Адриана Дари – Ненужная жена дракона, или Сладкая месть попаданки (страница 4)
— Работу ищу, — выдыхаю я, благодарная, что хоть кто-то поинтересовался, чего мне вообще тут надо.
Она поджимает свои тонкие губы, кряхтит и чуть шире открывает дверь. Женщина молча ждет, а я, не желая терять возможность, быстро прошмыгиваю внутрь, даже не обратив внимания на то, что это за место.
— Неужто маг тебя сам отпустил? — спрашивает она, шаркая к огромной печи, в которой, источая сводящий с ума запах, томится картошка.
Я точно знаю, что это она. А еще то, что она на воде и без масла.
Маг? Отпустил меня?
Перед глазами тут же возникает строгий хмурый взгляд ор Файра, его высокие скулы, массивный мужественный подбородок. Ощущение, будто он стоит совсем рядом.
Внутри словно появляется какая-то непонятная вибрация. Прикрываю глаза и мысленно выгоняю ора Файра из своей головы.
Молчу, переминаясь с ноги на ногу у входа.
— Значит, нет, — кивает она сама себе. — Ты ненормальная. И, ты думаешь, тебе тут кто-то поможет? Пойдет против него?
Не думаю. Но очень надеюсь. И как она вообще так быстро раскусила меня? Охрана у ворот вон не поняла ничего.
В дверь раздается громкий стук.
— Именем консула откройте! — раздается с улицы.
Старуха кидает на меня странный взгляд, откладывает в сторону деревянную ложку, которой мешала картошку, и идет к двери.
— Иду-иду, чего раскричался-то? — ворчит она.
Неужели… Она меня сейчас сдаст?
Глава 6
Вжимаюсь в стенку, пропуская мимо себя старушку, а потом не выдерживаю, хватаю ее за руку.
— Пожалуйста, — произношу я только одними губами. — Помогите мне.
Она снова поджимает губы, высвобождает руку из моей хватки и идет дальше к двери. Чуть приоткрыв дверь, старушка тут же начинает ворчать.
— Не испекла я еще ваш хлеб, — говорит она. — Да и вообще очередь сегодня вон к булочной Эн Сайки. Чего будите меня?
В щелочку вижу, что солдат даже теряется. Но потом хмурится и, собравшись с мыслями, возвращается к своему заданию.
— Вы не видели тут девушку? Она незаконно проникла на территорию крепости и подлежит аресту и наказанию на главной площади.
Ой, мамочки мои! Мне для всеобщей радости еще публичной порки, или что там у них припасено для таких, как я, не хватает. Закусываю губу и стараюсь даже не дышать.
— Незаконно попавшую сюда не видела, — пожимает плечами старушка.
— А какую видели? — чуя подвох, спрашивает солдат.
— Так работницу мою новую, — фыркает она. — Ток я вам сейчас ее не покажу. Моется она. Хотите — приходите попозжее. Может, и хлебушка вам дам.
Прислушиваюсь, впиваюсь взглядом в щелку, где все еще стоит солдат.
— Ваша? Новая работница? — удивленно уточняет он. — Да ваша лавка едва держится. Чем вы ей платить будете?
— А вот это, милок, уже совсем не твоего ума дела. — Она тычет ему в грудь пальцем. — Все. Иди служить, служивый. А в мои дела не лезь!
Старушка очень резко захлопывает перед ним дверь, так что с потолка сыпется пыль.
Оглядываюсь — и правда, все в таком запущенном состоянии, что непонятно, как и на чем держится. Стол покосился, полки, как по мне, вот-вот упадут, а половицы вытерты настолько, что, кажется, скоро совсем продырявятся. Как старушка вообще что-то тут делать умудряется и жить не боится?
— Что, не нравится? — Она как будто читает мои мысли. — Как есть уже. Но платить я тебе должна, иначе по законам нашего города не работаешь ты на меня. А, значит и жить не имеешь права. Тут все либо торговцы, либо работники. Остальные только на сделки приезжают.
Пытаюсь понять ее мысль, но, похоже, вымоталась настолько, что уже мозги начинают отключаться.
