Адриана Белоусова – Цвет крови (страница 14)

– Лучше, – хмуро ответил Вивиан. – Ее перевели в палату.

– Что с ней случилось? Врачи, наконец, поставили диагноз? – садясь в кресло напротив гостя, спросила я.

– У Клеоны некоторые проблемы с кровью, – помолчав, сказал Вивиан, и я похолодела, понимая, что это значит.

– И, виноват, конечно же, ты, – медленно проговорила я, не сводя глаз с вампа.

– Да.

– Я хочу, чтобы ты ушел из моего дома и больше здесь никогда не появлялся, – сказала я. – Даже из добрых побуждений, в которых я очень сильно сомневаюсь.

– Ты меня совсем не знаешь, а уже ненавидишь, – усмехнулся Вивиан. Сегодня он был одет в зеленые брюки и такого же цвета рубашку. Медные волосы распущены и убраны за уши. – Мило.

– Тот, кто берет деньги за то, чтобы перестать встречаться с девушкой, не может вызывать никаких других чувств, – зло сказала, я и глаза Вивиана потемнели. – Мне не за что тебя уважать.

– Боюсь представить, как ты в своей голове осуждаешь Клеону, за то, что она снова со мной, – поднимаясь, сказал Вивиан. – Спасибо, что не произносишь это вслух и держишься.

Он был прав, я осуждала Клеону, потому что не понимала, как можно быть такой слабой и безвольной, после того как твой парень буквально продал вашу любовь. Меня обожгла волна негодования, и я поняла, что краснею.

– Я люблю Клеону и желаю ей всего самого лучшего, но это явно не ты, – сказала я. – Ты убиваешь ее и это уже в прямом смысле. И даже зная это, не можешь отойти в сторону! Как она могла простить тебе то, что ты взял деньги у ее матери, у меня вообще в голове не укладывается!

– Я не брал у Габриэлы деньги, – произнес Вивиан. – Это был наш общий план, когда анализ подтвердил, что моя кровь убивает Клеону. Мы сочли, что этого будет достаточно, чтобы создать между нами дистанцию. Я снял свою кандидатуру с шоу, когда узнал, что она будет там.

– Клеона об этом знает? – ошарашенно спросила я, хотя часть меня все еще была убеждена, что вамп врет, чтобы оправдать себя. Впрочем, я всегда могла поговорить об этом с Габриэлой, и он это понимал.

– Нет, и это уже не имеет никакого значения. Клеона простила мне это. И я прошу тебя не думать о ней плохо. Осуждение – самое простое, что есть на свете. Это что-то вроде магического мышления – я осуждаю, и поэтому со мной никогда такого не будет, я выше этого. А еще это очень эгоистично – считать себя лучше другого и, не находясь на его месте и не проживая его чувств, говорить – я бы от так никогда не сделал.

– Мне кажется, что в этой комнате единственный, кто осуждает – это ты. И осуждаешь ты себя, – тихо сказала я, заметив в глазах Вивиана смятение. – Какой прогноз у Клеоны?

– Когда вера в чудеса остается единственным спасением, – снимая пальто с вешалки, ответил Вивиан и вышел из дома.

Я подошла к окну и стала смотреть, как он садится в машину, как потирает виски, будто у него началась мигрень, а потом достает телефон и звонит кому-то. Мне не хотелось верить его словам, что у Клеоны все плохо, я не желала принимать такой вариант событий. Горечь от этого известия разлилась по всем телу и сердце заныло. Я смахнула бегущие по щекам слезы. И снова я была бессильна перед тем, что жизнь собиралась у меня отобрать то, что было мне так дорого.

***

Я забрала мальчишек из школы и сада, мы вместе посмотрели мультики и поиграли с Капитаном, который хоть и был все еще котенком, выглядел как здоровенный богатырь. Я осторожно расспросила их, не следил ли кто-то за ними, не подходил ли кто-то странный, или же, напротив, очень милый и дружелюбный и на все свои вопросы получила убедительное «нет». Телохранители, которые присматривали за мальчишками, подтвердили это, но я все равно не успокоилась. Знала, что шантажист рядом и готовит меня к чему-то страшному. Я уже изрядно испугана и взволнована, чтобы сделать все, что меня заставят, и, судя по всему, это что-то по-настоящему страшное.

Только вечером не удалось сесть поработать и проверить все то, что принес мне Вивиан. Просмотрела работы фотографов, и большая часть мне понравилась. Выбор же Вивиана показался мне очень дерзким, и я полезла в сеть изучать его биографию и показы, в которых он участвовал. Соул оказался хорош, даже блистателен. Я почитала его статьи о моде и стиле и оказалась под впечатлением. Под одной из статей нашла комментарий Люциана, который в свойственной ему манере брюзжания пытался сделать комплимент его размышлениям. Я улыбнулась, читая это. Неужели в этом мире есть хоть кто-то, кто симпатичен этому брюзге?

