Адельфина Призрачная – Оборотни Полярного Барроу. Любовь среди льдов (страница 7)

Он хмурит брови и криво улыбается, как будто я смолола ерунду.

– Ты находишь меня симпатичным?

Сама себя в тупик загнала.

– Это очевидно. Ты красив.

Он довольно улыбается. Получил свою дозу признания.

– Но красота не главное. Так что не зазнавайтесь, Эйдан Уильямс.

– Поэтому ты хотела избежать свидания? Не хватило других качеств?

– Так это свидание? – Подначиваю я.

– Хотелось бы верить, что да.

Наверное, щеки краснеют, а я невольно смеюсь. Сама же активно изучаю цвет своих черных сапог с налипшим на носках, снегом.

– Расскажи о себе? Как я понял, ты местная? Моему отцу ты сказала, что вы вернулись спустя пятнадцать лет, – Мы выходим на скользкую дорогу, и парень сильнее прижимает мою руку локтем к себе. Я не сопротивляюсь. Даже в пуховике чувствую жар от младшего Уильямса, – Почему решили податься назад? Большая часть местных мечтают уехать из Уиткиагвика.

– Отец сомневался, что удастся найти дом. Поэтому поначалу мы думали податься в Уэйнрайт, – пожимаю плечами, – Но Анка родился здесь, да и я тоже. После смерти мамы тянуло к родным берегам. Знаешь, я ведь не нахожу Барроу депрессивным. Мне правда нравится жить на краю Аляски.

В карих глазах вижу одобрение. Брюнет перехватывает меня за руку. Это приятно и теперь, вроде как стало можно.

– И почему я не удивлен?

– И правда. Недоступная, закрытая заучка выбирает для себя берлогу поспокойнее.

Смеемся. Между нами весна, чувства расцветают. А еще я начинаю замечать хоть что-то, кроме красивых глаз молодого мужчины. Обращаю внимание на то, что Эйдан идет по улице без шапки и в расстегнутой пуховой куртке. На руках нет перчаток, а свитер под курткой тонкий. Конечно, он выгодно подчеркивает спортивное тело, но как быть с холодом? Неужели Уильямс настолько горяч, что не мерзнет?

Другое дело я – застегнута на все молнии и кнопки, сверху длинные шарф, а теплая шапка натянута прямо до бровей. Из-за влажности и при минус пятнадцати мороз пробирается под одежду. Не понимаю, как Эйдану удается не стучать зубами.

Под разговоры о моей недоступности, мы сворачиваем с Авеню на Стивенсон стрит. От поворота по прямой метрах в двухстах стоит наш с Анка маленький дом. Вот только за все это время я не упомянула, где живу и как дойти. Нас вел молодой Уильямс.

– Куда мы идем?

– К тебе, – парень указал рукой вперед, – Или ты передумала? Могу увести тебя к дяде Биллу на пиццу. Но тогда ты останешься без горячей ванны!

– У меня душевая и, Эйдан, я не о том! Я хотела сказать, откуда ты знаешь куда идти? Я не говорила тебе, где живу.

Мой вопрос не только не смущает высокого брюнета, но и провоцирует в нем хищную улыбку. Парень будто специально выдерживает паузу и наклоняется ко мне. На черные глаза падает тень, а губы так близко к лицу. Эйдан шепчет на ухо, – Я следил за тобой, Руби.

– Ты шутишь? Это правда?

– Частично, – Уильямс удерживает меня от попытки отойти, а сам смеется, – Да брось, Руби! Я не маньяк, но адрес знаю.

– Откуда?

– Ничего противозаконного. Просто подсмотрел твой адрес в резюме у Руфь. Ты забыла, что живешь в Барроу? Я эти дома наперечёт знаю. С закрытыми глазами скажу, какие пустовали до аренды.

Я все же высвобождаю руку и толкаю здоровяка в плечо. Вот еще, задумал меня дразнить! Ему смешно, а у меня прошлая ночь выдалась тяжелой. Того и смотри, заработаю фобию, ожидая под окном незваного гостя.

– Теперь сомневаюсь, что можно пускать тебя в свой дом.

– А придется! Бойлер сам себя не починит.

– Умеешь убеждать.

Да и я не дам заднюю. Признаться, мне приятно внимание. Но когда мы подходим к двери, сердце все-таки предательски стучит быстрее. Там, внутри, мы останемся наедине друг с другом. Это другое. Особенно с тягучей лавой напряжения, которое я испытываю, когда Эйдан подходит так близко, что я могу чувствовать его приятный аромат горьких трав.

Ключом попадаю в замок не с первой попытки, затем вхожу и включаю свет. Стараюсь не смотреть на Эйдана. Торопливо скидываю с себя сапоги, куртку на крючок, а рядом мелькает рука молодого Уильямса. Он вешает верхнюю одежду рядом с моей, а когда я оборачиваюсь, молчит. Желваки на его скулах двигаются, в глазах отражение ночи. Я шумно сглатываю и хрипло говорю, – Можешь пройти на кухню. Сделаю тебе чай.

