Адельфина Призрачная – Оборотни Полярного Барроу. Любовь среди льдов (страница 14)

– Эй, полегче, парень!

– Извини, Анка, просто рад ее видеть.

– Да, Малик, и я тебя, – выдыхаю, аккуратно пройдясь ладонью по бедру. Вроде все в порядке.

– Малик, заводи мотор, – Доносится из дверей. Это Илланак. Он не так весел, как сын. Сосредоточен на важной миссии- увезти нас домой.

– Да, сейчас прогрею, – парень оборачивается к Анка, – Вы скоро или повозитесь еще тут?

– Документы подпишем и свободны.

– Ок, тогда я пошел. Жду! – Малик летит к двери и перед выходом еще раз мне подмигивает. Захотелось спросить какой кофе он пьет по утрам, чтобы излучать столько энергии?

Людей с утра почти нет. Только пожилые горожане у стойки регистрации и единичные посещения местных больных. За высокими стеклянными окнами все так же темно. Разбавляет мрак оранжевый свет фонарей и отражающий его снег. Барроу неизменен, за что его люблю.

Мы с отцом проходим обязательную бюрократическую процедуру выписки. Услышав сумму оплаты по страховке, благодарю Бога за то, что работа Анки покроет ее, иначе мы попали бы в серьезные долги.

Затем меня выкатывают на улицу и Малик подгоняет пикап. Чтобы я не вставала, инуит пользуется возможностью и поднимает меня на руки. Он делает это без предупреждения, так что я ахаю и хватаюсь за его шею. После парень получает нагоняй от Анка.

Малик своей широкой душой и активностью отвлекает не только меня, но и мужчин от угрюмых мыслей.

Дома все неизменно. Чисто. Уютно, но пахнет не моей готовкой. Отец подготовил праздничный стол. Никогда ранее за ним не наблюдала таких познаний в кулинарии. Индейка, не приготовленная вчера, запечена до корочки и стоит на столе. А еще фаршированные томаты, салат с фасолью и инуитское традиционное печенье.

Это лучший обед с тех пор, как мы живем в Барроу. И Самый веселый, благодаря рассказам Малика. Только под конец застолья, я вспоминаю, что хотела расспросить о вчерашнем. Илланак был там с Анка, он должен знать, если отец не станет говорить.

– Простите, что напугала вас вчера. Мне казалось, я пройду по льду без труда.

– Это море, глыбы льда прибивает к берегу и между ними до скрипучих морозов не будет достаточной прочности, – добавляет Малик. Он сидит рядом и смотрит на меня чуть с прищуром. Я улыбаюсь и киваю.

– Ты прав. Но вчера случилось кое-что, чему я не нахожу объяснения… Я не помню, как оказалась на льду после падения. Как вы узнали, что я там?

Анка и Илланак переглядываются. Малика не было на льду, он ничего не знает.

– Мы рыбачили и тут телефон Анка заиграл, – начал друг отца, – А дальше он крикнул, чтобы мы помогли ему. Он сказал, дочь под лед провалилась.

– Руби, ты могла мне позвонить и сказать, чтобы я вернулся. Но ты пошла на лед, это необдуманно.

Анка пытается сменить тему и это еще больше убеждает меня в том, что здесь что-то не так.

– Кто тебе звонил? Мужчина?

– Я не понял, дочка. Наверное, кто-то видел тебя с берега и решил позвать на помощь.

– Не с берега, – поправляет Илланак, – Тот, кто звонил, вытащил ее из проруби и наложил жгут.

– Может и не вытаскивал. Судя по ободранным рукам, она успела ухватиться.

– Я не успела, – прерываю папу, – Меня вытащили из воды. Я не знаю его, но он спас мне жизнь рискуя своей жизнью.

Мы с Анка переглядываемся. Он прекрасно знает к чему я веду, а я понимаю, что он знает имя спасителя.

– Да этот мужик как Бэтмен! – Смеется Малик, – Спас девушку и исчез. Жаль меня там не было. Я бы не думаю нырнул за тобой.

– Спасибо, Малик. Я не сомневаюсь.

Поведение Анка убеждает меня в правоте. На сердце становится спокойнее. Если он знает кто спас его дочь, не сможет прогнать. Я обязана Эйдану жизнью.

Больше к теме не возвращаемся. Мужчины вспоминают об обрядах, и отец решает переодеться. Малик убирает стол в коридор, чтобы освободить пространство. Илланак расстилает пару ковров, которые заботливо привез с собой, зашторивают окна и расставляют благовония. Мужчины закрываются в комнате, оставив нас с молодым инуитом вдовем среди тусклого освещения в окуренной ароматными палочками, кухне.

– Малик, – шепчу я, чуть придвинувшись к юноше. Мы сидим на полу, подложив подушки за спины, – Ты знаешь, что будет?

– Да, – в красно-оранжевом свете свеч улыбка брюнета выглядит чуть зловеще, – Держи меня за руку, я буду сжимать, чтобы ты понимала, когда надо благодарить все живое и неживое мысленно.

– Это как?

– Все просто: ты дышишь свежим воздухом – благодаришь, ты спасена от смерти – благодаришь, ты ешь утку – благодари.

– А потом?