***

Полежав в ванне под медитативную музыку и мерцание свечей, я немного забылась и пришла в себя после суматошного дня. Пена с ароматом роз унесла меня в прошлое, на фестиваль танцев, где я была еще свободна и счастлива. В тех днях была какая-то легкость и в то же время сумасшедшая эйфория, я сожалела, что это больше никогда не повторится.

Я уже собиралась лечь спать, как услышала звук открываемой входной двери. Это насторожило меня. Возвращаться домой так поздно было некому. Выйдя из комнаты, я увидела, как по лестнице поднимается Илай. На черных волосах блестели еще не растаявшие от тепла снежинки, черные полы пальто касались ступеней. Он поднял голову и встретился со мной взглядом. Я спешно поправила свой бордовый пеньюар из шелка. Один из известных брендов дорого белья прислал мне его в подарок.

– Что ты здесь делаешь? – хрипло спросила я. Сердце забилось чаще, когда Илай оказался всего в шаге от меня.

– Пришел узнать, как ты.

– Написать смс было бы менее хлопотно, – заметила я, глядя в его темные и такие завораживающие глаза. – Даже из дома бы выходить не пришлось.

Мы стояли посреди коридора, в полной тишине и просто смотрели друг на друга. Илай коснулся рукой моей щеки, потом провел большим пальцем по губам, и я невольно закрыла глаза от мимолетного наслаждения. Я знала, что он снова включит режим «Мороз» и я никогда не смогу с ним согреться по-настоящему, но даже эти крохи тепла радовали мое сердце.

– Ты зачем пришел? – прошептала я. Мне не хотелось снова порезаться о нашу мнимую близость. – Карисса отказалась остаться с тобой до утра?

– Карисса меня не волнует, – ответил Илай, и его дыхание обожгло мне кожу – так близко он был ко мне.

– Но раньше волновала.

– Кариссе нравится флиртовать и делать вид, что все мужчины у ее ног, в том числе и я, – сказал Илай.

– Но ты же спал с ней.

– Да, но это не имеет значения. Или твои бывшие парни все еще важны для тебя?

– Нет. У нас получается очень странный разговор, Илай, – тихо проговорила я и, сделав шаг назад, уперлась спиной в стену. – Для людей, между которыми все кончено.

– Знаешь, иногда самое правильное решение приводит к провальным результатам, – глядя мне в глаза, произнес Илай, и его пальцы скользнули мне в волосы. Его ладонь оказалась у меня на затылке, и он осторожно притянул меня к себе.

– Я тебе не верю, – выскальзывая из его рук, сказала я.

– Почему?

– Ты не похож на того, кто получает удовольствие от эмоциональных качелей или меняет решение три раза в день. За твоими словами что-то другое.

– Только то, что я люблю тебя и боюсь, что ты можешь натворить глупостей, о которых потом пожалеешь, – снова приблизившись ко мне, проговорил Илай. Он был похож на черную птицу, решившую украсть мою душу.

– Ты не моя нянька, Илай. И не мой старший брат, – коснувшись его щеки, сказала я. – В твои обязанности не входит защищать меня от жизни. Я бы хотела, чтобы ты был со мной по другой причине. Как мужчина, сходящий с ума по своей женщине, а не из жалости.

– Тебя волнует только страсть?

– А ты знаешь такое слово? – прошептала я, глядя на губы Илая. – Точно не забыл в холодильнике?

– Ты ведь нарываешься, Николь Мария, – проводя руками по моим плечам, хрипло произнес Илай. Я не успела придумать колкость – оказалась в его объятиях, и его губы накрыли мои в требовательном и горячем поцелуе. Сквозь тонкий шелк пеньюара я чувствовала тепло Илая, его руки скользили по моей спине. Подчинившись его губам, обняла его за шею, боясь, что это всего лишь моя иллюзия и она вот-вот рассыплется в прах. Он подхватил меня на руки и продолжая целовать, внес в мою комнату и опустил на кровать.

Илай

Визит Кариссы оказался для Илая неожиданностью. Они не виделись почти два года и узнавать, как у нее дела сейчас ему совершенно не хотелось. Только Кариссе было на это наплевать – она сидела на диване в его гостиной, яркая и дерзкая, желающая забрать все его внимание себе.

– Ты зачем пришла? – спросил Илая, глядя в окно, как Николь Мария идет к воротам. Карисса издала тихий смешок.

– Эта твоя третья большая любовь, которую ты находишь на шоу! Тебе это не кажется странным, Илай? Почему ты не можешь влюбиться в девушку, встретившись с ней, например, на вечеринке или, допустим, на улице? Может быть, тебе сходить к доктору, вдруг у тебя скрытая душевная травма?

Илай хотел сказать, что участие в шоу – это единственное время, когда он выходит в люди и общается лично, а учитывая, как редко это происходит, ничего удивительного в этом нет. Но это показалось ему похожим на оправдание, а оправдываться ему было не за что.

– Мое душевное здоровье тебя никак не касается, – сухо сказал Илай. – Что тебе надо, Карисса?