Адельфина Призрачная – Оборотни Полярного Барроу. Любовь среди льдов (страница 12)
– Ты знала, что Анка и мой папа вместе учились?
– Не поверишь, Малик, но Анка недавно говорил об этом. Он хотел, чтобы я познакомилась с тобой. Он не впервые сватает меня за сыновей его друзей.
– У твоего папы есть вкус.
Брюнет радуется неприкрыто и это нисколько не цепляет меня.
– Может встреча на дороге была не случайной, и вы все подстроили?
– О, это слишком коварный план заставить девушку идти по пустынной дороге в платье. Но, на твоем месте, я послушал бы отца.
Киваю, отпив еще глоток горячего кофе. Лучше не развивать эту тему.
– Малик, прости за личный вопрос, но ты мало похож на инуита. Твоя мама случайно не…
– Все верно, она не эскимос, как и твоя. Наши отцы решили нарушить правила. Но я хотя бы визуально метис, а ты совсем не ухватила национального колорита.
– Знаю, об этом многие говорят. Были даже те, кто сомневались в родстве, но Анка мне родной отец. Я унаследовала его дурной характер.
Малик снова подает мне руку, но в этот раз я беру стакан с кофе в другую руку и соглашаюсь на поддержку. До дома остается всего ничего, но с каждым днем все холоднее. Ветер разносит снег по льду, от этого идти сложнее. Пока не сформируется устойчивый снежный покров, скатанный лед – место повышенной опасности.
– Мы почти пришли, думаю дальше я сама.
– Уверена, что не хочешь, чтобы я проводил до дверей?
Отрицательно качаю головой.
– Нет, это лишнее. Спасибо, что уделил время. Мне было приятно поболтать.
– Зайду завтра?
В глазах смуглого инуита надежда. Я не могу ее дать.
– Лучше во вторник. Вы же собираетесь к нам в гости с отцом?
– А ты умеешь отшивать, – смеется Малик и моментально заключает в свои теплые объятия, – Мы придем, даю слово. Тогда до вторника?
– До вторника, Малик!
Этот парень единственное светлое пятно сегодняшнего дня. С ним весело, а без него я остаюсь наедине с собой. Стараюсь забить время рутиной. Готовлю ужин, прибираюсь, запускаю стирку, отложенную еще со вчера. А к ночи добираюсь до заданий к сессии. Пусть я и на заочке, но со своим графиком и заботами стараюсь не упустить обучение. Иначе есть риск забросить.
С отцом не говорим. Он спокоен, пусть и чувствует напряжение, между нами. За улыбками, фразами «доброго утра» или пожеланиями «спокойной ночи» кроется обида. Моя обида на него как на отца. Я ждала разговора, ждала попытки узнать, что творится у меня в душе, но этого не было. Он страдал тихо, по-своему и каждый отдельно. Нам страшно не хватает «клея» – человека, который заставит говорить, как делала мама.
Следующий день, воскресный, проходит тихо. Я никуда не выхожу и ни с кем не говорю. Анка на рыбалке. Он проводит там каждое воскресенье и вторник. Обычно я делаю попытку напроситься с ним, но почти всегда получаю отказы. На льду крайне опасно, пока Барроу не сковали крепкие морозы.
А человеку, уставшему от одиночества и ожидания, море по колено. Только не в это воскресенье. Тот самый день для путешествия к рыбакам выпадает на вторник. К нам как раз привозят свежую поставку продуктов, магазин закрывают на учет и Шейла отправляет меня домой раньше срока.
По пути к дому я обнаруживаю, что ключей в кармане нет. Ищу в сумке – безрезультатно.
Анка с друзьями на льду и единственный выход попасть в дом – сходить к отцу. Полная уверенности в том, что я справлюсь, ведь на лед выходить доводилось, двигаюсь в сторону морского побережья. Ледяная полоса, уходящая вдаль к горизонту, бликует от солнца. Повезло застать световой день во всей красе. Но я еще не догадываюсь, чем все обернется…
Глава 14. Загадка
Мало что помню. Отец нависает надо мной. Рядом его друг Илланак, звонит в госпиталь. Я слышу вопросы, но не могу ответить. Ужасно холодно, хоть меня и обернули во все куртки, снятые с мужчин. А еще просыпается боль в ноге. Вот теперь я чувствую, что задела себя основательно при падении.
– Кровь так и идет?
