Адельфина Призрачная – Оборотни Полярного Барроу. Любовь среди льдов (страница 15)

Протягиваю с довольным лицом бумагу, и Анка снова пересчитывает в уме во сколько обойдется приобретение. Я торможу поток его мыслей.

– Эй, это в рассрочку. Я выйду в продуктовый и рассчитаемся за пару месяцев.

– Рано тебе выходить на работу.

– Ни о чем не волнуйся. Доктор одобрил. Я же говорила, иду на поправку.

– Ты упрямая, как твоя мама, – ворчит папа. Он берет меня под руку, а второй рукой тянет на себя ручку инвалидной коляски, – Если что задумала, не отговорить.

– Что поделать, – смеюсь, – За это ты меня и любишь.

Люблю этот взгляд. Анка смотрит сердито, но с теплом. Он готов оберегать меня от всего мира. Даже от тех, кто спасает из проруби.

– Это нам больше не понадобится, – говорит отец, передав коляску медицинской сестре, – Спасибо, что выручили.

– Пожалуйста, Анка. Вы помогли моей бабушке, как я могла не ответить добром?

И когда он успел? Анка слегка краснеет, кивает и ретируется. Вероятно, это связано с его ритуалами. В последнее время он периодически пропадает на час-другой с сумкой в руках. Догадываюсь, что внутри ритуальный костюм и различные благовония.

– Так, а теперь крепко держись за меня. Не поскользнись.

– Принято, пап.

Погода и впрямь взбунтовалась. Даже дверь больницы удалось открыть с большим трудом. Крыльцо завалило снегом, а впереди ничего не видно в дальности трех метров. Свою машину мы нашли по ярким фарам. Папа помог мне забраться на заднее сидение, а сам сел с водителем.

По прибытии домой мы вместе приготовили обед. По телевизору шел фильм «Унесенные ветром». Как кстати. Название под вьюгу. И пусть Анка не любит романтику, он с удовольствием побыл со мной. Мы даже притащили второе кресло из его комнаты. Вернее, я только делала вид, что помогаю. Отец не позволил напрягать ногу.

В тусклом свете торшера с непроглядной тьмой за окном, я погружаюсь в тепло и уют. А спагетти с томатной пастой и сыром лучшее блюдо на земле. Незаметно для нас обоих, мы забываем напрочь обо всех разногласиях. Вот только в момент покоя буря приходит не только в Барроу, но и в мою жизнь.

Я уже постелила постель и пожелала Анка хорошего вечера, когда в окошко что-то стукнуло. Как будто маленький камень. Дверь в мою комнату закрыта, на кухне играет радио.

Сначала я не придаю значения стуку. Мало ли, ветер гоняет лед, но стук повторяется. Затем снова.

– Это уже не смешно, – злюсь я, подходя к окну прямо напротив моей кровати. Откидываю штору и вижу собственное отражение. Длинные темные волосы, бледная кожа, кажущиеся черными, глаза. Готовясь ко сну, я остаюсь только в длинной футболке и небольшой повязке на правом бедре. Будучи в таком виде, я никак не ожидаю гостей.

Ничего. Только ветер воет и россыпь ледяных крошек то и дело попадает в безумном танце на свет из дома.

Зашториваю и вновь щелчок. Навязчиво и будто специально. Одергиваю зеленую штору и закрываю себе рот, подавив испуг. За стеклом стоит молодой парень в капюшоне. Он стягивает его с себя и рукой указывает, чтобы я открыла окно.

– Что? Ох… Я же…

– Руби, открой, – доносится из-за окна. Мне лучше это сделать, пока Анка не услышал. Я открываю створку и вижу улыбку Эйдана. Высота подоконника ему по плечи.

– Ты с ума сошел? Десять вечера. Анка может услышать?

Кажется, меня трясет. Не понимаю от холода, страха или от волнения?

– Пустишь?

– Через окно?

Он лукаво улыбается.

– Хочешь, чтобы я зашел через дверь?

– Ох, нет, конечно, – закусываю губу. Неловко. Я почти не одета, да еще и отец дома. Что происходит? Эйдан как с цепи сорвался. Глаза блестят, счастливый, – Ладно, давай лучше так. Только тихо, умоляю.

Не теряя времени Эйдан хватается за раму окна, подтягивается и прыжком забирается внутрь, выпрямившись прямо передо мной. Я пытаюсь сделать шаг назад, а Уильямс младший оказывается проворнее. Холодной от мороза рукой он притягивает меня к себе за талию. Я смотрю на него с возмущением и толкаю в грудь, но рослый парень никак не реагирует.

– Что ты делаешь?

– Соскучился до жути, – отвечает брюнет, наклоняясь ближе к моему лицу, – Ты так пахнешь.

– Это все шампунь, – ноги слабеют, я с трудом выдерживаю его напор. Если бы не открытое окно, то точно сгорела бы, – Эйдан, тебе лучше уйти.

– Почему? Я буду вести себя тихо.

