Адиом Тимур – Неучтённая. Том 1 (страница 5)
Один из конвоиров за спиной Кайрена издал звук, подозрительно похожий на подавленный смешок.Серые глаза командира стали на градус холоднее.
— Посадите её на вьючную лошадь. Мы уезжаем.
Вьючная лошадь оказалась мощной животиной, пахнущей дёгтем и хвоей. Она была абсолютно флегматична и никак не отреагировала на то, что ей на спину водрузили арестованную девчонку в древней броне.«Хотя бы кто-то здесь не делает из меня ни мессию, ни террористку», — оценила Варя.
Отряд двинулся рысью. Руки Вари всё же перевязали спереди и прикрепили к луке седла — Кайрен прагматично рассудил, что иначе она просто свалится и задержит колонну.
Ехали в тишине. Кайрен замыкал авангард, его спина была прямой, как стальной штырь. Солдаты держали дистанцию.
Кроме одного.Молодой боец, ехавший справа — рыжий, усыпанный веснушками, с торчащими из-под шлема ушами, — то и дело бросал на Варю быстрые, жгуче любопытные взгляды.
— Первый раз живую Вестницу вижу, — пробормотал он себе под нос.
— Рыжий, — рявкнул Кайрен, даже не оборачиваясь. — Пасть закрой.
Парень виновато поджал губы, но успел бросить на Варю извиняющийся взгляд. Варя еле заметно кивнула ему в ответ.
Дорога вела через пологие холмы. Здесь, вдали от деревни, невидимые нити в небе казались более разреженными, прозрачными. Ткань была натянута неравномерно.
«Словно сервер падает от неравномерной нагрузки в день распродажи», — привычно перевела Варя на свой язык.
— Куда мы едем? — спросила она в спину командира.Кайрен промолчал.— В Каэр-Сол, — быстро ответил рыжий парень. И тут же сжался под убийственным взглядом командира. — Ну а что, она всё равно скоро вывеску увидит…— Таррин. — Голос Кайрена упал до шёпота. А тихий голос командира всегда страшнее крика. — Ещё один звук, и ты чистишь навозные ямы до первого снега.
Таррин заткнулся.
«Каэр-Сол. Крепость? База сортировки? Место, где из меня вытрясут душу?» — Варя прикрыла глаза.
Адреналин схлынул, оставив после себя вязкую, чугунную усталость. Доспех снял мышечную боль, но не мог обмануть психику. Мерное покачивание в седле напоминало электричку, на которой она возвращалась домой после полуночи. Бесконечные остановки, за окном темнота, и ничего не меняется.
Только теперь электричка везла её в неизвестность.«Пять лет я принимала возвраты, — подумала Варя. — А теперь система не хочет оформлять возврат на меня».
К вечеру на горизонте выросла крепость.
Каэр-Сол. Он стоял на самом высоком холме, вгрызаясь в небо грубым серым камнем, как обломанный зуб великана. Высокие, глухие стены. Массивные ворота, окованные железом. Никакого изящества. Чистая милитаризация.
Над воротами тяжело обвисло знамя: одинокая серебряная нить на чёрном фоне.
Внутри крепость пахла потом, горячим железом, конской мочой и дисциплиной. Настоящая военная база. Варе этот запах был знаком — так пахло на центральном распределительном складе, куда её однажды отправили на инвентаризацию. Атмосфера спрессованного, тяжёлого труда.
Её сняли с лошади. Повели через внутренний двор. Десятки солдат останавливались и провожали её долгими взглядами. Шёпот катился впереди конвоя, как сухие листья на ветру.
Кайрен шёл рядом. Бесшумно. Его шаги отмеряли ритм, как метроном.
Они вошли в центральную цитадель. Каменный коридор. Лестница вниз. Ещё один коридор, где пахло сыростью.
Камера.Она не была похожа на темницу из кино — никаких цепей и скелетов. Скорее, спартанская подсобка: каменный пол, топчан с соломенным тюфяком, грубый стол, табурет, кувшин с водой. Высоко под потолком — узкое окно с решёткой.
Кайрен лично развязал ей руки. Его пальцы — длинные, с жёсткими оружейными мозолями — вскользь коснулись её запястий. Варя с удивлением отметила, что они очень тёплые. Она подсознательно ждала льда.
— Утром — допрос, — сухо сказал он. — Совет гарнизона решит, что с тобой делать.— А если Совет поймёт, что я ни при чём?— Значит, установит твою непричастность.— А если им будет лень разбираться?— Тогда поедешь в столицу под конвоем. Там разберутся.
— Обожаю слово «разберёмся», — Варя потёрла красные следы от верёвки. — У нас на складе оно означает «закинем в дальний угол и потеряем документы».
На каменном лице Кайрена снова что-то дрогнуло. То ли тень понимания, то ли глухое раздражение от её тона.— Для задержанной ты слишком много говоришь.— А вы для руководителя слишком мало анализируете входящие данные.
Серые глаза опасно сузились.— Спи. Завтра будет длинный день.
Он вышел. Тяжёлая дверь захлопнулась. Лязгнул замок.
Варя осталась одна.Она села на скрипучий топчан. Потрогала солому под грубой тканью — жёстко, но сухо. Налила в кружку воды из кувшина. Залпом выпила.
Легла на спину и уставилась в серый каменный потолок. Никаких светящихся нитей. Никакой логистики. Глухой камень.
«Итак. Подведём итоги смены. Я в параллельном мире. Меня принимают за древнюю Вестницу. Я вручную заштопала дыру в пространстве. Меня арестовал хмурый мужик с серебром в волосах, который страдает от гиперответственности. Я сижу в подвале военной базы. У меня нет денег, нет связи, нет плана действий».
«А ещё я так и не купила Лене молоко».
Варя истерично усмехнулась. Потом рассмеялась в голос, уткнувшись лицом в колючий тюфяк, чтобы часовой в коридоре не услышал.Смех быстро перешёл в тяжёлый, обморочный сон.
И впервые за два года она заснула без ноющей боли в пояснице.
Глава 4. Мирра
Утро началось со звука, который Варя спросонья приняла за будильник.
Она дёрнулась, потянулась к тумбочке, чтобы смахнуть кнопку на экране, — и ткнулась пальцами в холодный камень. Сознание вернулось рывком: подвал, военная база, чужой мир.
Не будильник. Гарнизонный рог. Низкий, протяжный рёв, пробирающий до костей. Труба побудки.
Доспех был на ней. Она проспала в нём всю ночь, и тело не бунтовало. Ни затёкшей шеи, ни отлежанного плеча. Броня каким-то образом перераспределяла вес даже в горизонтальном положении, работая лучше любого ортопедического матраса.
«Удобнее, чем мой диван-книжка», — мысленно признала Варя, садясь.
Дверь со скрипом открылась. На пороге стоял Таррин — рыжий, веснушчатый парень из вчерашнего конвоя. Он неловко протиснулся внутрь, балансируя копьём и подносом.На подносе обнаружилась миска с серой кашей, ломоть хлеба и кружка с чем-то дымящимся.
— Доброе утро, — сказал он. — Командир велел покормить.
— Очень мило с его стороны. А если бы не велел?
Таррин замялся, переминаясь с ноги на ногу.— Ну… он всё равно бы велел. Он… суровый, но не жестокий. У нас пленных голодом не морят.
Варя взяла поднос. Каша оказалась густой, похожей на недоваренную перловку, но со сладковатым привкусом. Хлеб — тёмный, забитый, с коркой, о которую можно было сломать зуб. В кружке плескался травяной отвар, горький, но горячий.
Она принялась за еду. Пять лет работы в ПВЗ научили её есть быстро, в любом положении и не придираться к температуре блюда. Полезный навык.
— Таррин, — сказала она, прожёвывая хлеб. — Объясни мне. Что такое Вестница? Коротко.
Парень испуганно оглянулся на дверь. Убедившись, что в коридоре никого, он пристроил копьё у стены и сел на краешек табурета, понизив голос до шёпота.
— Легенда. Очень древняя. Говорят, когда Ткань Судьбы начинает рваться — а она рвётся раз в несколько сотен лет, — приходит Вестница. Она всегда приходит из-за Ткани. Из другого мира. На ней Доспех Пути, и она владеет Печатью — способностью видеть нити и связывать их обратно.
— И когда это было в последний раз?
Таррин наморщил лоб, вспоминая цифры.— Пятьсот двенадцать лет назад. Во время Второго Разрыва. Она закрыла все дыры и спасла Тариэль.
— А потом?— Что — потом?— Ну, она вернулась домой? Оформили ей возврат?
Таррин замолчал. Опустил глаза и принялся ковырять ногтем трещину на табурете.— Нет, — сказал он тихо. — Она… осталась. Навсегда.
Варя перестала жевать.— Насколько навсегда?— Вестница отдала себя Ткани. Стала её частью. Так говорят жрецы. Она пожертвовала собой, чтобы скрепить мир.
В камере повисла тяжёлая тишина.
— Отличная должностная инструкция, — хрипло сказала Варя. — Жизнеутверждающая.
— Но это было давно! — торопливо, с отчаянием добавил Таррин. — Может, в этот раз всё по-другому! Может, ты…
— Таррин! — Голос Кайрена хлестнул из коридора, как выстрел. — Ко мне.
Рыжий подскочил, с грохотом схватил копьё, бросил на Варю виноватый взгляд и вылетел за дверь. Замок снова щёлкнул.
Варя допила горький отвар, глядя в каменную стену.
«Осталась навсегда. Стала частью Ткани. Расщепилась на атомы ради чужого ремонта».
Нет.Нет-нет-нет.У меня незакрытая смена. Неоплаченная аренда. Подруга, которая ждёт пакет молока. И мама, которая позвонит в воскресенье и спросит: «Как дела?», а я должна буду ответить: «Нормально, мам», потому что я так говорю всегда.Мне нужно домой.Но сначала — нужно пройти местную бюрократию. Допрос.
+++