Адельфина Призрачная – Оборотни Полярного Барроу. Любовь среди льдов (страница 4)

Я надеваю куртку, беру моток светодиодной ленты, крючки и стремянку. Довольная ухожу на улицу и начинаю свое кропотливое дело. Вот только одной побыть не удается. Я слышу колокольчик и, стоя на стремянке, вижу знакомые хищные глаза.

– Значит, Руби?

Улыбается своей очаровательной улыбкой. Ямочки на щеках и цветущая молодость. Даже в тусклом оранжевом свете фонарей он хорош.

– А ты Эйдан? Спасибо, что заступился за меня.

– Не за что. Не хотелось, чтобы такая старательная девчушка осталась без работы.

На это я ничего не отвечаю, делая вид, что занята гирляндой.

– Тебе помочь? Могу подстраховать.

– Нет, спасибо, я справлюсь.

– После твоего неудачного поворота? Я не уверен.

Чего он добивается? Заигрывает со мной? Нет, я не попадусь на крючок такого, как Эйдан. Ни за что!

– А ты поверь на слово и…

Хочу повернуться и, как назло, передняя часть стремянки соскальзывает с ледяной корки. Конструкция слетает на снег и накреняется. Я неизбежно падаю и не на асфальт, а прямиком в объятия младшего Уильямса. Мы встречаемся нос к носу. Парень держит меня за талию под пуховиком, собрав его от падения вверх гармошкой.

– Поймал, – шепчет Эйдан, – Это даже не смешно.

– Проклятье, – соглашаюсь я.

Глава 5

Со мной происходит то, чего никогда не было. Потеря контроля над ситуацией. Прошло не больше получаса с момента знакомства, а я успела наследить. Не один, а целых два раза бросилась в объятия к красавчику Уильямсу. Хорошо это или плохо – время покажет.

– Можешь отпустить, – На выдохе прошу я, – Стою на ногах.

– Больше не упадешь? – Сглотнув от напряжения, цедит брюнет.

– Вполне.

Эйдан неохотно отпускает меня и отходит назад. Побеждая неловкий момент, я протягиваю ему скотч и ножницы.

– Поможешь? Раз уж ты предложил…

Уильямс младший криво улыбается и берет в руки инструмент. С его ростом и стремянка не нужна. Парень легко дотягивается до верхней рамы. А я прохожусь по нижней. Следом так же слаженно мы украшаем вторую и третью створки.

Я молчу, Эйдан наблюдает. Все же мне не кажется, в его взгляде есть неподдельный интерес.

Удивительно, пока весь город говорит об Уильямсах, как о необычных людях, сами Уильямсы обращаю внимание на меня. Может после Лоуренса я выделяюсь на фоне остальных?

– Похоже, что все, – я складываю остаток крючков в карман и протягиваю руку для рукопожатия, – Благодарю за помощь! Вдвоем мы справились куда быстрее.

– Рад стараться, – Эйдан кривится, посмотрев на руку. Возможно, жест показался не совсем женским. Но, все же, пожимает ее, – Чем займемся дальше?

– Я не думаю, что мне потребуется помощь. Да и мистер Уильямс не одобрит такую работу. Вообще тут меня наняли в помощь.

– Я сегодня, вроде как, тоже работу прогуливаю. Так что мистер Уильямс, как ты сказала, сделает отметку в тетрадке о прилежном поведении сына.

Убедительно. Я решаю воспользоваться моментом, чтобы узнать чуть больше.

– Ты сказал, что работал в прокате.

– И сейчас работаю. У меня своя фирма, недалеко от колледжа Айсавик. Мы сдаем в прокат снегоходы.

– Слышала, – соглашаюсь, – Снегоходы здесь в цене.

– Как и люди.

Эйдан опускает взгляд к моим рукам. Я и сама не поняла, как посильнее укуталась и обняла себя. Холод часть нашей жизни.

– Да ты замерзла. Идем назад, я сделаю чай.

– Ты ведь даже не знаешь, где у нас чайник, – смеюсь я, пробираясь под его руку, в открытый проем двери. Брюнет смеется.

– Нет, я серьезно! У нас нет чайника, только кипятильник. Я поставлю воду.

Внутри я быстро согреваюсь и вспоминаю об обязанностях. Мне напоминает об этом Руфь. Теперь, после суровой встречи с Уэйном, я для нее как красный флаг. Если Уильямс тут, он должен видеть мою работу. При этом Шейла прохлаждается за кассой, как ни в чем не бывало. Посетителей нет, значит и работы.

Для Эйдана тоже находится работа. Отец занимает его сборкой стеллажа. Нам не пообщаться. А через час я должна уйти. Мое время на сегодня окончено.

– Я плачу ей двести долларов в неделю, – говорит управляющая. Уэйн и Эйдан выглядывают из-за сборки, – Просто, мы не обсудили заработную оплату Руби.

Я как раз подхожу к дверям. Накинула шарф и пуховик, застегнусь по пути. Не хотела вновь привлекать к себе внимание, но быть в тени сегодня не выходит.

– Прибавь еще сто пятьдесят, – Уэйн поднимает руку, попрощаться, – Для Барроу двести слишком мало. С этого дня у тебя повышение, Руби. Не подведи.