Ныряю под руку брюнета и быстро подхожу к холодильнику. Как будто мне нужно что-то достать в качестве угощения, но сообразить, что именно – не удается.

Черт побери, это была плохая идея. Я ведь действительно не могу ни о чем думать! В голове туман, дышать тяжело, а губы пересохли.

Как же он красив. Будто бог в этих ледяных, забытых миром, краях. И в нашем маленьком доме Эйдан стал еще выше и сильнее. Его темные волосы, брови и ресницы рисуют образ демонической привлекательности. Я хотела бы здесь и сейчас забыться в объятиях молодого мужчины, ощутить вкус поцелуя, таять от прикосновений крепких рук… Но этого не будет. Я не допущу. Не выставлю свои чувства напоказ.

Глава 9. Бойлер

Чай греется, а в холодильнике не нахожу ничего путного, чтобы предложить особенному гостю. Даже десерт, который обычно припасаю для отца, закончился. Но пока не вскипела вода, нужно что-то делать, и я показательно суечусь.

– Эйдан, присядь, я сейчас. Пять минут…

Не оборачиваюсь, но слышу, брюнет вошел в комнату. Выставил стул и молча присел. Пол под ним заскрипел. Еще один большой мужчина в моем доме, помимо отца. Улыбаюсь сама себе. Мужчина, да не твой, Руби!

С верхней полки сушильного шкафа достаю пару кружек, завариваю листовой чай крепким кипятком и сажусь напротив. Улыбаюсь, а губы аж сводит от волнения. Чего не скажешь об Уильямсе. Парень спокоен и сосредоточен.

– Немного заварится.

– У вас очень уютно, – брюнет осматривает маленькую кухню, – Дом с видом на океан. Удачное стечение обстоятельств или?

– Да, мы вроде как выбирали его, – пожимаю плечами, – Правда вариантов было немного.

Кухня, она же столовая, нравится и мне самой. Основная ее часть, включая холодильник и мойку расположена слева, а справа прямо к стене прикручен небольшой подвесной стеллаж с сувенирами Барроу. Рядом стоит старое кресло с обивкой в красную клетку, журнальный столик диаметром сантиметров в шестьдесят, а на нем гордо водружен старинный радиоприемник. Не обходится и без торшера с пожелтевшим абажуром. Отец любит проводить здесь время, слушая новости, любимых исполнителей и наблюдая за горизонтом.

А вот обеденный стол нашел место прямо у широкого трехстворчатого окна с красными занавесками. Он из дуба, на одной ноге и настолько крохотный, что за ним не сможет уместиться больше двух человек. Самое то для нас с Анка.

– Наверняка у твоего отца были связи. Иначе не представляю, как вам удалось заселиться сюда.

– Были. Здесь много друзей времени его молодости. Например Руфь, ее ты знаешь.

– Видел, как она переживала за тебя.

– Да, она чувствует ответственность и перед Анка и перед Уэйном.

Я берусь разлить чай, пододвигаю к себе кружки и наполняю их горячим ароматным напитком. Эйдан внимательно наблюдает. Его губы трогает едва заметная улыбка, а взгляд цепляет легкую дрожь в руках.

– Ты волнуешься?

– Немного, – признаюсь честно, – Редко принимаю гостей. Совершенно не знакома со всеми правилами приема.

– У тебя отлично получается.

– Спасибо.

Разговор идет туго. Особенно когда с тебя глаз не сводят. Я не могу перестать думать о том, как выгляжу. У меня не было возможности оценить себя. Наверняка волосы взлохмачены, а черная одежда придает броскости. Но может оно и к лучшему. Особенно сейчас.

– Столько фотографий, – Уильямс светлеет, отвлекаясь на стену у выхода в коридор. На ней развешаны семейные карточки в рамках, – Это ты и отец?

– Да, Анка решил развесить их здесь. Он так ностальгирует по временам юности по вечерам за чашкой чая.

Эйдан щурится и удивленно косится то в мою сторону, то снова на стену. Как он вообще что-то смог разглядеть? Мы сидим достаточно далеко, а фотографии маленькие.

– Он инуит?

– Да, – Подтверждаю я. Давно не слышала этого слова, отец любил называть нашу этническую группу эскимосами, – Догадываюсь, почему спросил. Мы не похожи.

– Нет, вернее, да. Совсем.

– Знаю, но так бывает. Я в маму, а от Анки взяла упрямый характер и любовь к холоду.

– Прости за прямоту: он родной отец?

– Да, родной. И, если быть честной, я нахожу сходство. Нужно показать тебе фотографии юности Анки и тогда ты тоже их увидишь. Но они у меня в альбоме.

– С удовольствием посмотрю, – Эйдан делает первый глоток чая и тут же морщится. Но вовремя спохватывается, замечая, что я смотрю, – Так, что это я, обещал починить бойлер, а сам пью чай! Делу время! Покажешь мне, куда идти?