Адерин Бран – Одушевлённые (страница 4)

Она причитала над мужчиной, как мать, и Саша попыталась привести её в чувства. Паника ей была совершенно не нужна. Нужно было чем-то занять женщину.

– Спокойно! Платок есть?

Саша старалась говорить коротко и чётко. Обычно это помогало людям встряхнуться и не впадать в буйство. Помогло и на этот раз. Женщина дёрнулась, как от пощёчины, и послушно полезла в карман, откуда вытащила чистый платок. Саша пришлёпнула на место болтавшиеся на лоскутах куски кожи пострадавшего и кивнула женщине:

– Сюда положите, прижмите! – скомандовала Саша, и женщина послушалась. – И глаз ему прикройте, чтобы кровь не попала.

Вот и хорошо, все при деле. Мужчина активно помирает на асфальте, женщина держит ошмётки его кожи, Саша прижимает сосуд пальцем и контролирует пульс другой рукой. К сожалению, она перекрыла только главную течь, но не всю, вокруг головы мужчины на асфальте появилась кровавая лужа. Пусть маленькая, но от этого не менее устрашающая. Быстрее, Олегыч, быстрее же!

Краем глаза Саша видела между мельтешащих машин и чьих-то ног, что из приёмного покоя вышли двое санитаров с каталкой и, увидев столпотворение у остановки, припустили к ним уже бегом. Зеваки, как всегда, служили отличным ориентиром для медиков. И чем больше толпа, тем страшнее то, что она окружает.

– Он выживет? – дрожащим голосом спросила женщина.

– Вы его мать? – не поворачивая головы спросила Саша.

– Хуже. Я его босс, – бросила женщина.

Саша хмыкнула, но на вопрос всё же ответила:

– Если продержится до операционной, я его починю, – голос её звучал увереннее, чем она себя чувствовала.

– Обещаете? – дрогнувшим голосом спросила женщина.

– Да, – твёрдо ответила Саша.

Она сделает всё, чтобы этот мужчина выжил. «Не в мою смену», – как говорят.

К ним подбежали санитары. Под её чёткие команды в четыре руки они погрузили пострадавшего на каталку и покатили её в сторону приёмного покоя. Саша не отрывала рук от головы мужчины. Его срочно нужно зашить. Лужа крови на асфальте была слишком большой. А сколько ещё крови осталось в салоне? Судя по бледности и мельтешащему пульсу, много. Слишком много.

В приёмник они вбегали через несколько минут, в коридор навстречу им вышел Олегыч.

– Ты чего панику развела? – грозно начал он, упирая руки в бока. – У меня тут полный приёмник с мозгами наружу! Что у тебя там?

– Множественные скальпированные, поднимайте в операционную! Срочно! – выпалила Саша.

Олегыч перевёл взгляд на лежащего на каталке мужчину и цветисто выругался, а потом поднял на Сашу затравленный взгляд. По её спине побежал холодок.

– Нет у меня операционных, – произнёс он тихим извиняющимся тоном.

– То есть, как?! – вскричала пассажирка авто, начальница водителя.

– Нейрохирурги всё заняли. А где не было оборудования для них – там тяжёлые сейчас, – ответил Олегыч ещё тише.

Сердце Саши упало. Она затравленно окинула взглядом заполненный коридор приёмного покоя, бессознательных там не было. Больных принимали в соответствии с тяжестью их состояния, и пусть этот мужчина на очереди обещал быть следующим, но операции, особенно нейрохирургические, могли длиться часами, и прерывать их на полпути никто не будет. Он мог просто не дождаться помощи. И не доехать до другой больницы.

– А смотровая? – уцепилась Саша за соломинку.

Голос её стал тонким, как у девчонки. Она едва не дала петуха от страха.

– Тоже, – коротко ответил Олегыч.

Рядом с Сашей бессвязно взвыла пассажирка. Думай! Думай! Нельзя же просто опустить руки! Пока жизнь ещё теплится, нельзя сдаваться! Он же всё ещё дышит, Саша пальцами чувствовала биение его сердца! Нужно сделать всё, чтобы оно не оборвалось.

– Дайте процедурный бокс! – неожиданно для самой себя выпалила Саша.

– Что? – нахмурился Олегыч.

– Сама зашью! Бокс есть? – рявкнула Саша и осмотрелась, будто ждала, что сейчас с фанфарами и конфетти откроется нужная дверь.

Олегыч посмотрел на неё долгим взглядом и наконец рявкнул санитарам:

– Тащите в третий! Сейчас Варю с набором пришлю.

С этими словами он резко развернулся и потопал в смотровую. Санитары резво развернули каталку и побежали в сторону третьего процедурного бокса.

– Останьтесь здесь! – бросила Саша дёрнувшейся за ней начальнице водителя и тут же забыла про неё.

Теперь её волновал только пациент.

Глава 3

В третий процедурный бокс с выпученными глазами влетела Варя с гремящим биксом1 в руках. Видимо, Олегыч придал ей знатного ускорения. Саша мельком взглянула на неё, намыливая руки и вернулась к своему занятию.

