Адиом Тимур – Неучтённая. Том 1 (страница 3)
Она шла долго. Час? Два? Без экрана смартфона время растягивалось, как старый резиновый жгут. Но доспех не давал телу устать. Ноги пружинили, дыхание не сбивалось.
Лишь однажды она притормозила у развилки. Один путь уходил в долину, другой — к медному лесу, где между витыми стволами ворочались густые тени. Варя постояла. Посмотрела на лес. Лес молча и тяжело посмотрел на неё в ответ.
Варя благоразумно свернула в долину.
С каждым километром нити в небе становились всё отчётливее. Или это её зрение адаптировалось к новым условиям.
Струны не просто висели в воздухе. Варя начала чётко видеть точки их крепления. Нити связывали массивные деревья, крупные валуны, изгибы дороги. Они едва заметно мерцали, натянутые и гудящие.
Варя приглядывалась. И понимала: нити были ей знакомы.
Не визуально. Это отзывалось в мышечной памяти. Тот самый зуд, который колол её между лопаток, когда на складе кто-то путал стеллажи. Только сейчас чувство было обратным.
Нити висели
Варя остановилась.Медленно подняла руку в тяжёлом наруче и потянулась к ближайшей светящейся струне.
Пальцы прошли сквозь свечение. Нить не была материальной. Но в тот же миг — на долю секунды — Варя
В голове вспыхнула схема. Не визуальная картинка, а массив данных: изгиб дороги, кромка леса, ручей за холмом. И чуть дальше — скопление живых, пульсирующих точек. Плотный, горячий узел связей.
Люди. Поселение.
Варя отдёрнула руку, словно обожглась. Информационный поток резко оборвался.— О чёрт, — хрипло выдохнула она.
Она стояла посреди пустой дороги и тупо смотрела на свою ладонь. Кожа немного огрубела от постоянной работы со сканером и скотчем. Ничего магического.
Но она только что прочла кусок мироздания. Считала маршрут, привязанный к этой конкретной нити. Это было похоже на то, как она спиной чувствовала пустую ячейку А-47. Только масштабированное до размеров планеты.
Варя сжала пальцы в кулак. Сделала глубокий вдох. И зашагала дальше по дороге. Быстрее.
Поселение оказалось классической деревней. Словно декорация к историческому фильму: приземистые дома из тёмного дерева, крытые рыжей, похожей на траву черепицей. Покосившиеся заборы. Перекопанные огороды.
В пыли копошились птицы, отдалённо напоминающие кур, но с жёстким серо-голубым оперением.
На окраине, у крайнего забора, работали двое мужчин. Вполне человеческих. Две руки, две ноги, грубая одежда из плотного полотна, кожаные рабочие фартуки в пятнах. В руках — обычные инструменты.«Фух. Не рептилоиды», — с облегчением отметила Варя.
Рабочие заметили её. И замерли.
Тот, что постарше, с густой седой бородой, разжал пальцы. Молоток глухо стукнулся о сухую землю. Второй, молодой парень, отшатнулся и вжался спиной в доски.
— Добрый день, — Варя попыталась улыбнуться самой нейтральной, сервисной улыбкой.
И тут же осознала техническую недоработку. Она говорила по-русски. Местные — вряд ли.
Мужчины затравленно переглянулись. Бородатый резко выкрикнул что-то гортанное, жёсткое. Молодой сорвался с места и задал стрекача вглубь деревни.
«Побежал за охраной, — тоскливо поняла Варя. — Прекрасное начало».
— Я не опасна, — она медленно подняла руки раскрытыми ладонями вперёд. Универсальный жест примирения. Должен работать и на Земле, и в параллельных мирах. — Извините. Мне нужна помощь.
Бородатый не смотрел ей в лицо. Он неотрывно смотрел на её тёмный, отливающий сталью нагрудник.
Страх в его глазах постепенно сменялся странным, тяжёлым узнаванием. Мужчина медленно, словно боясь спугнуть видение, опустился в пыль на одно колено.
Он произнёс всего одно слово. Хрипло, на выдохе. Как молитву.
Варя не знала перевода. Но интонацию считала безошибочно. Это был титул. Что-то, означающее: «Мы дождались».
— Нет-нет, вы не поняли, — Варя отступила на шаг. — Я просто Варя. Из пункта выдачи заказов. Вы меня с кем-то путаете, это чужой артикул.
Он не понимал ни слова. Ему было всё равно. Он смотрел на её броню как на сошедшее с небес божество.
«Господи, — Варя прикрыла глаза. — Я даже зарплату за этот месяц не успела получить, а меня уже назначили крайней за спасение мира».
