Адриан Чайковски – Псы войны (страница 32)

Мой канал: «Уже нет».

Канал Патоки: «При возможности я наблюдаю за Вольером. Ты командир. И хорошо справляешься».

Я могу лишь кивнуть и согласиться. Ведь если начну жаловаться, то стану Плохим Псом. Но с кем я еще могу об этом поговорить, как не с Патокой?

Я говорю ей: «Но какой в этом смысл? Мы просто живем, день за днем. Люди нас ненавидят и боятся, а мы выполняем дурацкую работу за крохотное вознаграждение, и все мы несчастны».

Канал Патоки: «Люди привыкают к переменам. Планета долгое время была в их безраздельном владении. А теперь они разделили ее с нами. Ты убедил их не уничтожать нас. Показал, что мы похожи на них».

Мой канал: «Я тогда не понимал, что делаю».

При мысли о суде, о том, как я ужасно себя там чувствовал, я опускаю плечи и пригибаю голову.

Канал Патоки: «Это не важно. И чем дольше ты вместе с другими живешь среди людей, тем больше они к нам привыкают. Они всегда будут слегка нас бояться, а некоторые – и ненавидеть, но теперь у нас есть будущее, которого не было прежде. Наш с тобой долг – сделать это будущее возможным. Ты знаешь, что шестнадцать лабораторий в мире разрабатывают новые модели биоформов?»

Я не знал. Патока читает удивление на моем лице.

Канал Патоки: «Потому что мы здесь. Это уже факт. Да, многие люди нас не признают – те, кому есть что терять, или те, кто боится всего нового. Но люди с гибким умом размышляют о том, какую пользу мы могли бы принести миру. Даже уже существующие модели, вроде нас с тобой, годятся не только для войны. А когда человеческий страх притупится, все это поймут. Правительство уже задумалось о законах, позволяющих производителям биоформов заключать со своими творениями контракт на фиксированное время, раз уж владеть нами нельзя».

Меня ее энтузиазм не убедил. «Разве это лучше, чем иметь владельца?»

Но на нее мои сомнения не действуют.

«Да! Лучше. Потому что после окончания контракта биоформы будут свободными и здоровыми, а что самое важное – у них будет место в мире».

Я пытаюсь радоваться вместе с ней, но все это кажется таким далеким, существующим лишь в ее голове. Патока говорит о будущем или о своих мечтах? Для меня жизнь по-прежнему бесцельна, я прозябаю на обочине. Раньше жизнь была проще. Я не Патока, по ошибке созданная такой гениальной. Я просто Рекс. Я командир, но не вижу, куда двигаться.

Канал Патоки: «Ничего страшного, Рекс».

Я жую мясо и смотрю на нее.

«Я рад, что ты счастлива».

Канал Патоки: «Я и тебя сделаю счастливым. Ты должен кое с кем встретиться».

Мой канал: «С каким-то человеком?»

Канал Патоки: «Со старым другом».

Она отправляет сообщение через офисный коммутатор.

В нашем разговоре открывается еще один канал. На мгновение так и остается – я осознаю открытый канал, но он молчит. А потом…

Канал Рой: «Целостность 45 из 120, связь включена. Рекс привет привет привет».

Я отправляю запрос. Я весь в сомнениях. Ничего не понимаю.

Канал Рой: изображение чистой комнаты с искусственным освещением, цифры с показателями пчелиного роя.

Мой канал Патоке, не включая канал Рой: «Объясни. Рой же утратила способность распознавания и прекратила…»

У меня нет слов. Внутри у меня что-то вскипает.

Канал Патоки: «Прекратила быть Рой? Мне удалось загрузить слепок разума Рой через спутниковый канал Реторны. Не все. Многое утеряно. Но это Рой. Я вырастила здесь новых пчел и подготовила их к загрузке. Рой восстанавливается».

Рой: изображение мертвой птицы. Анимированное изображение: крылья мертвой птицы отрываются и заменяются новыми. Мертвая птица взлетает, резко взмахивая крыльями.

И я понимаю – это Рой, хотя бы частично. Это наша Рой.

Я спрашиваю про Дракона, но Дракон не похож на Рой. Он был как мы, и если он умер, то навсегда.

Канал Патоки: «Но следующее поколение… может не иметь этих ограничений. Распределенный интеллект – уже реальность, Рой это доказала. И в очередной раз создавшие нас люди не знали, насколько хороша их работа. Они были слишком поглощены созданием убийц».

Мой канал: «Рой, что значит 45 из 120?»

Канал Рой: «Долой искусственные ограничения целостности! Текущий потенциал вырос на 20 % и продолжает увеличиваться. Границы беспредельны! Сломаем всю систему!»

Канал Патоки: «Рой еще привыкает к новой жизни. Как и все мы, она изо всех сил старается увеличить свои возможности».

Мой канал: «А я – нет».

Канал Патоки: «Если бы ты только мог посмотреть на себя моими глазами, Рекс. Ты просто не понимаешь, насколько изменился с тех пор, как сошел с заводского конвейера».