Она на скорую руку зафиксировала лоскуты кожи шапкой Гиппократа2, не доверив санитару перехватить их руками. Риск инфицирования таких обширных ран от её нестерильных рук и так был слишком велик, незачем узнавать, какую бесценную микрофлору сможет привнести туда санитар.

– Ох батюшки, – пискнула Варя. – Чем это его так?

Девушка, перебравшаяся в Москву из глубинки, никак не могла отделаться от специфического говорка, хотя очень старалась.

– Физраствор, систему, гепарин, деприван, бетадин, альбуцид3, – скороговоркой выдала Саша, проигнорировав вопрос.

Варя перевела непонимающий ошалелый взгляд с пациента на Сашу.

– Так он же и так в отключке… – пролепетала она.

– Живо!!! – гаркнула Саша.

Санитар подпрыгнул, а Веру будто ветром сдуло. Она вывалилась обратно в коридор, вышибив дверь собственным телом. Саша сама надела маску, шапочку и стерильные перчатки и горько хмыкнула.

Процедурный бокс не был стерильным, операции на открытых ранах здесь проводить было нельзя. Разве что гипсы накладывать или суставы вправлять. Если этот мужчина выживет и не выдаст инфекцию, это будет чудо. А в чудеса Саша не верила очень давно.

Саша окинула взглядом пациента, и её прошибло холодным потом. Руки внезапно задрожали, а дыхание сбилось. Вид окровавленного тела для неё не был в новинку и не вызывал особых эмоций.

Но этого человека она своими руками несколько минут назад вытащила из искорёженной машины. Это будило в Саше воспоминания, которые ей совсем не хотелось выпускать на поверхность. Это – не Витя. Это – совсем другой человек.

Саша повторяла про себя эту мантру. Ей сейчас совсем ни к чему колотящееся в горле сердце. Этот мужчина – не Витя. А чёрт… Она ясно видела разницу: тёмные, почти чёрные волосы, острые черты лица, атлетическое, крепкое тело бойца или спортсмена – ничего общего.

Её пациент совсем не был похож на Витю. Но всё равно, старая рана внезапно открылась, и в сознание хлынули давно задушенные переживания и мысли. У Саши была всего пара секунд на то, чтобы взять себя в руки, и Саша справилась. Не имела права не справиться. Но за эти секунды что-то всё-таки изменилось. Непозволительно.

Спасение этого пациента стало для Саши личным. Чёрт знает, почему.

Совершенно ненужные эмоции. Врачам не просто так запрещают лечить и оперировать друзей и родственников. Не из вредности, а потому, что врач должен сохранять твёрдый рассудок и холодную голову. Эмоции мешают, заставляют ошибаться, подчиняться чувственному, а не аналитическому. И если Саша сейчас же не возьмёт себя в руки, то она просто нечаянно зарежет своего пациента или проколет ему глаз дрогнувшей в ненужный момент рукой.

О господи…

Всё! Отставить панику! На размышления времени нет. Обо всех своих моральных трудностях она подумает потом. Сейчас её первоочередная проблема – порванный сосуд, а потом – скальпированные раны. Ожог на плече можно поручить той же Варе, намазать и забинтовать она справится. Нужно осмотреть всё остальное на всякий случай.

Саша встряхнулась, открыла бикс и вытащила ножницы. Как раз успеет, пока Вера притащит всё, что нужно.

– Ремень расстегни, пожалуйста, – попросила она санитара.

Мужчина понятливо кивнул и обошёл стол. Пока он сражался с брюками пострадавшего, Саша резала рукава его рубашки – переворачивать тяжёлое тело не было никакого желания. Мало ли, какие ещё повреждения они не заметили.

Авария!

После аварии Саша бы с удовольствием загнала пациента на МРТ всего от макушки до пяток, чтобы удостовериться, что у него нигде ничего не сломано! Машины! Сколько от них бед! Саша так и не удосужилась получить права. И не получит.

Толстый манжет было резать особенно трудно, но Саша поднажала и смахнула ткань с распростёртого тела. Когда лоскуты рубашки опали на кушетку, санитар присвистнул, а Саша на миг замерла. Грудь и руки мужчины от самых запястий до плеч были покрыты татуировками. Армейскими, насколько она могла судить.

Саша такого никогда не видела, но догадаться было нетрудно. Татуировки были сделаны не для украшения. Часть из них выглядела, как своеобразные зарубки, послужной список, внесённый чернилами прямо в кожу. А часть носила утилитарный характер.

На левой стороне груди у пациента была набита последовательность букв и цифр, видимо, личный номер, под ним – группа крови. Вторая положительная. Это хорошо, её всегда хоть залейся. На правой стороне над соском, задрав хвост, стоял скорпион. На руках у мужчины вились какие-то чёрные символы, Саша не могла разобрать. Только летучая мышь на плече выделялась ярко.

Всё, что не было покрыто татуировками, было украшено шрамами. Там было, кажется, всё. Два огнестрельных, в плечо и в живот, несколько ножевых, пара осколочных. На руке был след от старого ожога. Какой кошмар… Этого человека жизнь пожевала, но, похоже, подавилась и выплюнула.