Адриана Мэзер – Убивая Ноябрь (страница 16)

Пиппа, думаю я. Вполне возможно, это сокращение от Филиппы, итальянского женского имени, аналога мужского имени Филип, которое означает… «друг лошадей»? Я решаю, что имя ей подходит. От ее жизнерадостной улыбки кажется, что я оказалась на зеленом лугу в яркий солнечный день.

– Спасибо, – говорю я, когда она принимается расправлять мое одеяло. – Но вам совсем необязательно… то есть я могу и… спасибо.

– Всегда пожалуйста, – говорит она и возвращается в общую комнату.

Иду прямо за ней. Лейла уже сидит за столом у стрельчатого окна. От вида свежевыпеченного хлеба мне хочется немедленно заключить всех в объятия.

– О боже, Пиппа, вы меня просто осчастливили! – восклицаю я, тараща глаза на стол, поскорее сажусь на свое место и разворачиваю салфетку.

– Я вам принесла самую свежую буханку, – гордо объявляет Пиппа. – Схватила, как только повар вынул ее из печи.

Отламываю кусок хлеба, и в холодном утреннем воздухе над буханкой повисает облачко пара.

– Вы теперь моя любимица, это уж точно.

– Спасибо, – резко говорит Лейла, прежде чем Пиппа успевает мне ответить. Слова Лейлы звучат так, что я понимаю: Пиппе сейчас придется уйти.

– Да, спасибо большое! – вторю я и подбираю ножом кусочек золотистого масла.

Дверь захлопывается. Лейла, сведя брови, глядит на меня.

– Что? – спрашиваю я, не переставая жевать.

Лейла отпивает глоток чая.

– Ты всегда так дружелюбна с теми, кого совершенно не знаешь?

– Вообще-то… да, – говорю я. Я могла бы прибавить, что сразу вспомнила, как папа частенько выговаривал мне за то, что я слишком доверчива, но тогда я нарушу правило номер один.

– Не будь такой, – говорит она.

Вытираю рот салфеткой и пристально смотрю на нее.

– Пиппа вроде милая. И потом, разве тебе не кажется, что это так себе работенка – заботиться о толпе супертаинственных ребят, которые скрываются черт знает где в древнем замке, в котором даже электричества нет? Я уверена, что ей приятно было услышать несколько добрых слов в свой адрес.

Лейла какое-то время молчит, словно никак не может решить, что же ей обо мне думать.

– Все Стратеги так или иначе служат своим Семьям, Новембер. Никому не удается этого избежать. К тому же, если Пиппа сама не захочет, она не останется здесь дольше чем на два-три года.

Замираю, не донеся ломоть хлеба до рта, и чувствую, как по коже бегут мурашки. Это слово я уже точно слышала раньше.

– Значит, Пиппа из Стратегов? – спрашиваю я, стараясь, чтобы это слово прозвучало как можно более естественно и непринужденно.

– Да. Все в Академии Стратеги – и преподаватели, и работники кухни, и охранники, и те, кто присматривает за скотом. Ты ведь не вообразила случайно, что мы допустим сюда не-Стратегов? – И она изумленно смотрит на меня.

– Нет, конечно, – говорю я.

Она не просто считает, что я понимаю, кто такие эти Стратеги, но еще и утверждает, что все в школе Стратеги… но как же тогда быть со мной? Наливаю себе чаю, пытаясь придумать, как бы упросить ее объяснить мне все это, не выдав себя.

– В этой школе не учат ничему, что связано с технологиями. – Убийцам и шпионам без технологий не обойтись. – Почему?

Лейла пожимает плечами:

– Бессмысленная трата времени. У нас здесь всего четыре года. Всему, что связано с технологиями, можно научиться и дома. И потом, в этом нет особой необходимости, потому что в каждой Семье есть свои технические специалисты.

Технические специалисты, обязательная работа на Семьи, Совет Семей, о котором Лейла упомянула вчера, все здешние ученики… Судя по всему, эти Семьи независимы, самодостаточны и могущественны.

Лейла бросает на меня странный взгляд.

– А теперь скорее допивай чай. Мы все еще собираемся встретиться с Ашем в обеденном зале.

– А нам нужно приносить на урок учебники или еще что-нибудь? – спрашиваю я, пока мы с Лейлой спускаемся по лестнице. Весь день накануне мы посвятили экскурсии, тестам и посещению разных занятий. Но я еще ни в одном по-настоящему не участвовала.

Лейла мотает головой:

– Большинство продвинутых учеников не пользуется учебниками и не делает записей нигде, кроме занятий с ядами. Мы учимся.

Мы пересекаем зал и выходим в канатный дворик.

– Что это значит?

– Почему ты все время спрашиваешь у меня, что значат разные вещи? – спрашивает она, смерив меня тем же подозрительным взглядом, который я уже подметила у нее за завтраком. – На твоем месте я бы так не поступала, особенно в присутствии других людей.

Я стараюсь поспевать за быстрыми шагами Лейлы. Холодность, словно пропитавшая ее целиком после того, как я за обедом села с Аарьей, так никуда и не делась.

