Адэля Сабирова – Нериум (страница 6)
Взлетели газеты, что она утром скинула в привычное для них место. Среди звука и вихря стояла призрачная мать, которую газеты не задевали, и ошарашенная Винни, на которую эти самые газеты сыпались.
– Нет, мама! Отпусти меня. Дай мне жить! – крикнула Винни в вмиг создавшуюся тишину. С легким шорохом падали последние газеты. Разом замолкли радио и погас телевизор, печально дзынькнула микроволновка. Мама все так же стояла в углу комнаты, за окном стремительно темнело.
– Ну что? – нервно спросила Винни, смотря на упавшую последнюю газету.
«От разнообразия вкуса взорвались головы», – гласил заголовок.
– Но там же ничего нет, – посмотрела она на мать.
Ответила тишина. Призрак вздрогнул и исчез.
– Да черт! – выругалась Винни. – Хорошо.
Включив свет, Винни попыталась навести порядок в гостиной, проверила пистолеты на заряд, из кладовки достала свежую банку краски. На всякий случай решила прихватить с собой гранату-ежика – тоже новшество с барахолки, на которой в Кобольде можно было найти все, что хочешь. Как правильно обращаться с тяжелой шишкой она знала только в теории. Покрутив в руках, она кинула ее в один из карманов куртки, опасаясь взорваться самой еще до начала мероприятия.
За окном вечер снова прятал остров в темноту. Разгорались огни дома Клинышны. Широкий проспект Кобольда еще показывал признаки жизни яркими огнями и красками, но чем дальше вглубь, тем темнее и опаснее было окунаться в Кобольд. Только знающие с детства этот город могли беспрепятственно пересекать его кварталы. Винни двигалась в темноте медленно, на память заныривая в подворотни, проходя узкие арки домов.
Возле третьего входа в Нериум, шурша бумажными красными фонариками, расположилась закусочная Ким. Несколько поколений назад на остров Нериум приехала чета корейцев с бизнесом и амбициями. Нериум их не принял, сослал в Кобольд, где они и обосновались, под косыми взглядами местных. Спустя года их еда нашла редких почитателей, бизнес жил своей маленькой жизнью, не процветая и не угасая под упрямством продолживших род. Ким уже перемешали свою кровь с островитянами, но упорство оставляло за ними закусочную, в которой рыбу можно было попробовать под другим соусом и с иной подачей.
В закусочной Винни решила дождаться глубокого вечера, смотря на одиноких львов, которые направили свои морды в сторону Кобольда. Каменные животные, обреченные долго умирать под непогодой острова. Винни вновь и вновь удивлялась живучести людей, которые сотни лет назад отыскали этот остров и решили его заполонить. Остров, над которым постоянно висело серое небо, срываясь мелким дождем, где лето длилось месяц, а зима – бесконечность. Остров, на котором так тяжело было выращивать хоть что-то, но люди приспособились и к этому. А те, кому не досталось места под солнцем, чьи жизни протекали в Кобольде и вовсе довольствовались каменистой землей, мхом и сыростью. Ни домашнего скота, ни огорода. Камень. Кругом сплошной камень, не приносящий ни богатств, ни счастья. Но люди жили и выживали, оставляя после себя призраков.
Призраки оставались на месте своей смерти три дня, до оплакивания, согласно религии. Либо это было связано с чем-то другим. Но после трехдневного пребывания на одном месте, они срывались и куролесили по всему острову. В основном досаждая своим обидчикам. Когда Винни было скучно, она листала некрологи и сразу приходила на место смерти, если вход на это место был свободный. Если же что-то не совпадало – она ждала, что к ней кто-то придет, либо призрак, принося с собой плату в виде знаний или тайных сокровищниц, либо живой, кому не повезло. Либо, в исключительных моментах, приходили озлобившиеся, если они не застревали в каких-нибудь домах и не досаждали живым.
В закусочной Ким, Винни ждала глубокого вечера и раздумывала над происшествием в ресторане. Почему у стольких людей разом взорвались головы? Почему это произошло раньше с теми беднягами на пляже? Почему мама так настаивала на том, чтобы Винни взялась за это дело? Всему, абсолютно всему должно быть разумное объяснение. Ведь если его нет, то его просто не нашли. Винни не очень хотела ввязываться в эту историю, но любопытство гнало ее, как и настойчивость матери.
Ветер разнес звук колоколов, девять ударов. Скоро мирный Нериум отойдет ко сну, пробудится Кобольд. Мимо львов Винни прошла в окружной. Район, в котором домики еще были каменные, не покрытые снаружи ничем, с печными трубами. Одноэтажные строения располагались на хорошем расстоянии друг от друга, кое-где виднелись амбары, где-то следы живности. Здесь водился скот, чахлый и худой, но пропитание. Окружной длился не долго. Десяток дворов, разделенных каменными глыбами, широкий проспект, отделяющий окружной от самого Нериума. По проспекту носились машины, одиноко высвечивая под колесами брусчатку.
