Адель Монастра – Мияко и печать тьмы (страница 9)

Одна из служанок подала чашку тёплого чая с травами:

– Выпейте, это поможет успокоиться.

Мияко взяла чашку, но руки так дрожали, что чай расплескался.

– Госпожа, – она подняла глаза на Юрико, – могу я задать вопрос?

– Позже, дитя, – госпожа покачала головой. – Сейчас нет времени. Помни: веди себя достойно, говори мало, улыбайся скромно. И будь благодарна господину Хирото за его щедрость.

Она повернулась к Юми:

– Помоги ей завершить приготовления. И проследи, чтобы она не нервничала.

Когда госпожа Юрико вышла, Юми поправила складки кимоно Мияко и ободряюще улыбнулась:

– Всё будет хорошо. Ты создана для этого вечера. Просто будь собой – той Мияко, которую я знаю: доброй, умной, сильной.

Мияко улыбнулась в ответ – слабо, но искренне.

– Спасибо, Юми. Без тебя я бы совсем растерялась.

За окном уже темнело. Фонарики зажигались один за другим. В глубине окия, в особой комнате, отделанной красным деревом и украшенной шёлковыми занавесами с изображением журавлей, уже ждал господин Хирото. Он стоял у окна, глядя на угасающий день, его силуэт чётко вырисовывался на фоне алого заката. Длинная серьга с красными бусами чуть покачивалась при каждом движении.

Мияко сделала глубокий вдох, поставила чашку на столик и встала.

– Пора, – повторила она слова госпожи, но в её голосе прозвучала новая, твёрдая нота. – Что бы ни ждало меня этой ночью, я готова.

Юми кивнула, поправила последнюю складку на рукаве и отступила на шаг:

– Иди. И пусть удача будет с тобой.

Мияко расправила плечи, подняла подбородок и направилась к двери. Её шаги эхом отдавались в тихом коридоре, ведущем к комнате ритуала. Где‑то вдалеке слышался шёпот служанок и звон посуды – окия жил своей обычной жизнью, не подозревая, что в эту ночь может решиться судьба не только одной гейши, но и всего хрупкого баланса между мирами.

Глава 7

Мияко шла медленно, держа глаза опущенными к полу. Татами под ногами казались бесконечными – каждый шаг давался с усилием, будто пространство сопротивлялось её приближению. Она чувствовала на себе взгляд Хирото, тяжёлый и в то же время завораживающий.

– Ты боишься? – раздался его голос, низкий и мягкий, словно шёлковая нить.

Мияко чуть замедлила шаг, собрала волю в кулак и ответила поэтично, как учили в окия:

– Страх – это тень луны на воде: она дрожит, меняется, но не может поглотить свет. Я не позволю страху овладеть мной.

Хирото издал тихий, одобрительный смешок:

– Красиво сказано. Ты действительно достойна той цены, что я заплатил.

Они помолчали. Мияко продолжала стоять, опустив глаза, чувствуя, как напряжение в комнате сгущается, словно дым благовоний.

– