Адиом Тимур – Неучтённая. Том 1 (страница 4)

Толпа истошно закричала. Женщины хватали на руки детей. Мужчины в панике подбирали с земли инструменты, палки, вилы — всё, что было под рукой, хотя их руки тряслись.

Только старуха не двинулась с места. Она смотрела на разрыв не мигая.— Бракованный, — прошептала она.

Из пустой дыры полезло.

У Вари не хватило бы фантазии, чтобы описать это, но хватило профессиональной выдержки, чтобы не закрыть глаза. Нечто. Форма, лишённая структуры. Мешанина конечностей, растущих не из тех мест. Цвета у твари не было — только та же текучая, маслянистая пустота, из которой состояла дыра.

Оно двигалось к деревне. Слепо, дёргано, ломая траву.

— Бракованный, — повторила старуха, вцепившись Варе в локоть. — Разрыв Ткани. Ты должна его закрыть, Вестница.— Я НЕ ВЕСТНИЦА! — сорвалась на крик Варя. Тварь была уже в пятидесяти метрах. У Вари не было ни плана, ни оружия, ни инструкции по технике безопасности.

Но Варя видела нити.

Она видела их с того момента, как выпала из зеркала. И сейчас, присмотревшись, она увидела, что именно происходит.Вокруг чёрной дыры болтались оборванные, искрящиеся концы логистических струн. Ткань — та самая огромная база маршрутов — была разодрана. И через эту дыру в систему лезло нечто чужеродное.

Как бракованный, незарегистрированный товар, который пробил упаковку и теперь портит всю партию на паллете.

Мысль была нелепой. Но она была точной. Это не демон. Это сбой маршрутизации. Некондиция, сорвавшаяся с цепи.

— Что мне делать?! — Варя резко повернулась к старухе.— То, что ты умеешь, — отрезала та. — Прими его.

Прими.Принять заказ. Оформить возврат. Принять — значит осмотреть, зафиксировать разрыв и привязать к нужной ячейке.

Приёмка.Я занимаюсь приёмкой пять лет. И я ненавижу, когда на моём складе бардак.

Варя не думала. Для рефлексий не было времени. Она сорвалась с места и побежала навстречу разрыву. Мимо кричащих людей, мимо пятящихся мужиков с вилами, мимо Бородатого, который что-то орал ей вслед.

Вблизи Бракованный оказался огромным. Размер постоянно менялся, пульсировал. От твари несло холодом — не морозом, а тем жутким холодом пустого помещения, где тебя никто не ждёт. Это был холод тотального отсутствия. Заблудившийся пакет без адресата, пытающийся вцепиться хоть во что-то.

Варя затормозила в пяти метрах. Кроссовки — то есть тяжёлые сапоги — скользнули по траве.

Она посмотрела на разрыв. На рваные, мечущиеся концы нитей.И потянулась к ним.

Не физическими руками. Чем-то внутренним. Тем самым мышечным чувством, которым она вслепую находила на складе нужную коробку. Она потянулась к оборванным струнам — и струны откликнулись.

Они метнулись к ней.

Как скотч к картону. Как сканер к штрихкоду.

Варя приняла.Она перехватила оборванные нити реальности. Они прошли сквозь неё, обжигая ладони фантомным трением. Тяжесть была колоссальной. Варя стиснула челюсти и начала связывать их. Не сознательно. Не красиво. Грубо, интуитивно, внахлёст — как завязывают порванный шнурок двойным узлом, лишь бы дойти до дома.

Бракованный взвыл.Это был антизвук. Вой пылесоса, всасывающего воздух. Пустота, из которой состояло его тело, начала дёргано схлопываться, лишаясь подпитки. Тварь теряла сцепление с миром.

Разрыв — трещина в небе и земле — с натугой пополз навстречу сам себе. Медленно, криво, как стягивается плохо прошитая рана.

Варя стояла, вытянув дрожащие руки. Сквозь неё шли десятки связей, каждая со своим чудовищным «весом» и натяжением. Она не понимала их адресов. Она просто сортировала. Эту нить — сюда. Этот оборванный узел — перекинуть через этот. Жёстко зафиксировать.

Приёмка. Сортировка. Размещение. Возврат брака.Пять лет, два месяца и одиннадцать дней хардкорной тренировки.

Бракованный исчез. Выпал из системы. Разрыв захлопнулся. Нити в небе остались мятыми, стянутыми уродливыми узлами — но они снова стали целыми. Ткань держала.

Варя с хрипом опустила руки.И рухнула на колени. Ноги её больше не держали.

Мир поплыл перед глазами. Звуки пробивались как сквозь толстый слой ваты. Кто-то плакал. Кто-то снова бухнулся на колени, выкрикивая слово «Вестница».

Рядом опустилась старуха. Её сухая ладонь легла Варе на металлическое плечо.— Грубо, — констатировала она. — Неумело. Половина этих узлов развяжется через неделю. Но ты его закрыла. В первый же раз. Без обучения. На одних только рефлексах Печати.— Печати? — Варя с трудом сфокусировала взгляд.— Печать Пути. Дар Вестницы. Способность чувствовать Ткань и управлять связями. — Старуха помолчала. — Ты говоришь, что не Вестница. Но система тебя пропустила.