– Я не подведу! – Отвечаю, отмахиваюсь, последний раз бросаю взгляд на Эйдана и ухожу, – До завтра!

Не оборачивайся! Даже не думай! Просто иди!

Время около часа. Как раз светает. Надо делать ноги к дому и принять ванну, желательно ледяную. Для меня достаточно на сегодня.

Остаток дня провожу в мечтах. Не могу сфокусироваться ни на учебе, ни на домашних заботах. Буквально силой заставляю себя приготовить ужин для отца. Он должен вернуться в семь.

Ставлю воду, достаю из холодильника куриный фарш и обжариваю с чесноком на сковородке, в конце добавляю немного томатного соуса. В кастрюлю с кипящей водой забрасываю замороженную стручковую фасоль и немного специй. Пойдет в качестве гарнира к фаршу. На все уходит около получаса. По крохотной кухне зеленого цвета распространяется приятный аромат. Мне нравится, когда после работы тебя ждут дома. Так мама ждала папу раньше. Она говорила, что свет в окне и улыбки родных при встрече – лучшая награда за труды. И я любила ее уют. Настолько, что продолжила традицию сейчас.

Анка постучал в дверь в пятнадцать минут восьмого. К тому времени я успела накрыть на стол.

Отец устал, но за столом проявляет ко мне интерес, расспрашивает как прошел день и все ли у меня хорошо. Обычно да, но сегодня я не уверена, что нужно рассказывать про Уильямсов. Пусть Уэйн и настаивал на этом. Папе будет спокойнее, если он будет считать владелицей магазина Руфь. Анка, итак, был против перевода на заочное обучение. И в Барроу согласился отправить меня работать только к своим людям. Скажу позже, ничего ведь не случится.

Глава 6. Отец

Всю ночь меня мучает бред. Снится, что я вновь на работе, только в магазине никого нет. Продукты разбросаны, а стеллажи повалены. Темно. Свет моргает в самой дальней части помещения, в той самой крохотной подсобке для одежды и оттуда доносятся леденящие душу звуки. Кажется, будто кто-то рвет подушку острыми когтями.

Мне становится не по себе, тошнота подкатывает к горлу. Но, плененная странным чувством, я иду вперед. Вижу вещи Шейлы на полу, пытаюсь позвать. Не выходит. Голос пропал. В маленькой комнате все затихает. Шаг, другой, я приближаюсь, протягиваю руку и… Рычание. Темнота. Я падаю назад, врезавшись в стул, чувствую под ладонью что-то мокрое. Ожидая худшее, поднимаю перед собой руку и в тусклом свете оконного освещения вижу алую жидкость. В этот же момент из подсобки раздается рычание, звук когтей клацает по деревянному полу и через мгновение прямо на меня бросается огромный белый волк. Он раза в три больше обычного. Глаза ярко желтые, шерсть торчит длинными иглами, а пасть перепачкана в крови…

– НЕТ! Пожалуйста, нет! – С криком подрываюсь с постели и мгновенно погружаюсь в непривычную звенящую тишину комнаты. Сердце отчаянно бьется в груди, я вся в холодном поту, а за окном, напротив кровати, растущая луна. Все, что я видела – всего лишь сон.

Но крик не остается не услышанным, в коридоре скрипят половицы, а проем под дверью загорается полоской света. Я разбудила Анку.

Отец тихо подходит к комнате и останавливается проверить, чтобы зря не потревожить. Я все еще как будто не здесь, устало потираю лицо, шумно выдыхаю и сжимаю до боли переносицу. Эти желтые глаза зверя все еще стоят перед глазами, будто все было реальным.

– Пап, я в порядке…

– Руби, доченька, прости. Я не хотел будить. Слышал, ты кричала?

– Дурной сон, пап, – Я встаю, ноги неприятно обжигает холод. Нащупываю вслепую тапки, подхватываю теплый кардиган со стула и открываю дверь. Анка сонный, под глазами мешки. Ему бы самому поспать, а тут я с криками, – Это мой лунатизм активизировался. Переволновалась на работе вчера, да еще луна светит… В общем приснился кошмар, и я закричала.

– Что ты видела?

– Да так, бред. Уже не помню. Говорю же, обычное дело.

– Я потому и проверяю, чтобы уложить тебя в случае чего, дочка. Помнишь, как ты надевала мамину одежду и говорила, что пойдешь в магазин в два ночи? – Анка смеется, потирает сонливо глаза. Я тоже улыбаюсь, вспоминая милые моменты прошлого. Моя особенность – сохранившийся с детства лунатизм. Во взрослом возрасте им страдает очень маленький процент людей и мне «повезло». Если сильно впечатляюсь или светит луна, хожу и говорю по ночам. Многое из ночного бдения вспомнить не могу. Зато родители всегда были рады рассказать о моих приключениях по утру.

– Помню, конечно, помню. Но сейчас не надену твою куртку и не выйду на мороз. В кровати уютнее.

Отец согласно хмыкает, криво улыбаясь.

– Хочешь чаю сделаю? Поможет уснуть.

– Пап, тебе самому надо выспаться. Я уже в порядке, лягу и быстро усну.