Адриана Трижиани – Вид с озера Комо (страница 33)

— Bella? — спрашивает Анджело.

— Si, — отвечаю я.

Анджело Страцца явно черпает силы в красоте.

14. Позолота

Конор предлагает подвезти профессора Адиль до Лукки, где она живет при университете, когда приезжает в Италию, и мы с Анджело остаемся в мастерской одни.

Анджело показывает мне тончайшие листы золота, которые он использует при работе с камнем. Они похожи на странички рассыпавшейся книги, разве что слой золота прекраснее любых слов.

— Сицилийское, — уточняет Анджело.

— На Сицилии я бы тоже хотела побывать.

— Могу свозить.

Он со мной заигрывает? А мне бы этого хотелось? Но не успеваю я ответить, как беседа возвращается в деловое русло.

— Позвольте посмотреть ваши рисунки, — говорит Анджело, вытирая руки о тряпку.

Я покорно отдаю альбом и жалею об этом, как только Анджело его раскрывает. Он внимательно изучает эскиз одного из фонтанов, что я проектирую для Мауро, одобрительно хмыкает и переворачивает страницу. На ней мой автопортрет.

— Кто это?

— Я.

— Не похоже.

— Такой я себя вижу.

— Вы гораздо красивее, чем эта несчастная женщина, — замечает он и листает дальше.

Не могу решить, то ли обижаться на низкую оценку моих художественных способностей, то ли радоваться высокой оценке внешности.

— Я просто экспериментирую, — говорю я в свою защиту, забираю альбом и зажимаю его под мышкой. — Потому это и называется альбом для набросков. Пробую разные задумки.

— Я лишь хотел сказать, что если бы такой автопортрет висел на стене академии, его сочли бы не отражающим реальность, — произносит Анджело, тщательно подбирая каждое слово.

То ли он считает, что мой итальянский недостаточно хорош, то ли рад возможности попрактиковаться в иностранном языке, но я в любом случае чувствую себя невежественной иностранкой. Бездна сомнения в себе поглощает меня. После Бобби я не общалась с мужчинами наедине, и это очень заметно.

— Мне уже пора, — бормочу я.

— В ответ на комплимент положено говорить grazie.

— Grazie.

— Как-то неискренне, — укоряет он, придвигаясь.

— Но я правда… Спасибо! — Когда я нервничаю, то начинаю тараторить. Звучит по-дурацки, даже на итальянском во всем его великолепии: — Grazie, grazie mille.

— Теперь уже перебор, — смеется он.

Я впервые слышу смех Анджело Страццы, и это пробуждает во мне желание. Он наконец начал раскрывать себя подлинного, от чего интерес только разгорается.

— Можно один вопрос?

Анджело складывает руки на груди:

— Отвечу на любой.

— Где вы живете?

— Могу показывать, — говорит он не совсем правильно, но поправлять я не тороплюсь, просто иду за ним следом.

Анджело пересекает мастерскую и открывает дверь, за которой обнаруживается спальня. Я заглядываю внутрь. В скромной белой комнатке лишь простая мебель. Почти что монашеская келья.

— А где живут ваши жена и дочь?

— Я не женат.

Надо слушать внимательнее, когда со мной говорят по-итальянски. Со слов синьоры Страццы я поняла, что Далия — жена Анджело, а Аличе — его дочь.

— Далия со своей дочерью и родителями живет в Серавецце.

— Это далеко отсюда?

— Ну не совсем близко.

— Я думала, вы женаты.

— Нет. Это заветная мечта ее матери, — улыбается он, — да и моей тоже.

— Любой матери, должно быть.

По крайней мере, из тех, кого я знаю. Наверное, самым счастливым днем Филли Баратты был день моей свадьбы, потому что самым грустным она называет тот, когда мы с Бобби окончательно оформили развод.

— А вы замужем? — спрашивает Анджело.

— Разведена.

— Вот как. Значит, вы из этих. Всем желаете счастливого брака, но для себя выбрали другое.

— У вашей мамы отличный дом, только и всего. Там бы хватило места и для вас, и для Далии с дочерью, живи вы там в браке или без.

— А вы бы хотели жить со своей мамой? — спрашивает он.

Я заливаюсь смехом.

— Ну да, не хотела бы. Хотя что это я. Мне ведь пришлось жить с родителями. После развода.

— А дети есть?

— Пока нет, — отвечаю я и тут же ругаю себя. Могла бы сказать и просто «нет».

— Будут еще. И муж будет.

— Вы предсказатель судеб?

— Простой позолотчик, — пожимает плечами Анджело. — Я живу один, потому что женат на своей работе. И мне пора к ней вернуться. — Он помогает мне надеть жакет. — А где именно в США вы жили?

— В Нью-Джерси.

— А где теперь ваш муж?

— Живет у озера Комо. Американского, не итальянского. Тоже в Нью-Джерси, в городке Лейк-Комо. Там красиво. Есть и озеро, и океан. Большая редкость. Мы называем это место Итало-американской Ривьерой.

— Как можно уехать из такого особенного места?

— Не знаю, насколько оно особенное само по себе, но для меня точно. Все мои воспоминания связаны с ним.

— Так почему вы оставили город, который вам дорог?

— Сложно сказать.

Я вовсе не собираюсь вываливать на едва знакомого человека подробности, которыми делюсь с целой армией едва знакомых докторов «Тирами».

— В Италию либо направляются с четкой целью, либо сбегают. Так повелось еще со времен перехода Ганнибала через Альпы.