Варя открыла рот, чтобы возразить. Чтобы сказать, что она — просто уставшая девушка с неоплаченным кредитом, что у неё горят ладони и раскалывается голова, и что её максимум — это возврат обуви.

Но она не успела.

Сквозь гул в ушах пробился чёткий, ритмичный звук. Цокот копыт. На грунтовке — на той самой дороге, по которой Варя спустилась в долину, — появился отряд.

Двенадцать всадников.

Варя успела отметить детали, прежде чем мозг отказался анализировать дальше.Лошади были крупнее земных, длинноногие, дымчато-тёмной масти, отливающие таким же металлом, как её доспех. Всадники сидели в функциональной, потёртой броне. Никакого парадного блеска. Рабочая сталь. Шлемы, длинные копья, мечи в ножнах.

Это была регулярная армия.

Крестьяне мгновенно расступились. Без криков. Так расступаются перед властью, привыкшей брать своё.

Отряд осадил коней посреди деревни. Вперёд выехал один всадник — на самом крупном, широкогрудом скакуне.

Он неторопливо снял шлем.

Варя была измотана, напугана и только что вручную зашила дыру в мироздании. Но глаза у неё работали отлично.

Его лицо нельзя было назвать красивым в салонном смысле этого слова. Оно было высечено топором, а не нарисовано кистью. Высокие, жёсткие скулы. Нос с небольшой горбинкой — явно ломали и плохо срастили. Упрямая линия челюсти. Тёмные брови сходились на переносице в одну суровую черту.

Сейчас эта черта выражала холодный, профессиональный контроль.

Глаза всадника были серыми. Не тёплыми и не злыми. Это был взгляд сканера, считывающего штрихкод. Он оценивал обстановку.

Волосы — короткие, тёмные, но на висках чётко выделялись две пряди. Не седые. Истинно серебряные, точно такого же цвета, как нити в небе. На вид мужчине было не больше тридцати двух, но это серебро сбивало все настройки возраста.

Он посмотрел на Варю. Варя, тяжело дыша, посмотрела на него.

— Кто? — произнёс он. Одно короткое слово. Голос низкий, без модуляций. Как удар камня о камень.

— Вестница! — Бородатый старшина радостно выскочил вперёд. — Командир Кайрен, Ткань привела нам Вестницу! Она только что закрыла разрыв! Вот там, в поле, мы все…

— Я спрашиваю её, — командир даже не повернул головы к крестьянину.

Его серые глаза снова впились в Варю.— Кто ты?

Варя медленно поднялась с колен. Доспех скрипнул. Она стояла посреди чужой деревни, руки гудели от фантомного ожога, а перед ней возвышался вооружённый всадник с глазами-сканерами.

— Варя. Варвара, — сказала она. — Я из… далёкого места.— Из какого?— Вы не знаете этот адрес. Я попала сюда через зеркало. Случайно.

Правая бровь Кайрена дрогнула. Приподнялась на миллиметр.— Через зеркало, — ровно повторил он.— Да. В примерочной. На работе.— И что это за работа?— Я выдаю заказы. Вещи. Люди заказывают, я распределяю. — Варя сама понимала, как бредово это звучит. — Это неважно. Важно, что я не ваша Вестница, я не знаю, где я нахожусь, и мне нужно оформить возврат домой.

Кайрен не пошевелился. Его скакун переступил копытами, звякнув железом. Двенадцать солдат за его спиной хранили каменное молчание.

— Доспех, — сказал Кайрен. — Где ты его взяла?— В коробке. Без маркировки. Пришёл с утренней доставкой.— В коробке.— Да.— Без маркировки.— Да. Слушайте, я понимаю, что это звучит дико, но…

— Это звучит, — перебил он её ледяным тоном, — как скверно подготовленная легенда. Шпион крадёт артефакт, разыгрывает закрытие разрыва перед крестьянами и получает доступ к пограничной зоне.Варя задохнулась от возмущения.— Я не шпионка! Я старший оператор ПВЗ!

— Не знаю, что такое «пэ-вэ-зэ». — Кайрен коротко кивнул двум солдатам. — Руки за спину.

«Так, — лихорадочно думала Варя, пока спешившиеся солдаты подходили к ней. — Арест. Конвой. Допрос. И ни одного менеджера или адвоката на всю планету».

Солдаты действовали профессионально, но аккуратно — пластины доспеха не позволяли затянуть узлы туго. Один из бойцов тихо ругнулся сквозь зубы, пытаясь зафиксировать верёвку на стальных наручах.

Кайрен смотрел на неё сверху вниз. Никакого торжества. Никакой злости. Только глухое раздражение человека, в чьей зоне ответственности появился неучтённый фактор.

«Он не понимает, кто я. И его это бесит», — догадалась Варя.

— А накладная на арест у вас есть? — громко спросила она.

Кайрен моргнул. Впервые за весь диалог его лицо выдало эмоцию — лёгкий ступор.— Что?— Документ. Ордер. Основание для задержания. Вы же не просто так людей с улицы пакуете?— Я командир северного пограничного гарнизона. Моё слово — это основание.

— Очень удобно, — хмыкнула Варя. — У нас региональные менеджеры тоже так говорят: «Я начальник, мне виднее». А потом система рушится, и крайним остаётся линейный сотрудник.