– Я закрою окно. – Решительно смотрю в глаза Уильямсу и вырываюсь из рук, нырнув за спину. Нога от резких движений болит, но виду не подаю. Закрываю створку и задергиваю штору.

Брюнет все еще смотрит на меня. Взгляд тяжелый, манящий с оттенками меда в цвете черных зрачков. Я предлагаю ему присесть, а сама забираюсь на кровать, прикрыв ноги одеялом. Эйдан скидывает на пол куртку, усеянную талыми каплями воды. Игнорирует стул и подсаживается прямо на кровать. Еще немного и я умру от волнения.

– Ты такая красивая, Руби. Я пытался бороться с собой, но не могу. Устал от бессонницы

– Эйдан, я не очень тебя понимаю

Он касается пальцем моих губ.

– Тише, дай мне сказать, – настаивает Уильямс, пододвигаясь ближе. Я вжимаюсь в стену, сохраняя внешнее спокойствие, – Ты мне нравишься, Руби. Сильно нравишься. Я бы даже сказал, ты мое наваждение.

– Эйдан…

– Подожди, я хочу, чтобы ты знала, Анке придется смириться. Я не отпущу тебя.

– А меня спросить не хочешь?

– Спросить? – Тихо смеется Уильямс, – Я знаю ответ.

– Даже так? А если нет?

Он щурится, придвигается так близко, что мне уже никуда не деться. Я чувствую его руку на своем бедре. Слишком горячо. В животе танцуют бабочки и из клетки мне уже не выбраться. Эйдан обнимает меня второй рукой и прижимает к плечу и накрывает губы первым поцелуем. Он неожиданности теряю ориентир и поддаюсь крепким рукам брюнета. Чувствую, как он забирается рукой под футболку, крепко обхватывает талию и, не прерывая поцелуя, опускает меня на подушку. В этот момент что-то меняется. Оказавшись надо мной Эйдан поддается желанию, становится менее аккуратным и нежные ласки перерастают в страсть. Наш поцелуй не чуткое прикосновение, а голод. От волнения и страсти я закрываю глаза, подавшись первым, неумелым ответным ласкам, пока в голове не доносится громкий крик. Стоп-сигнал, напомнивший, что я не могу позволить Эйдану большее…

Преодолевая себя, нехотя торможу брюнета, пытаюсь остановить уперевшись руками в твердую грудь. Не реагирует. Губы Уильямса обжигают шею, плечи и в какой-то момент он и сам будто просыпается от агонии. Парень с хрипом берет над собой верх. Наши глаза встречаются, а музыка дыхания наполняет комнату.

– Я уверен это было твое «да».

Глава 17. Желание

Эйдан несдержан, пылок и ужасно торопится. Он хочет прийти, заявить и получить свое здесь и сейчас. Это отпугивает, пусть глупое сердце отчаянно жаждет покориться. Никогда и ни к кому я не испытывала такой тяги. Никогда и ни о ком я не думала так часто, как об Уильямсе.

И теперь, когда объект желания так близко, я замираю в нерешительности. Тяжело думать, тяжело дышать, тяжело отказать и оттолкнуть. Но парень прав – я говорю ему «да».

– Ты в порядке? – Шепчет брюнет, наблюдая за реакцией.

– Не совсем.

Я закрываю лицо руками. Из груди вырывается смешок. Эйдан расслаблен. Он опускается на подушку рядом, целует в висок, прижимает к своей груди. Находясь на крохотной кровати вдвоем, мы едва помещаемся. Я прижимаюсь к мускулистому брюнету, слышу, как быстро бьется его сердце, греюсь жаром тела и боюсь пошевелиться. Уильямс глубоко дышит и поглаживает мое плечо. Ощущаю кожей его взгляд, но стараюсь не смотреть. Смущение румянцем окрашивает щеки в алый цвет.

– Я напугал тебя?

– Немного, – признаюсь, – Ты пришел к ночи, забрался в окно и твое признание… Эйдан, это не очень романтично.

Он смеется и косится в сторону двери. А я украдкой поднимаю взгляд, любуясь алыми губами молодого человека.

– Я планировал цветы, ужин при свечах и признание. Все как положено. Но потом все пошло кувырком, – Брюнет прервался. На кухне загремели кастрюли, и я шикнула. Но после пары бранных слов отец стих. Теперь доносились только звуки радио. Эйдан посмотрел на меня и продолжил, – Твой отец шаман меня презирает, а затем и ты сама решила начудить. Решила прогуляться за ключами к рыбакам и сиганула под лед. И все по накатанной. До Руби не добраться, ведь она постоянно с отцом. И тут я подумал, что изначальная идея залезть к тебе через окно уже не выглядит безумной.

Я поднимаюсь, подтянув одеяло к себе.

– Откуда ты знаешь про ключи? Значит ты соврал мне в больнице?

– Соврал?

– Эйдан, ты вытащил меня из воды!

Его брови взлетают вверх. Эйдан присаживается, берет меня за руку, но я одергиваю ее.

– Ладно, твоя взяла. Я влюбленный дурак и забываю правила.

– Какие еще правила?