Вдали послышался гул шагов. Молодой парень возвращался. И он был не один.Из-за домов, поднимая серую пыль, выходила вся деревня.
Глава 3. Сорок три
Людей было — Варя быстро сосчитала — сорок три. Она не хотела считать, мозг сработал на автомате. Привычка, выработанная тысячами смен: сорок три единицы, осмотреть, принять, разместить.
Они стояли полукругом. Женщины, мужчины, дети. Одежда грубоватая, практичная. Лица обветренные, загорелые, с глубокими морщинами у глаз. Крестьяне. Рабочий народ.
Варя знала рабочий народ. Она сама была рабочим народом.
Бородатый — здесь его, видимо, считали старшим — что-то говорил. Долго, торжественно, обращаясь то к ней, то к толпе. Варя по-прежнему не понимала ни слова, но безошибочно улавливала тон: благоговение, отчаянная надежда и нервозность. С таким тоном клиент, ждавший посылку три недели, наконец-то получает SMS о доставке.
«Он думает, что я — его ценный груз, — подумала Варя. — И сейчас будет очень разочарован, когда вскроет упаковку».
— Я не понимаю, — она произнесла это медленно, чётко, сопровождая жестами. Показала на уши. Покачала головой. Показала на рот и развела руками. — Не. По-ни-ма-ю.
Из толпы вышла женщина. Маленькая, сухонькая, с тугим пучком седых волос и глазами, которые видели слишком много для одной жизни. Знахарка? Местная старейшина?
Она подошла вплотную — ближе, чем решались остальные, — и посмотрела Варе в лицо. Долго, въедливо, словно читала мелкий шрифт на повреждённой этикетке.
Потом старуха протянула сухую руку и коснулась матовой пластины на груди Вари.
Доспех отозвался.
Не металлическим лязгом. Это был звук, который Варя почувствовала костями, а не ушами — низкий, глубокий, вибрирующий гул. Как если бы кто-то дёрнул струну, натянутую внутри её собственной грудной клетки.
И тут же — щелчок. Прямо в мозгу. Словно в системе обновились драйверы.
— …Вестница. Ткань привела Вестницу, — произнесла старуха.
По-русски? Нет. Варя понимала, что язык чужой, гортанный и певучий одновременно. Но слова приходили не через уши. Они декодировались где-то глубже, в том же самом участке мозга, который автоматически переводил штрихкоды в названия товаров.
«Доспех работает как переводчик, — поняла Варя. — Интегрируется в сознание».
— Вестница вернулась! — воскликнул Бородатый, и его голос дрогнул. — Как в пророчествах. Когда Ткань рвётся — приходит Вестница!
— Я не Вестница, — громко сказала Варя.
Толпа ахнула. Они её поняли. Двустороннее декодирование. Отличный софт.
— Я не Вестница, — с нажимом повторила Варя. — Я Варя. Варвара. Я… — она замялась. Как объяснить? «Я старший оператор пункта выдачи в спальном районе»? — Я из другого места. Далёкого. Я не знаю, как сюда попала. Мне нужна помощь, чтобы вернуться.
Над площадью повисло молчание. Деревенские тревожно переглядывались.
Старуха усмехнулась — тонко, одними уголками бескровных губ.— Далёкое место, — повторила она. — За Тканью. Да. Вестница всегда приходит из-за Ткани.— Послушайте, я не…— Доспех Вестницы не наденет тот, кто ею не является. — Старуха произнесла это тоном, которым зачитывают накладную. Факт. Не предмет дискуссии. — Он выбирает. Не ты его — он тебя.
Варя опустила взгляд на свои руки в тёмных наручах. На нагрудную пластину, которая минуту назад гудела под чужими пальцами.
«Он выбирает».Коробка без маркировки. Без адресата. Без отправителя. Заказ, который ждал на полке «Некондиция» именно её.
— Вы не понимаете, — начала Варя, — у меня там…
Она не закончила. Земля вздрогнула.
Это было не землетрясение. Землетрясения бьют по площадям. Это было точечное, резкое содрогание. Как будто кто-то с силой проткнул натянутый брезент тупой иглой, и ткань реальности с треском разошлась по шву.
В ста метрах к востоку от деревни — в поле, над тем самым холмом, с которого Варя недавно спускалась, — воздух лопнул.
Именно так. Сначала появилась линия — абсолютно чёрная, жёсткая, рассекающая небо и землю. От неё во все стороны побежали фрактальные трещины, как на разбитом экране смартфона. А потом линия раздвинулась.
Образовалась дыра.
Варя не могла подобрать слов. Это была не темнота, а пустота. Место, из которого выкачали цвет, свет и сам объём. Отсутствие всего. Словно из картинки мира грубо вырезали кусок.