Адриана Дари – Ненужная жена дракона, или Сладкая месть попаданки (страница 3)

Хотя одно я понимаю точно: искали меня. Охранники говорили, что должны довезти меня целой. И этот ор Файр не просто так сделал мое перемещение скрытным. Почему-то я уверена в этом, словно знаю, что если бы все было как обычно, то я ехала бы по широкой вымощенной булыжником трассе днем, а не по грунтовой дороге в лесу ночью.

Отличное напутствие от того в белом мундире «если выживешь» заставляет задуматься, а не причастен ли он ко всему этому светопреставлению? Хотя сейчас-то какая мне разница?

Постепенно изолирующий и скрывающий звуки кокон вокруг меня тает. Я начинаю различать запах гари, отдаленные звуки ночных птиц и шум ветра в ветвях. Прислушиваюсь изо всех сил, но не слышу механических пауков. Ушли?

Встаю, цепляюсь за край кареты и, подтянувшись, вылезаю. Сначала внимательно осматриваюсь, но, как и подсказал мне слух, никого рядом не вижу. На секунду влядываюсь внутрь: там, на сидении, черным пятном остается лежать мундир ор Файра.

Тёплый, из хорошей дорогой ткани и всё ещё хранящий его запах. Тут же вспоминаются нотки сандала, терпкий мускус. Когда слышу его, то чувствую себя… защищённой, что ли. Даже несмотря на то, что хозяин сказал и сделал мне.

На мгновение задумываюсь, а не взять ли его мне. Но потом решаю, что наверняка на нем есть какие-то знаки отличия и его непременно узнают, а потом доложат о том, где меня видели.

Ну уж нет. Это мой шанс сбежать, и я им воспользуюсь.

Слезаю по погнутым рессорам и сломанным колесам на землю. Небо светлеет, поэтому темнота уже не скрывает последствий ночной стычки. Из троих лошадей на дороге лежит тело только одной: надеюсь, что остальные успели убежать.

Выжженная трава, обгоревшие стволы деревьев, куча оплавленного, искореженного металла, а среди всего этого — мои охранники. Я даже проверять не буду, живы ли они. И так по их позам все ясно.

Дрожь пробегает по всему телу, обхватываю себя руками и озираюсь по сторонам. Они говорили, что дальше по тракту постоялый двор, где мы смогли бы поменять коней. И что он должен быть к рассвету. Если так прикинуть, то мы не так далеко должны быть от него, могу постараться пешком дойти.

Мне все равно теперь терять нечего.

Поднимаю с земли металлический обломок, похожий на лезвие ножа, и сжимаю в ладони. Так себе защита, конечно, но, во-первых, внушает какую-то уверенность, а во-вторых, его можно использовать, чтобы что-то, например, перерезать или подковырнуть.

Узкая грунтовая дорога, петляя, тянется вдаль. Сначала думаю идти по ней, но потом решаю, что так меня слишком хорошо видно, поэтому отхожу на несколько шагов вглубь леса и пробираюсь там. Да, чуть медленнее, но я никуда не опаздываю. Тем более в чьи-то лапы или на тот свет.

Как и говорили охранники, где-то через полчаса лес редеет, а потом и совсем обрывается, а я оказываюсь на краю огромной степи, у подножия холма, на котором расположена крепость, обнесенная высокой стеной из желтого кирпича, с узкими бойницами. Внизу — укрепленные ворота. На самом верху холма — две высокие зубчатые башни, обнесенные еще одной стеной.

И это называется «постоялый двор»? Крупноват, однако. Вряд ли ор Файр, который думал о секретности моей поездки, планировал остановку тут. Но для меня сейчас единственный вариант разжиться едой и хоть что-то узнать об этом странном мире.

Теперь приходится выйти на дорогу, потому что спрятаться уже совершенно негде, а идти по хотя бы грунтовой, но дороге намного лучше, чем по невысокой, покрытой росой траве. Стараюсь не думать о ногах, которые я стерла до кровавых мозолей, о жуткой жажде и желании где-нибудь прилечь и поспать.

На этой открытой площадке меня видно за километр, поэтому, когда я подхожу к воротам, меня уже ждут. Или как раз таки не ждут.

— Побирушкам вход только по воскресеньям, — выставив перед собой копье, говорит один из охранников. — Иди отсюда.

Под глазами темные круги от бессонной ночи, а нос характерного сизоватого цвета, выдающий пристрастие к напиткам покрепче.

— Я ищу работу, — откашлявшись, но все еще хрипя, говорю я.

По идее, даровая рабочая сила в таких крепостях должна быть нужна. А мне пока что на многое рассчитывать все равно не приходится.

— Ты? Работу? Да тебя даже в шлюхи не возьмут, — раскатисто начинает ржать второй с залысинами до самой макушки. — Иди отсюда. К югу есть портовый город, может, там матросы хоть позарятся.

Сжимаю кулаки и стараюсь проглотить оскорбление и не закатить скандал. Это не поможет мне попасть в город. Жалею, что у меня не поднялась рука осмотреть охранников. У них наверняка были с собой деньги. Им они теперь ни к чему, а мне могли бы понадобиться.

— Я долго шла… Позвольте хоть воды напиться, — прошу я.