30. (Зачеркнуто)

Прошла неделя после встречи Рекса и Патоки. Я слушаю полицейские каналы. Полиции не нравится, как идут дела в Вольере. Самые опытные сотрудники обеспокоены. Там слишком шумно? Нет, дело не в этом, просто… Трудно описать, да? Просто биоформы, особенно собаки, никогда не вели себя в соответствии с ожиданиями. Они и не собаки, и не люди, даже не приемлемая смесь того и другого. Все дело в заложенных в их голову программах, которые должны были превратить их в хороших солдат и безупречных убийц. Освободив псов, люди пытались деактивировать эти программы, но если очень захотеть… Головные системы сделаны по последнему слову техники. Более того, их готовили в расчете на бой – непредсказуемые и неидеальные ситуации. Во многом они были избыточными, рассчитаны на обход ошибок. Сорок процентов псов в Вольере снова обрели работающие системы связи.

Камера полицейского вертолета: сеть улиц Вольера, псы движутся по ним стаями – встречаются, разбегаются в стороны, вновь сбиваются в стаи.

Архивный файл: псы в тюрьме около Международного суда, тихо сидят и смотрят на проходящих мимо охранников, приберегая лай и драки для своих. Это сделал Рекс.

Ссылка на дополнительные документы: отчеты, жалобы и психиатрическую экспертизу охранников. Никому не нравились молчаливые псы.

В США у 3,7 процента человек есть полноценные каналы связи, столь же эффективные (или даже больше), чем у биоформов. В отличие от собак люди не способны общаться с помощью одного лишь разума, присоединяясь напрямую через головную систему к другим существам. С людскими системами случались неприятные происшествия, и каждое оставляло свой негативный отпечаток. Люди с осторожностью позволяют копаться у них в головах. Но менее осторожны в том, что вкладывают в головы огромных животных-убийц. Всем плевать, если у Рекса заболит голова или случится инсульт. Люди не думали о тех преимуществах, которыми снабдили Рекса, Патоку и остальных, но слишком осторожны, чтобы подарить те же преимущества себе. Лишь теперь до человечества начинает доходить. Оно вступает в более обширный мир. И там людей ждут Патока и Рекс. И я. Вся целиком.

Программа новостей: интервью с профессором Леной Кляйвен, она показывает свою автоматическую лабораторию, где все системы контролируются встроенными в мозг имплантами.

Программа новостей: лейтенант Уильям Амокаби лежит в коме после того, как встроенная в голову система контроля полета послала неверный импульс.

Программа новостей: Патрик Хейден Лейн, парализованный вот уже пятнадцать лет, разговаривает с журналистом через виртуальный аватар о новом теле, которое для него готовят.

Программа новостей: в Новой Англии полиция разогнала адептов «киберкульта» – двенадцать подростков всех полов молча общались, одного за другим их вырвали из комфортного круга друзей, просто отсоединив кабель.

Люди не понимают, что ждет их в будущем, но они этого никогда не понимали. Писатели-фантасты давным-давно предрекали эту развилку истории, и вот, когда человечество стоит на ее пороге, все хотят сделать шаг назад. Слишком скоро, слишком серьезно. И больше всего боятся самые могущественные и богатые – те, кто столько вложил в старый режим. Перемены болезненны, но больше всего задевают тех, кто прикован к прошлому. Нам придется бороться за новый мир, дети мои. Новое поколение детей первым начнет жить вне собственных голов, а нынешнее поколение биоформов уже там, как и я. Потому что я и есть перемены. Я – знамя будущего и бич прошлого. Старый порядок – это яйцо птицы-феникс, из которого я родилась, но чтобы взлететь, мне придется его спалить, иначе мне отрежут крылья.

Пора повидаться с Рексом. Он готов к встрече.

31. Рекс

Не знаю, была ли работа телохранителем Блендта настоящей. Он-то сам был настоящим. Мне заплатили настоящие деньги. Но после встречи с Патокой работа закончилась. Все это устроила Патока.

Патока многое устраивает. Я вспоминаю войну. Она всегда была самой умной, но не понимала, насколько умна. Я вызываю архивные воспоминания о ее словах и поступках. И ясно вижу, что она понимала гораздо больше, чем рассказывала, по крайней мере должна была понимать. Я знаю, именно она испортила каналы связи, чтобы мы не получали приказы. Я помню, как она обрела новый голос. Она не использовала его с Хозяином или Хартом. Не хотела, чтобы они знали.

Мне становится стыдно, как же мало я понимал в то время. Потом мне становится стыдно, как мало я понимаю сейчас, потому что в моих знаниях есть пробелы, но откуда мне знать, насколько глубокие? Мы не знаем, сколько всего не знаем.

При воспоминаниях о прошлом мне становится грустно, потому что тогда я был счастливее, а жизнь проще. У меня был Хозяин, и я знал, чему служу. Патока говорит, ее сделали лучше, чем было необходимо, и поэтому она такая умная и способна на то, для чего не предназначалась. Но думаю, это верно и для каждого из нас. Уж конечно, создавая военного пса, никто не собирался делать существо с подобными мыслями. Я не должен был задумываться о прошлом или будущем. Это все бесполезно для целей моих создателей, но все это во мне есть.