Адэля Сабирова – Нериум (страница 4)

– Да-да, я поступаю плохо, – подняла глаза Винни. – Но как могу, так и зарабатываю. Ты представляешь две гурии?

Газеты отправились к своим сородичам на журнальный стол в виде слона, держащего поднос хоботом. Поднос был забит макулатурой, газеты опасливо поехали и накренились. На полу уже лежали лишние.

Поднялся ветер, разметая газеты по гостиной.

– Ты что творишь? – гневно спросила Винни, стоя в бумажном хаосе. Чистотой ее дом не отличался, но хотя бы все лежало по нужным ей углам. Первым попавшимся под руки – статуэткой балерины – она кинула в центр гостиной. Статуэтка рассеяла призрачную дымку и упала на пол, разбиваясь на крупные осколки.

– Ладно-ладно, ты можешь сказать, что не так? – спросила Винни, собирая газеты.

Тишина многозначительно промолчала. Винни спихнула газеты в беспорядке к столику. Подняла балерину, оценивая, можно ли склеить. Представлялось возможным. Винни скинула осколки в миску к осколкам других статуэток.

– Видишь, как всегда, молчишь, – Винни с упреком посмотрела на призрака. Женщина, так похожая на нее, молча смотрела на Винни, в глазах плескалось отражение боли.

– Исчезни! – крикнула на призрака Винни, чувствуя, как глаза щиплет от краски и слез. – Исчезни!

Призрак стоял, не шелохнувшись. Винни схватила подушку с дивана и бросила в призрака. Дымка рассеялась лишь для того, чтобы снова появиться поодаль. Схватив еще одну подушку, Винни набросилась на призрака размахивая подушкой, она неистово кричала, вкладывая всю свою боль.

Отпустило. Крик до срыва голоса помог. Полегчало. Винни обернулась. Матери не было. Выдохнув, она вытерла глаза, зашипела от боли. Проморгалась, взглянула снова в зеркало, оттуда, ожидаемо, отразилась зареванная она же – макияж снова поправлять. Решив заняться этим позже, она подхватила куртку со стула у окна. Это окно выходило на широкую мостовую. Людей было мало: рабочее время для большинства, нерабочее для дома Клинышны. Достала из внутреннего кармана завязанный пакет и музыкальную шкатулку.

– Жалко-жалко, – Винни покрутила шкатулку в руках. Хорошая вещица могла бы достаться хорошей душе.

Порыскав в холодильнике что-нибудь съестное, Винни достала шоколадный батончик. Быстро проглотив углеводов «для мозгов», она пошлепала по каменной лестнице наверх. Пол холодил ноги в шерстяных носках. Скоро осень войдет в свою полную силу и отопления перестанет хватать, придется топить грубку. Будет тепло, несомненно, но вот сколько муки с этим.

В комнате на втором этаже, по совместительству спальне, у северо-восточного угла стоял алтарный камень. Он мало чем отличался от камней для подношения богам в храмах. Столб около метра в высоту, сверху выбитая выемка с миской внутри. В центре столба сквозное овальное отверстие чуть больше банки газировки в высоту. В отличие от храмовых столбов миска у Винни была позолоченная, а не медная, и в отверстие все исчезало. Будь то пакет, будь то жестянка. Этого Винни себе объяснить не могла. Но она многое себе объяснить не могла, поэтому и не пыталась.

Присев на колени перед алтарем, обрамленным красным бархатом, Винни положила пакет в позолоченную миску. Сосредоточилась, смотря на кирпичную голую стену над алтарем. Обряд не был необычным или ярким. Все происходило обыденно и как-то даже невзрачно. Винни в первый раз расстроилась, но потом поняла, что это как раз-таки не плохо и практично. Особенно когда призраков скапливалось много.

Вся обрядность, яркость, жжение перьев и свечей, а также невнятное бормотание да закатывание глаз – показуха для наблюдателей. Чаще к Винни обращались идиоты, что были уверены о наличие призрака в их доме или порче и не отставали от Винни, когда она опровергала их мнение. Спустя время она привыкла работать на показ, очищая дома от несуществующих призраков, прованивая их жженными перьями и пачкая сажей и воском. Было бы хорошо еще потроха по стенам размазывать, но это дорого.

Обряд отпускания души состоял из концентрации. Концентрации над призраком в взвешивании пороков и выявленных положительных качеств. Вдонья Митропог какая-никакая, а была матерью, что очень ценилось, а также разрешала работницам обучать своих детей у дорогих учителей. Винни еще пыталась вспомнить положительные черты Вдоньи, память услужливо все удалила. Решила, что хватит, порок самолюбия не сильно уж плох. Тут даже, возможно, и впрямь смерть просто пропустила Вдонью по списку. Такое тоже случалось.

Пожав плечами, Винни развязала пакет и немного подождала. Призрак Вдоньи Митропог не появился. Обряд был проведен. Пакет она по привычке сунула в овальное отверстие, очерченное символами. Вспыхнул огонь. Пакет исчез. Теперь точно призрак не сможет вернуться в этот мир.