Парень берет меня за руку и подносит к своим горячим губам. Лишнее, но я смущена.

– Доверяй. Обряд древний. Ты быстрее поправишься.

Все, что происходит далее – магия. Бьет барабан. Сначала тихо, затем громче. В комнату в обрядовом танце входят двое мужчин в длинных костюмах и шапках с мехом. На лицах белая краска полосами. У одного в руках небольшой странный металлический предмет. Отодвигая его язычок и ударяя им, Илланак производит громкий тяжелый звук, уходящий в повторяющееся эхо, а отец держит в руках барабан из кожи животного, натянутой на древесный ободок и бьет в него молотом из дерева и ткани. Мужчины не замечают нас, они общаются друг с другом музыкой, неизвестными мне словами и горловым пением. Иногда Малик сжимает мою ладонь, отчего я чуть не плачу, испытывая самые странные чувства. В моменте меня накрывает сострадание и любовь. Настолько сильные, что это трудно сдержать. А потом сознание мутнеет, я плыву в музыке и танце. Отец помогает мне встать, а Илланак произносит молитву низким, басистым голосом…

Прихожу в себя уже после, спящей на коленях Малика. Кто-то заботливо накрыл меня пледом, а отец и его друг общаются за столом, выпивая ароматный чай.

– Который час? – Потягиваюсь я. Малик помогает присесть.

– Девять.

– Девять?

– Да, уже вечер, Руби, – парень заботливо убирает выбившуюся прядь за ухо, – Ты прошла обряд. Все в порядке.

Глава 16. Визит

Двадцать второго ноября я родилась второй раз. Записываю себе в качестве напоминания, отмечать этот день. И с этого момента жизнь меняется. Я чувствую это в поведении Анка. Теперь он страхует меня во всем. Сам готовит завтрак и обед, сам возит меня в госпиталь на такси, сам договаривается с Руфь о больничном. Хорошо, что управляющая не говорит ему на кого я работаю.

Отец теперь буквально везде. Он возвращается с работы раньше, чтобы провести со мной больше времени. Мы даже вместе стали смотреть кино на крохотном телевизоре, подвешенном на кухне к стене. Раньше он никогда так не делал, предпочитая смотреть в окно и слушать радио.

Неоднократно я хочу заговорить с Анка об Эйдане, но не решаюсь. Да и сам Эйдан второй раз исчез из моей жизни. Вернее, исчезло наше общение, а так я замечаю сына Уэйна почти всегда, когда езжу на перевязки. Однажды видела в холле больницы, когда отец отошел, чтобы принести мне воды. Я была в инвалидном кресте, когда надо мной возвысилась тень с дерзкой улыбкой. Этот наглец будто специально провоцировал конфликт, встречаясь со мной. Помню, сильно перепугалась, что Анка нас увидит, но обошлось.

К первому декабря мне снимают швы. После лечения папы его ритуалами, рана как будто затягивается быстрее. А может он успокаивает меня музыкой и танцами, и я меньше тревожусь? Есть в обрядах магия прошлого. Порой, когда я вижу папу в его традиционном костюме, с трудом верю, что это Анка. Мужчина становится больше, выше и сильнее. Его взгляд пронизан дикой свободой, страстью вольной души и одновременно болью. Как говорила мама – в прошлом отец отдавал часть себя, чтобы общаться с предками. Для обрядов нужна сила, выносливость и вера.

– Вот и все, – протягивает доктор, протирая тонкую красную полоску с точечками по двум сторонам от прокола игры, – Перевязки больше не нужны, но я рекомендую обрабатывать место пореза и беречь ногу от нагрузки.

– Мне еще потребуется наблюдаться у вас?

В крохотном кабинете холодно, а я сижу в длинной кофте с голыми ногами. За окном разыгралась вьюга. Когда погода в дурном настроении, мне хочется забраться под одеяло и смотреть доброе кино с отцом. Благо, сегодня это исполнимо. Отец взял выходной на метеостанции. Уже который за последние девять дней. Надеюсь, у него не будет проблем.

– Только если заживление будет идти благополучно.

– Я могу вернуться на работу?

Доктор жестом дает понять, что я могу одеться. Сам садится за стол и печатает в компьютер данные.

– Если ваша работа не сопряжена с тяжелыми нагрузками – можете. Я бы порекомендовал временно использовать костыли, чтобы минимизировать риски. Особенно у нас в Уткиагвике.

– Я как бабушка, – ворчу, представив себя с костылями или тростью.

– Не преувеличивайте, Руби, костыли это способ сохранить здоровье, а не предмет возраста. Тем более вы знаете, что ткани повреждены глубоко. Реабилитация займет больше времени, чем при обычном порезе.

Так я соглашаюсь на приобретение костылей. Мне выписывают форму, с которой нужно обратиться в одну из местных аптек, где я смогу их приобрести.

На выходе из кабинета меня ожидает отец. Ругает за то, что я поднялась с кресла и тащу его за собой.

– Я ведь осторожно. Нога затекла.

– Руби, доктор что сказал?

– Что мне нужны костыли, – улыбаюсь, заметив волнение в глазах отца, – Послушай, я не совершаю глупостей. С этого момента я буду ходить с костылями.