— Да не стой ты, а то сейчас прям тут в обморок грохнешься. — Старушка машет на меня рукой. — Вон в кадке вода. Попей да мыться. А то ж придут эти…
Я кидаюсь к кадке, черпаком набираю воду и припадаю к нему. Вода кажется настолько сладкой и вкусной, что сейчас я не променяла бы ее ни на какие изысканные блюда.
— Ой-ой! Ты полегче, а то вон глянь, бугры по спине, — бурчит старушка, глядя на меня.
Я останавливаюсь и оглядываюсь, пытаясь понять, о чем она. Секунда, другая… И до меня доходит. Старушка немного скрипуче смеется надо мной, а я присоединяюсь к ней.
— Ну вот… Уже и улыбнулась. А то все глазами олененка на меня глядела. Все-все, теперь бери вон в печи котелок с кипятком и мыться. — Она указывает на проход, прикрытый занавесочкой. — На лавке мыло и полотенце, сегодня чистое достала, как чуяла, что гости нагрянут. Тряпки свои как снимешь — в печи сожжем. Не дело — иномирское хранить.
Я уже собираюсь спросить, что это означает, что происходит и откуда она узнала, что я сбежала от мага, но женщина останавливает меня рукой.
— Сначала туда, а потом все вопросы. Я пока хлеб замешу да в печь поставлю, а то где-то деньги-то нужно для тебя взять.
Я решаю больше со старушкой не спорить, прохожу за занавеску и оказываюсь в каморке размером не больше чем два на два. Основное место занимает деревянный чан, который глубиной доходит мне едва ли до середины бедра, но зато широкий — в нем хоть сесть можно.
Рядом лавка, на которой стоит тазик, и, как и сказала старушка, лежит большой кусок мыла и тканое сероватое полотенце.
Увидев справа от себя неожиданное движение, вздрагиваю и отскакиваю в сторону, чуть не опрокинув кадку с водой.
Зеркало. Старое, тусклое, местами поцарапанное, но точно показывающее меня. И определенно дающее понять, почему на меня смотрели ТАК. Я вся в саже, что в принципе не новость для меня. Лохмотья местами порванные, местами обгоревшие, что я и так увидела. Но вот остальное…
На лице запекшаяся то ли грязь, то ли кровь, волосы вроде забраны в хвост, но в таком кошмарном состоянии.
Но черт возьми! Неужели нельзя было дать мне время хотя бы на то, чтобы я могла умыться? Этот ор Файр, он что, наслаждался тем, что на меня смотрят как на нечто противное? Возмущение и непонимание бессмысленного демонстративного пренебрежения раздражает настолько, что я сжимаю кулаки и пытаюсь успокоиться.
Нет. Мне нужно не успокаиваться, а брать себя в руки. Я сбежала. И у меня есть реальный шанс спрятаться: он увидит сломанную карету, подумает, что меня убили или выкрали, и все. А я буду тихо жить здесь и работать на старушку. Сил у меня больше, чего не умею — тому научусь. Может, и дела в гору пойдут.
Решено. Я выливаю в чан большую часть котелка с кипятком и разбавляю из кадки в самом углу. Вода в итоге получается чуть теплая, но если быстро помыться, то смогу успеть, пока она совсем не остынет.
Выкладываю на лавку припрятанную деталь от механического паука, которую я подобрала в лесу. Стягиваю с себя то, что когда-то было моей одеждой, и сапоги.
Удивительно. Я была уверена, что у меня все ступни стерты до кровавых мозолей, а на самом деле едва ли есть красные пятна в тех местах, где обувь натирала.
Погружение в воду оказывается чуть ли не приятнее, чем то ощущение, когда я наконец-то напилась. Уставшее тело расслабляется, и я даже решаю вылить в чан оставшийся кипяток, чтобы сделать воду теплее. Ничего, потом холодной ополоснусь. Буду считать контрастным душем.
Откидываюсь спиной на бортик и прикрываю глаза.
Глава 7
Вскакиваю в чане так, что аж вода расплескивается в разные стороны. Пытаюсь прийти в себя.
Дракон. Это был огромный черный дракон, который стал человеком. Почему-то из всего того, что мне снилось, именно это кажется странным. Хотя в то же время и чем-то до жути знакомым. Буквально до мурашек по спине.
Причем в прямом смысле слова, потому что вода уже окончательно остыла и находиться в ней неприятно.
— Эй, с тобой там все хорошо?
Слышится из-за занавески голос старушки.