? – Тони выключил зажигание. – Вопрос касается и тебя, мамочка.
– Потрясающе! – Чичи подняла на лоб солнечные очки, чтобы получше разглядеть их новое жилище. Дом с белыми стенами и ставнями лакричного цвета на фоне голубого неба.
– Он весь твой. Не у тебя одной в этой семье есть нюх на выгодную сделку в сфере недвижимости!
– Да я же никогда и не говорила, что я одна в этом разбираюсь, Сав, – возразила Чичи. Открыв дверь автомобиля, она повернулась и вытянула ноги. – Мои ступни выглядят так, как будто я купила новые туфли и забыла вынуть их из упаковки. Так и хожу в обувных коробках.
Она недоверчиво покачала головой. За эту беременность она уже успела набрать больше веса, чем когда ждала близнецов, а ведь шел всего лишь второй триместр.
Санни ехала на спине отца, а Рози уцепилась за его бедро. Так они и добрались до входной двери. Тони широко растворил дверь и поставил девочек в прихожей.
– А бассейн тут есть? – поинтересовалась Санни. – Моника Гибсон говорит, что в Калифорнии в каждом доме бассейн.
– Пойди и поищи его сама, – сказал Тони, указывая на задний двор.
Девочки побежали туда.
– Осторожнее! – крикнул он им вслед.
Чичи вошла за ним в дом, зачарованно осматриваясь.
Из прихожей вела наверх двухпролетная лестница. Слева на первом этаже располагалась просторная гостиная, а справа – большая музыкальная комната. И там и там тянувшиеся во всю стену окна выходили на бескрайнюю зелень. На отполированных до блеска сосновых половицах плясали солнечные блики.
– Так как тебе, милая?
– Великолепно. – Она поцеловала мужа. – Нам лучше пойти на поиски нашего зверинца.
Чичи и Тони пересекли первый этаж, оказались на светлой, залитой солнцем кухне с элегантной черно-белой отделкой и оттуда прошли на террасу. На подпорках, составлявших стены веранды, полыхали ярко-желтые, розовые и лиловые гроздья пышно цветущей бугенвиллеи. В центре веранды – двухъярусный фонтанчик, на котором три вручную вырезанных херувимчика держали каждый по амфоре. Из амфор в чашу фонтана лилась вода.
– Вот так и выглядит Италия? – спросила Чичи.
– Именно. Но, в отличие от Италии, все это – твое.
Сразу за верандой был устроен бассейн. Своими неровными очертаниями он напоминал настоящий пруд и был окружен красиво разбросанными природными валунами. Девочки уже карабкались по ним. Высокие пальмы очерчивали границы усадьбы.
– Настоящий оазис, правда? Уверен, здесь ты не будешь скучать по зиме. – Тони обнял Чичи. – Ну, как я справился?
– Это правда может стать нашим домом.
– И это все, что имеет значение. Я хочу, чтобы мои девочки были счастливы.
Рози и Санни сползли с валунов и понеслись к лужайке. Под увитой виноградником беседкой росли высокие лимоны в терракотовых горшках. Чичи сорвала спелый лимон.
– Думаю, Калифорния мне очень понравится, – проговорила она.
Чичи повесила последние игрушки на рождественскую елку, поставленную в гостиной их дома в Калифорнии. Клавиши игрушки в форме миниатюрного рояля были усыпаны блестками. Его ей в детстве подарила мать. Чичи выключила свет и зажгла электрическую гирлянду из больших круглых шаров красного, голубого и зеленого цвета. Дерево смотрелось великолепно – высокая пахучая голубая ель из Северной Калифорнии, украшенная стеклянными игрушками из Нью-Джерси и серебристой мишурой. Елка напомнила Чичи о Рождестве дома, в Си-Айле.
Она очень скучала по родному дому, по сестрам и матери. Она вспомнила блузочную фабрику. Когда работница с конвейера была в положении, все прочие женщины поддерживали ее, давали советы. Чичи была уверена, что так скучает по дому именно потому, что беременна. Она утешила себя мыслью, что скоро будет слишком занята, чтобы грустить.
Малышу предстояло родиться через несколько недель. Каждый раз, когда она думала о том, каково ей будет рожать его одной, без мужа, ее охватывало беспокойство. Получив роль в фильме, Тони провел последние несколько месяцев на съемках в Неваде. Он даже не увидел, как дом в Толука-Лейке оброс мебелью, коврами, шторами. Кухонные занавески Чичи сшила сама.
Занятая девочками и делами, Чичи трудилась не покладая рук, но боль от разлуки с мужем и ностальгия по прежней жизни только усиливались по мере приближения праздников. Она сомневалась в том, что ей принесет будущее, и ощущала себя застывшей во времени, как будто застряла в толще воды посреди обширного океана – достаточно близко к поверхности, чтобы видеть дневной свет, но не в силах доплыть до берега, потому что запуталась в густых водорослях и не может от них освободиться.
Послышалось звяканье ключа во входной двери, и в прихожую вошел Тони, нагруженный красиво перевязанными подарками. В костюме итальянского покроя из синей шерсти с шелком и белой рубашке, с небесно-голубым галстуком и надвинутой на лоб шляпой-борсалино, сейчас он смотрелся еще большим красавцем, чем когда-либо, – ни дать ни взять звезда, сошедшая со страниц «Современных экранов». Чичи разрыдалась.
Тони подошел к ней.
– Что случилось, милая?
– Просто я так по тебе соскучилась, – выдавила она, обнимая его.
– На Рождество хочется, чтобы тебя окружала семья, близкие, правда? Уверен, что ты теперь ужасно скучаешь по сестрам и матери.
– Я никогда еще не праздновала Рождество без них. Даже когда гастролировала, я всегда находила способ попасть домой.
– Помню то Рождество, когда ты потребовала, чтобы автобус оставил тебя в Питтсбурге. Мы тогда только отыграли концерт в «Джангл-Инн» в Янгстауне. Ты решила поймать автобус до портового квартала и успеть на рождественскую мессу в полночь.
– И я успела, просто чудом.
– Чич, иногда приходится устраивать так, чтобы родной дом сам к тебе пришел.
– Сюрприз!
Входная дверь резко распахнулась. Как во сне – только все выглядело поразительно настоящим – к Чичи кинулись мать и сестры. Следом вошли Чарли и Фрэнк с детьми – Нэнси, Майклом и Кьярой. Услышав детские голоса в прихожей, Рози и Санни сбежали по лестнице, чтобы приветствовать кузенов. Тони сгреб близнецов в охапку и поцеловал.