За проспектом появлялась цивилизация: фонари, освещающие улицы; забегаловки и кафе; припаркованные машины, мопеды да велосипеды. Здесь улицы сходились лучами к побережью. На семи основных находились респектабельные магазины, музей, театры, кинотеатр, да рестораны, – все увеселительное. По этим проспектам и устраивали променад женщины всех возрастов, нашедшие богатого спутника жизни. В Нериум работающая женщина – редкость, а потому и презираемая редкость. Работающих женщин в основном нанимали с окружного, иногда и с Кобольда.
Среди красивых девушек, медленно шагающих по проспекту, Винни чувствовала себя серой вороной, хотя, по сути, было наоборот. Яркая Винни среди серо-шерстяных девушек. Девушки держали осанку, Винни сутулилась. Девушки шли медленно, словно плыли, Винни топала массивными ботинками по мостовой. Девушки плавно жестикулировали, Винни неуклюже размахивала руками. Несмотря на то что Нериум и Кобольд являлся одним большим городом, в котором люди свободно перемещались, жители Нериума редко заходили на территорию Кобольда. А жители Кобольда лишь при необходимости посещали Нериум.
В Нериум дома возвышались на несколько этажей и принадлежали одной семье. Кое-где взмывали в небо замки, но бывали и приземистые терема. Здесь жили владельцы шахт, карьеров и цехов. Здесь находились и дома Советников, управляющих городом и всем островом.
Нериумом правил Совет, состоящий из семи человек. Все вопросы острова решались на обсуждениях Совета, в которые входил Советник Нериума и самый влиятельный из них – Кор Барлин. Он решал за экспорт и импорт, а также за всю внешнюю политику острова. Советник окружного, который поддерживал сельскохозяйственную часть и следил за своими жителями. Советник северных шахт и карьеров, что добывали железо и руду, а также уголь и драгоценные камни, которых было не так уж и много, но каждый раз находили все новые и новые залежи все в более труднодоступных местах. Советник моряков и рыбаков, что следил за крупными и мелкими портами и добычей рыбы. Главный храмовник – пятый Советник – отвечал за религиозную часть острова, пытался популяризировать храмы и не давать хода другим религиям, представители которых приезжали на остров. Главнокомандующий армии, которая на острове практически отсутствовала, – шестой Советник. Ему подчинялась и полиция города, и все охранные предприятия.
Здесь же находился и дом седьмого Советника – Дорима Роггила – Советника Кобольда. Право занять место в совете передавалось по наследству, за редким исключением. Семейство Роггил давно покинуло сам Кобольд, несколько поколений сменилось. Винни поражалась, как Советник Кобольда мог отвечать за то место, которое живет отдельной жизнью, не повинуется Советнику и о жизни в котором, Советник даже не знает.
Кроме Винни это интересовало и остальных. Не имея четкой власти, Кобольд негласно распадался на мелкие районы, которые держали основательные лица Кобольда. Винни жила под управой Клинышны и по ее законам. Законов она не знала, но пока вроде бы и не нарушала. Клинышна пару раз в год обращалась к Винни, чтобы та почистила ее владения от злых духов. Винни брала плату и устраивала представления, задумываясь о своей жизни, если вранье вскроется. Но после Винни Клинышна звала хромовников, которые заселяли те же самые владения духами хорошими. Равновесие лжи было соблюдено.
В раздумьях Винни остановилась перед стеклами ресторана. Вывеска «Леппо» тускло отражала уличные фонари, на двери висела табличка «закрыто», а окна все так же красовались серо-розовыми непроглядными разводами. Дернула ручку в надежде, что дверь поддастся. Дверь, как и ожидалось, была заперта. Покрутив головой и подождав пока редкие прохожие удалятся подальше, Винни юркнула в узкий переулок, к входу на кухню, который заприметила еще днем.
Дверь легко поддалась отмычкам и умению с детства ими орудовать. Винни зашла внутрь и прикрыла за собой дверь, с тихим щелчком поставила банку краски у входа и достала фонарик из очередного кармана куртки. Фонарик, пару раз мигнув разгорелся теплым светом. Кухня изменилась, потеки крови, костей и мозгов растерли по металлическим стенам, смазав все в единое серо-розовое пятно. Уборщики явно были наняты за дешево и из Кобольда, люди, не чурающиеся любой работы. Осторожно ступая по каменному полу, Винни прошла ко входу в зал ресторана. Прислушалась. Вокруг царила тишина, изредка нарушаемая проезжающими мимо ресторана автомобилями.