– Нет, жгут наложен правильно. Кто-то был тут до нас. – Цедит Анка. У него у одного не возникает вопросов что было до. И он не спрашивает время, о котором говорил Эйдан. Его настойчивый голос на повторе в голове.
– Тринадцать двадцать два…
– Что, дочка? Повтори?
– Тринадцать двадцать два. Он вытащил меня из воды и наложил жгут, – облизываю губы и жмурюсь, когда кто-то пытается подложить под меня куртку. На фоне доносится информация о том, что к нам выехала машина, – Тринадцать двадцать два. Это важно.
Отец кладет руку мне на лоб и повторяет, – Все хорошо, Руби. Я запомнил, скажу доктору.
Дальше все как в тумане. Бригада помощи подоспела скоро. Меня грузят на носилки и уносят в машину. Анка сопровождающий, а Илланак говорит, что привезет для меня вещи с Маликом. Они должны были навестить нас в гостях вечером. Я ничего не успела подготовить. Если скажу отцу, он посмеется с моих проблем. Лежу в машине, голос пропал, бедро очевидно прорвано и думаю о не приготовленном ужине и несчастной индейке, не дождавшейся своего часа в холодильнике.
Меня доставляют в Госпиталь Сэмуел Симмондс на другой стороне города. Отца просят подождать в коридоре и заполнить данные по страховке. Меня же увозят прямиком в операционную. Успеваю заметить доктора, не похожего на инуита. Вспоминаю, до меня доходили слухи, что здесь работают японцы. Вот им я доверюсь, как доверяю стереотипам. А дальше наркоз и глубокий сон…
– Тринадцать швов, – доносится эхом, – Разрез прямой, мы постарались сделать косметический шов, чтобы шрам остался аккуратным.
Пытаюсь пошевелиться. Кто-то ловит мою руку и сжимает в ладони. Теплая рука, мягкая, большая. Анка.
– Она уже слышит меня?
– Руби нужно прийти в себя. Через час, другой будет в полном сознании, – говорит мягким тихим голосом доктор, – Рекомендую вам оставить дочь под наблюдением до завтра. С утра выпишем вас домой. На перевязки каждые два дня.
– В госпиталь?
– Да, выездных сестер у нас нет.
– Пап, – шепчу я, сжав его руку, – Все в порядке.
Вижу будто через лупу, но могу разобрать выражение лица Анки. Он сам на себя не похож. Бледен, под глазами мешки от слез. Видимо переживал, пока ждал.
– Я знаю, конечно все в порядке. Останешься на ночь?
– Да. Я хочу спать. А завтра заберите меня. Можно позвать Малика, – говорю это, чтобы немного отвлечь отца, – Он сильный. Донесет меня до машины. Попросишь?
– Он не откажет. Договорились.
– Только есть условие!
– Говори.
– Ты должен поехать домой. Тут тебе делать нечего. За мной присмотрят.
Анка хмурится, но я настаиваю.
– Мне так будет спокойнее. Пожалуйста, пап.
Он соглашается, но позднее. Там уже и доктор подключается. Спровадить Анка удается только к пяти вечера. Как раз заканчивается время для посещений.
Меня же определяют в крохотную, но отдельную палату. С окном, телевизором и личной уборной, до которой дойти не так просто с негнущейся ногой.
Предстояла тяжелая долгая ночь. Давненько мне не доводилось попадать в больницу. Здесь все такое холодное. Стены, обстановка и даже больничная сорочка. Я все еще не видела свой порез. Благо доктора заботливо перемотали его бинтами так, чтобы я не подобралась со своими любопытством. Правое бедро спереди. Отметина на всю оставшуюся жизнь. Буду рассказывать байку о своем подледном купании и чудесном спасении.
Робкий стук в дверь отвлекает от размышлений. Как раз должна была подойти сестра.
– Да, входите.
Но это не сестра. В комнатку входит высокий парень с бумажным пакетом, прижатым рукой к груди. Он оглядывается в коридор и закрывает за собой дверь на замок. У меня от неожиданности сводит горло, я натягиваю на себя простынь повыше.
– Эйдан?
Он разворачивается и протягивает мне пакет. Изнутри доносится приятный аромат выпечки. Но меня этим не подкупить.
– Ты что, прокрался?
Парень прикладывает палец к губам.
– Тише ты, – подходит ко мне и садится на кровать у ног, – Надо было не столкнуться нос к носу с твоим отцом. Я выследил как он выйдет и…
– Да что с тобой не так? Сначала пропадаешь, а потом… Нет, я не должна так, ведь ты мне жизнь спас.