Раскрываю рот, чтобы ответить ей, но мы уже проходим в сад-гостиную – и чуть не сталкиваемся с двумя парнями, которые тихо о чем-то разговаривают. Один из них – тот самый уверенный в себе лучник с выбеленными волосами, который мне вчера подмигнул. Его приятель тоже высок и хорош собой, а из-под подвернутой манжеты рубашки у него выглядывает татуировка – плющ. Правда, вид у него не такой внушительный, как у его друга. Достаточно увидеть, как они разговаривают, чтобы понять, что их силы не равны.

– Значит, это и есть новая ученица, – с явным британским акцентом говорит уверенный в себе лучник, отвлекшись от беседы и кратко мне улыбнувшись.

Его татуированный приятель скрещивает руки на груди.

– Ты нас не представишь, Лейла? Где же твои манеры?

Кажется, он француз. Голос у него мелодичный – не удивлюсь, если он окажется певцом в какой-нибудь группе.

– Брендан, – Лейла указывает на лучника, потом на парня, который говорит с французским акцентом, – и Шарль. Это Новембер. – Тон у Лейлы ровный, безразличный, словно она читает список покупок, пытаясь ничего не упустить. Чудно. Я список покупок.

– Приятно познакомиться, – говорит Брендан с поклоном, но в его дружелюбии мне чудится некое двуличие. Он совсем не похож на Аша, который постоянно всех оценивает. Открытость Брендана – словно приманка. – Как тебе первые дни в Школе Призраков?

– В Школе Призраков? – с улыбкой переспрашиваю я. – Умно. Пока я заметила только, что еда здесь великолепная… когда в ней нет яда.

Шарль хохочет, но хохот звучит неискренне, и мне вдруг отчетливо кажется, что я участвую в каком-то замысловатом танце, движений которого не знаю. Смотрю на Лейлу, надеясь понять по ее поведению, кто эти парни, но ее лицо по-прежнему ничего не выражает. Правда, по ее напряженной позе я догадываюсь, что ей хочется поскорее убраться как можно дальше от этих двоих. И если она этого еще не сделала, значит – предполагаю я, – ей отчего-то представляется, что так поступать неразумно.

– О, чудесно, королевские отпрыски болтают с заучками, – произносит Аарья с американским акцентом, проходя мимо нас под руку с Инес. – Куда катится мир.

– В этом мире тебе нет места, Аарья, – отвечает Брендан, и я снова чувствую в его веселом тоне подспудную жестокость.

– Ой-ой-ой, – бросает Аарья, удаляясь. Инес касается ее руки – может, это сигнал, что Аарье пора остановиться.

Внимательно смотрю на Брендана с Шарлем. Тут явно кроется нечто, чего я не понимаю. Лейла, стоя рядом с ними, прямо лучится напряжением. Инес явно не хочет, чтобы Аарья с ними конфликтовала.

Но Аарья, конечно же, вновь оборачивается к нам с порога школы:

– Значит, Брендан, я для тебя ничего не значу? И все же ты меня не тронешь?

– Может, и не тронет, – отвечает Шарль. В отличие от Брендана, в его словах угроза звучит вполне отчетливо.

Аарья закатывает глаза и входит в здание школы с таким видом, словно ничего и не было, но Инес хмурится.

Лейла решает воспользоваться случаем и отходит в сторону. Я иду за ней.

– Они все от нас убегают, – замечает Шарль, и они оба смеются.

Кратко оглядываюсь через плечо, когда мы входим в здание школы через дверь в дальнем углу двора, и волосы у меня буквально встают дыбом. И Брендан, и Шарль смотрят прямо на меня. Нутром чую: если во внимании Аарьи попросту нет ничего хорошего, то уж от этих двоих мне точно стоит ждать одних неприятностей.

Гляжу на Лейлу по-новому, испытывая огромную благодарность. Может, она слишком чопорна и закрыта, но в ее поведении хотя бы нет той угрозы, которую буквально излучают некоторые здешние ученики.

– Лейла, помнишь, вчера вечером я сказала… что ты была права насчет Аарьи, – тихо говорю я.

Лейла оглядывает увешанный щитами зал, но поблизости от нас никого нет.

Продолжаю тихим голосом:

– Я просто хотела сказать, что еще толком тут не освоилась. И да, конечно, я задаю слишком много вопросов. Но я очень постараюсь поскорее привыкнуть. Мне вполне понятно, почему ты считаешь, что я слишком неосторожна. И еще… я на твоей стороне. На все сто процентов. – Я мысленно морщусь, вспомнив, как Аш сказал, что я верна и неразборчива. Но такова моя природа. Я не предаю друзей, даже недавно приобретенных.

Лейла смотрит на меня, и я – ошибки тут быть не может – подмечаю, как по ее каменному лицу скользит тень уязвимости.

– Я просто хотела, чтобы ты знала, я тебя слушаю, – продолжаю я. – И я благодарна тебе за то, что ты потратила столько времени, чтобы мне все подробно растолковать.