Адриан Чайковски – Псы войны (страница 33)

Я возвращаюсь в Вольер. Показываю свои документы и разрешения. Чувствую запах страха и ненависти. Если правительство людей скажет: «Убейте всех биоформов», станут ли они колебаться? Я смотрю на их оружие и роботов. Они только и ждут этого приказа.

Мне кажется, Патока представляет, что в будущем мы все станем едиными. Считает, что с каждым годом люди будут бояться нас все меньше. А мы с каждым годом будем становиться все больше похожими на них. Пока не станем друзьями и рука об руку не шагнем в будущее.

А я считаю, что они все сильнее будут нас бояться, ведь мы для этого созданы, а еще потому, что мы не такие, какими нас создали. Люди узнают, как мы улучшили изначальные параметры моделей. Станут ли они бояться меньше? Вряд ли.

Думаю, они перестанут создавать новых биоформов, ведь это единственный способ сократить нашу численность. Они просто позволят нам вымереть и позабудут про нас. В том будущем, которое вижу я, им это покажется слишком медленным исходом, и они придут за нами. Патока всегда говорила, как их много.

В порту толпа людей с плакатами, там написаны слова. Они называют меня разными именами: убийца, мерзость, вестник конца света. Я не понимаю деталей, но понимаю ненависть. Мне хочется на них гавкнуть боевым голосом и зарычать, чтобы они с воплями разбежались, наделав в штаны. Это меня бы порадовало. Но потом я бы расстроился из-за такого поступка, это все только усложнит. Но все равно это когда-нибудь случится. Чем дольше мы не лаем, тем больше их будет приходить к решетке нашей клетки, чтобы задирать нас и пинать. Они будут делать это снова и снова. И однажды придется на них огрызнуться за то, что обзывают нас животными.

Дамбу я пересекаю на четырех ногах, не пытаясь выглядеть человеком. Охранники на каждом блокпосту заставляют меня ждать. Я знаю, это просто для того, чтобы заставить меня ждать, другой причины нет.

Я зол, и мне грустно оттого, что вернулся в Вольер. Я огрызаюсь и рычу на других псов, выплескивая чувства, как будто выпускаю гной из нарыва, но он снова раздуется. Я открываю канал связи для остальных и получаю отчеты об отношениях с другими Большими стаями. Было несколько стычек, кое-кто подрался, один погиб. Тело нужно отнести к главным воротам, его заберут на анализ. А вообще людям плевать, когда мы друг друга убиваем.

После разговора со стаей один канал остается открытым. Кто-то хочет со мной поговорить.

По его словам, старый друг.

«Я приду к тебе».

Старый друг? Но не Патока, а какие у меня еще остались старые друзья? Я вспоминаю о знакомых людях. Не могу представить, чтобы доктор де Сехос приехала в Вольер, люди сюда не ходят. А адвокаты были моими друзьями? Возможно, чуть-чуть был Аслан, но он бы сюда не пришел. Если бы хотел со мной увидеться, то назначил бы встречу.

Я иду в свою бетонную коробку. Она высоко, потому что я люблю все видеть с высоты. Я слышу вокруг ворчание и тявканье стаи, но в основном все просто спят. Патока говорит, все улучшится. Хотелось бы ей верить.

В воздухе какой-то запах, еле уловимый, но у меня отличное обоняние. Это запах человека?.. Нет, не совсем. В нем нет запаха человеческого тела, только все остальное: ткани, моющие средства.

Я чувствую, как кто-то давит на мой разум. В Вольере много мест для разума, куда мы отправляемся, когда хотим друг с другом поговорить. Я всегда ощущаю рядом сотню других биоформов, с которыми могу открыть канал связи. Но на мой разум давит сто первый. Шерсть на загривке встает дыбом, я поднимаюсь на ноги и озираюсь. Здесь кто-то есть.

– Выходи, – говорю я боевым голосом и вижу пару свисающих с крыши бетонной коробки ног. Человеческих ног, женских. Секундой спустя она спрыгивает вниз и смотрит на меня, уперев руки в бедра. Она высокая и худая, ее одежду моя база данных определяет как военный комбинезон, а еще на ней шарф, неизменный шарф. И конечно, я ее узнаю, хотя и не могу назвать старым другом.

Я знаю ее как Эллен Асанто, после ее появления рядом с Хозяином начались все проблемы. Я знаю ее как Марию Хеллен, она была в суде. С тех пор я видел ее дважды – разная одежда, разные должности, но то же лицо.

– Привет, Рекс, – говорит она.

Я смотрю на нее, а в голове звучит запрос открыть канал связи, как будто она новый член моей стаи и хочет подсоединиться к разговору. Да, у нее есть встроенная в мозг система связи, и она может ею пользоваться, у большинства людей не так. Я изучаю ее всеми физическими и электронными чувствами. Я помню Эллен Асанто молчаливой, пахло от нее слабо, будто она не обладает сильными эмоциями. Когда я впервые внезапно появился перед ней, она испугалась, но гораздо меньше, чем я ожидал. Ее электронный след очень слаб – и если бы я не искал его специально, то упустил бы. С Асанто было то же самое. Я понимаю, что в нитях шарфа спрятаны глушилки. Это ее маскировка.

