Адиом Тимур – Крой по душе (страница 2)

Соня открыла глаза. Серый свет из окон, холодный воздух – обогреватель выключился ночью. На ней – свитшот.

Пять часов сна. Обычно после пяти часов она вставала разбитая, с песком в глазах и тяжестью в затылке. Сейчас – ничего. Голова ясная. Тело лёгкое.

Она потянулась к телефону. Маша.

– Иду к тебе, – сказала Маша вместо «привет». – Несу молоко и плохие новости. Какую сначала?

– Молоко.

– Молоко через пятнадцать минут. Плохая новость – Вероника знает, что ты её избегаешь. Она «очень обеспокоена твоим состоянием». Цитирую.

Соня села. Хотела снять свитшот, переодеться – и остановилась.

Не хотелось.

Не то чтобы он не снимался. Физически – всё нормально, руки двигаются, ткань тянется. Но снимать его было… неправильно. Как выйти из тёплой ванны в холодную комнату. Как отпустить чью-то руку.

– Соня? Ты там?

– Да. Жду.

Она повесила трубку и посмотрела на рукав.

Швы. Серые, ровные. Она их шила ночью, уставшая, без выкройки. Они должны были получиться хотя бы немного кривыми. Хотя бы где-то.

Они были идеальными.

Соня провела пальцем по строчке. Стежки – ровные, один к одному. Как машинная вышивка. Как будто не она шила, а кто-то, кто не умеет ошибаться.

– Всё таки… хорошо сшила, – сказала она.

Свитшот молчал. Он был тёплым и уютным, и в нём хотелось жить дальше.

Соня встала. Включила кофемашину. Обогреватель щёлкнула, загудел.

Через пятнадцать минут придёт Маша с молоком и плохими новостями.

День начинался.

Глава 2. Молоко и плохие новости

Маша пришла через двенадцать минут. Соня уже знала, что «пятнадцать минут» у Маши означает «где-то между десятью и сорока, в зависимости от того, встречу ли я по дороге кота».

Дверь открылась без стука. Маша входила в студию как к себе домой – потому что ключ у неё был, и потому что понятие «личные границы» она воспринимала как что-то из западных сериалов.

– Молоко, – сказала Маша, ставя пакет на край раскроечного стола. – Отборное. Отобрали у каких-то очень грустных коров, судя по картинке.

– Убери от ткани.

Маша переставила пакет на подоконник. Потом посмотрела на Соню. На свитшот.

– Это что?

– Свитшот.

– Вижу, что свитшот. Откуда?

– Сшила ночью.

Маша моргнула. Потом подошла ближе, потрогала рукав – Соня чуть отступила, непроизвольно.

– Ночью, – повторила Маша. – Вместо сна.

– Вместо.

– Из-за налоговой?

Соня не спрашивала, откуда Маша знает про налоговую. Маша знала всё. Не потому что подслушивала – просто у неё был талант появляться в момент, когда человек уязвим, и задавать правильные вопросы. Или неправильные. Или никаких – просто стоять рядом с молоком и ждать.

– Не из-за налоговой. Просто… захотелось.

– Угу, – сказала Маша. – «Захотелось». Ночью. Без выкройки.

– Откуда ты знаешь, что без выкройки?

– Потому что он на тебе сидит как влитой. А ты полтора года не шила себе ничего и наверняка забыла свои мерки.

Соня промолчала. Маша была права.

– Ладно, – Маша достала из пакета вторую вещь – бумажный свёрток, пятно жира на дне. – Пончик. Тебе. С заварным кремом. Не спорь.

Соня не стала спорить. Пончик лёг на стол рядом с кружкой цвета выцветшего неба.

– Так что там с Вероникой?

Маша села на диван – на продавленную левую сторону, как обычно. Вытянула ноги.

– Она звонила мне вчера в одиннадцать вечера. В одиннадцать, Соня. Я уже спала.

– Ты никогда не спишь в одиннадцать.

– Это не важно. Важно, что она могла разбудить меня, если бы я спала. И она сказала, – Маша изобразила кавычки пальцами, – что ты «закрылась», что она «чувствует дистанцию», и что ей «больно видеть, как ты избегаешь близости».

Соня откусила пончик. Крем был сладкий, ванильный. Хороший пончик.

– Я не избегаю близости. Я избегаю Веронику.

– Это я ей и сказала.

– Маша.

– Что? Она спросила – я ответила. Это называется «здоровая коммуникация». Она сама так говорит.

Соня подавила смех. Не получилось до конца – фыркнула в пончик.

– И что она ответила?

– Она сказала, что я «транслирую твою агрессию» и что это «тревожный симптом созависимости».

– Она использовала слово «созависимость»?

– Она использовала слово «созависимость», – подтвердила Маша. – И ещё «травма», и «триггер», и «границы». Всё любимое.

Соня доела пончик. Вытерла пальцы салфеткой. Маша смотрела на неё – внимательно, без улыбки.

– Сонь.

– М?

– Ты нормально?

– В смысле?

– В прямом. Ты как?

Соня подумала. Честный ответ был: не знаю. Вчера – письмо из налоговой, шестнадцать тысяч, четырнадцать дней. Ночью – свитшот, который она сшила в каком-то странном трансе. Утром – пять часов сна и ясная голова. Свитшот, который не хочется снимать. Швы, которые слишком ровные.

– Нормально, – сказала она. – Правда. Выспалась даже.