В какой именно мир попадали призраки, Винни не знала, как и что с ними случается дальше. Да и знать особо не хотела. В записях матери было кратко написано, что отпускание призраков – дело праведное и полезное. Винни привыкла доверять матери. Та даже в своем послесмертии ни разу не обманула и не подвела.

Повертев в руках музыкальную шкатулку, Винни закусила губу. Что делать с этим призраком она не знала. Можно закопать в подвале, куда отправлялись все неподдающиеся упокоения. Но интересно было вызвать и порасспрашивать, а для этого нужно было время, силы и уверенность. А также подготовка. Глубоко вздохнув, Винни поставила шкатулку на позолоченную миску, села поудобнее.

Трель звонка разнеслась по тишине дома.

Винни вздрогнула и закатила глаза. Этот день стал слишком насыщенным для одинокой отчужденной жизни Винни. Трель звонка не замолкала, без пауз и перерыва звонок надрывался пока Винни прятала шкатулку в бархат за алтарем, пока вставала с колен, разминала их и спускалась. Звонок сдался от напора, крякнул хрякнул и замолк. Сразу же раздался напористый стук в дверь.

– … я люблю виски безо льда, дорогуша, запомни, – продолжал говорить новый гость, когда Винни открыла дверь.

– Не наливайте ему, – крикнула за порог Винни, зная уже, что там столпилась добрая половина работниц Клинышной. – Ненавижу пьяниц.

– Ты ничего не понимаешь в веселье, – усмехнулся Натан и прошел внутрь, размахивая черной папкой. – Старый друг, пара глотков виски и разговор уже…

– Не про ресторан Леппо? – подняла бровь Винни, шагая за Натаном в гостиную.

– Еще немного и я поверю, что ты экстрасенс, – широко улыбнулся Натан, присаживаясь в кресло.

– Я не читаю мысли – я читаю газеты, – криво улыбнулась Винни.

– Там очень и очень любопытно.

– Верю, но не по адресу, – Винни прошла мимо кресла на маленькую кухоньку. – Есть будешь?

– Нет, – ответил Натан.

– Ну и прекрасно, – рассматривая пустой холодильник, буркнула Винни.

– Что? Я говорил, что ты тихо разговариваешь? Тебя не слышно.

– Ничего, – подвела итог осмотра Винни и одновременно ответила Натану. Есть хотелось, а вот общаться не очень.

– Тебе стоит на это взглянуть, – помахал папкой Натан.

– На кровь и мозги по всему ресторану, – скривилась Винни. – Нет уж. Не любитель. Меня всегда интересовало: почему убийцы не убирают за собой?

– В смысле?

– Ну, как чистильщики. Замыли бы следы, тела в море, и все. Нет тела – нет дела, так, вроде, говорят.

– Да, двадцать два трупа через весь Нериум тянуть в море. Удивительно, почему бы не прибраться. Да там весь ресторан в крови и мозгах. Отвратительное зрелище.

– И ты мне предлагаешь на это смотреть, – усмехнулась Винни, присаживаясь на диван.

– Ты вроде как работаешь с мертвыми.

– Но не с их внутренностями. Тем более это правда не ко мне.

– Уже была там, – резко посерьезнев, произнес Натан, смотря прямо в глаза Винни.

– Нет, – неловко поерзала под этим взглядом Винни. – Просто в моем ремесле: нет головы – нет души.

– Что-то новенькое, – ответил Натан. – Но я не спрашивал.

– То есть? – замерла Винни.

– Ты там была.

– Ты меня разыгрываешь?

– Нет. Все в папке, – Винни покосилась на твердо зажатую в руках Натана папку.

– Я еще не совсем того, меня там не было.

– Ты пробегала мимо, ровно за пару мгновений до инцидента.

– Фу-у, – выдохнула Винни, давно уже не уверенная в своей памяти. – Это не значит, что я там была. Признаю, вчера пришлось побегать по Нериуму, но это чисто по работе.

– Бегала, значит?

– Натан, – умоляюще протянула Винни.

– А ревела сегодня тоже из-за работы? – расслабившись, Натан откинулся на спинку кресла.

– Что? – подскочила Винни, бросаясь к зеркалу. – Черт, я не плакала. Я умывалась, и оно…

– Не оправдывайся. Оправдываются виновные, ты разве не знала.

– Не я работаю в службе безопасности, чтобы такое знать, – буркнула Винни, размазывая макияж.

– Я знаю, что ты не виновата. Просто камеры показали тебя, бешено несущуюся, словно от зверя какого убегала. Все в порядке?

– Да. У меня хотя бы голова в целости, – вернулась на диван Винни. – И я правда не плакала. Откуда у нас в городе камеры?

– Леппо богат, – снова широко улыбнулся Натан, оголяя белоснежные зубы. – Точно не хочешь взглянуть? – он покрутил папкой. – Тебя там, правда, нет.

– Тогда уж точно не надо. Ко мне заходил этот Грегли Леппо, просил порчу снять.

– Согласилась, – усмехнулся Натан.

– Две гурии, – не смогла не похвастаться Винни.

– Нормально, – присвистнул Натан.

– Ой, тебе ли завидовать, – улыбнулась Винни, рассматривая ухоженного красивого мужчину в дорогом костюме и коричневом шерстяном пальто, что вальяжно раскинулся в ее потрепанном кресле.