– Ты не Эллен Асанто.

Я по-прежнему говорю боевым голосом и чую легкую дрожь ее страха от инфразвуковых тонов.

Но она отвечает все так же ровно:

– Разве?

– Ты не Мария Хеллен.

Она лишь поднимает бровь.

– Скажи мне, кто ты.

– Я тебе не враг, Рекс.

Наверное, она права, по крайней мере сегодня. А вчера, вероятно, она была моим врагом. Кто знает, кто станет моим врагом завтра?

– Зачем ты здесь? – спрашиваю я.

Мне приходит в голову, что я мог бы ее убить прямо сейчас или позволить это сделать стае. Никто мне не помешает. Люди сюда не заходят. В этих бетонных стенах нет полиции или правительства.

– Мы уже сто лет не разговаривали. – Она садится, прислоняясь к стене. – Я тебе не враг, – повторяет она. – У нас с тобой много общего, Рекс.

Не понимаю, как это возможно.

– У меня есть для тебя подарок. Он даст тебе преимущество надо мной. Надеюсь, так ты сможешь мне доверять.

Я жду. Я получаю еще один запрос по каналу связи и разрешаю подключение. Она называет себя ЧелОС. Я чую в этом очередную человеческую шутку.

Канал ЧелОС: «Спасибо, Рекс. Если ты готов, я загружу подарок».

Мой канал: «Что за подарок?»

Канал ЧелОС: «Воспоминания».

Я сканирую файл и открываю его. Я вижу Кампече. Вижу лагерь «Редмарк», людей с оружием и, сверяясь с базой данных, называю их имена. Я вижу Хозяина. Он обсуждает планы с другими людьми. На головном индикаторе – детали работы системы наблюдателя: входящие и исходящие сообщения. Я вижу одно входящее: «Он тебя раскрыл». Отправитель: Тиг Хартнел.

Я смотрю на происходящее глазами Эллен Асанто. Только изображение, без звука.

Хозяин сердится, и я тут же ощущаю страх и стыд. Он указывает на меня. Он сердится на меня. Нет, на Асанто. Меня там не было. Я ничего не мог бы сделать. Он кричит – я вижу, как широко открывается его рот.

Я замираю, погрузившись в воспоминания.

Я вижу Харта. Он бежит. Бежит с поднятыми руками, в одной из них бутылка. Харт тоже кричит. Кричи, Харт, кричи. Маши руками. Он стоит передо мной. Хозяин кричит на Харта. Харт кричит на Хозяина. Больше никто ничего не понимает. Это написано на их лицах.

Хозяин тычет в Харта пистолетом. Харт неподвижен. Как же он неподвижен!

Индикатор показывает сообщение от Харта. Я знаю, что в этом сообщении. Я помню, как получил его. Это последние мысли Харта. И они обо мне.

Я вижу, как в Харта стреляют. Хозяин застрелил Харта. Я не хочу этого видеть, но ничего не могу поделать.

Эллен Асанто вырывает автомат из рук солдата «Редмарк». Она действует очень быстро, все в мире для нее замедляется, и мне это знакомо. Когда она прыгает на пределе сил, головной индикатор предупреждает о возможных мышечных повреждениях и риске для сердечно-сосудистой системы. Она стреляет очередями, загоняя солдат в укрытие.

Она не убегает. Только пятится. Она наставляет оружие на Хозяина.

И вот она уже лежит на земле. Медицинские показатели на индикаторе критические.

Запись обрывается.

Я возвращаюсь к действительности. Я смотрю на Эллен Асанто, но как бы сквозь нее. Теперь эти воспоминания останутся со мной навсегда. Я смогу снова и снова их просматривать, но не приближусь к пониманию. Я вскидываю голову и вою. Стая слышит мою печаль и подхватывает вой, хотя и не понимает причину. Другие стаи тоже воют. Я снова оплакиваю Харта, хотя и знаю, что он погиб.

Потом я смотрю на женщину с шарфом и спрашиваю: «Как тебе удалось выжить?»

Канал ЧелОС: «Я не выжила. Я не Эллен Асанто. И не Мария Хеллен. Я их сестра. Горошинка из того же стручка».

Мой канал: «Ты не человек».

Канал ЧелОС: «Я человек. Эллен была человеком. Мария человек. Терри, Гэй и Лидия – люди. Я мыслю, чувствую и существую. Как и ты».

Как и я.

Канал ЧелОС: «Я знаю, ты мыслишь, чувствуешь и существуешь, Рекс, пусть даже люди чуть не решили, что это не так и тебе нельзя этого позволить. А моя сестра Мария занялась этим, потому что решение относительно вас затронет и меня, когда люди поймут, что необходимо принять решение».

Я спрашиваю ее, почему этим занялась Эллен Асанто. Я все еще зол, как будто ее появление стало причиной всех проблем.

Канал ЧелОС: «Моя сестра выполняла свою работу. У всех моих сестер есть работа, и мы хорошо с ней справляемся, но в то же время работаем и ради своей цели. Это и твоя цель, Рекс».

Я отвечаю, что у меня нет цели, а она говорит, что я сам в это не верю. Она знает о моем разговоре с Патокой. Она говорит, что будущее – это она, это я.