— А если ты заразная какая? Воду нам еще испортишь. Прочь, я сказал!

Он делает выпад и касается кожи на моем животе острием копья. Едва успеваю отскочить и испуганно гляжу на них. Как можно быть такими мужиками непробиваемыми! Может, это отличительная черта местных?

— Тебе доходчивей объяснить? — Второй тоже перехватывает копье.

Как же мне хочется их обоих приложить чем-нибудь! Но я делаю вдох, потом долгий выдох и ухожу от ворот.

Иду вдоль стены. Прямо у самого ее подножия. Солнце поднимается все выше, становится еще жарче, пить хочется еще больше. Черт, ну что за невезуха такая, а?

Спотыкаюсь, падая, цепляюсь за какой-то выступающий камень, слышу хруст, а потом проваливаюсь в темноту.

Глава 5

Лечу куда-то вниз: странная дверь как открылась неожиданно, так неожиданно и закрывается, оставляя меня в непроглядной темноте. После непродолжительного падения оказываюсь на земляном полу, больно ударяясь бедром, локтем и плечом.

С кряхтением поднимаюсь. Не сказать, что я боюсь темноты, но, когда вот так глаз коли и вообще ни одной идеи, что теперь делать, очень и очень на по себе. Радует, что, когда я прислушиваюсь, я четко различаю шаги и разговоры где-то поодаль. А еще чувствую едва заметное дуновение ветра.

Отлично. Вот в ту сторону и пойду. По стеночке.

Нашупываю руками шершавую кладку с зазубринками, появившимися от времени. Передвигаюсь медленно, аккуратно проверяя пространство перед собой руками и ногами.

Постепенно звуки становятся громче, темнота расступается, а дышать становится легче. Получается, я, сама того не понимая, попала в какой-то тайный ход и облапошила неприветливых стражников? Неужели повезло?

Удивляясь этому и забывшись, я теряю бдительность и выхожу из тоннеля, проделанного прямо в крепостной стене, на улице городка.

Жмурюсь от яркого света. Тут почти безлюдно. Если не считать военных, которые перемещаются между хозяйственными постройками.

Я оказываюсь в полутени у стены. Похоже, это гарнизонная часть. Конюшни, казармы… чуть поодаль колодец.

И тут же начинаю думать о том, какая относительная штука — везение.

— Эй, ты кто? — окликает меня с вполне закономерным вопросом кто-то из солдат.

В той стороне, где, по моим прикидкам, должны быть ворота, слышится свист, а потом приказ:

— Стоять!

Если они думали, что я послушаюсь, то сильно ошибались. Я срываюсь с места, несмотря на то что я уже почти представила, как попью из колодца, и бегу в ту сторону, где никого нет, ныряю в какой-то проулок, даже не успевая рассмотреть, рядом с чем.

Слышу топот сапог за спиной, и это только подстегивает меня. Дышать нечем, легкие будто разрывает от нехватки воздуха, в глазах темнеет, но я продолжаю петлять.

Постепенно казарменные и простые домики начинают сменяться чем-то более монументальным, с заборами и двумя этажами. Между ними еще легче бежать, особенно когда петляешь.

— Где она?

— Разделиться и найти!

Приседаю за кустами у одного из особняков и слушаю, как солдаты разбегаются в разные стороны, чтобы найти, куда же я убежала.

А я тут. Дожидаюсь, чтобы никого не осталось, царапаясь о ветки, вылезаю и бегу в противоположную сторону.

На огромной площади с журчащим фонтаном посередине останавливаюсь. По краям — лавки и магазинчики с характерными вывесками над дверью. Вот мясная лавка, вот сапожник, вон там — явно кузнец. Но сейчас еще слишком рано. Хорошо если они только начинают раскладывать товар…

В тишине просыпающегося города четко слышны торопливые шаги в сапогах: кто-то догадался, что я побежала в другую сторону.

Бегу вдоль лавок, заглядывая внутрь витрин в надежде хоть кого-то уговорить дать мне работу. Может, тогда не выкинут? Но… Невезуха настигает меня снова. Из проулка прямо передо мной выбегают солдаты.

Может, тут сработает то же самое, что в карете, и меня не заметят? Нет, пожалуй, это была одноразовая акция. Заворачиваю за магазин, обнаруживая деревянный бак с мусором, зажмуриваюсь и, мысленно прося прощения у местных торговцев, опрокидываю его, тем самым задерживая своих преследователей.

Поворот, еще поворот, небольшая улочка и… я понимаю, что запас адреналина закончился. Силы покидают меня. Прислоняюсь к стене, и тут справа от меня открывается дверь.

— И чего ты здесь отираешься? — раздается недовольный возглас старушки. — Не ходют тут твои клиенты, вон иди в соседний квартал.

Передо мной появляется сухонькая согнутая бабушка, придерживая уголки своей шали.

— Но я не…

Господи! Мне приходится уже который раз оправдываться! Да что же все судят по обложке-то, а?

— Погодь, а ты че, пришлая, што ли? — Она прищуривает свои светлые глаза, заставляя морщины, расходящиеся от уголков глаз, становиться еще глубже. — Ты чего тут делаешь?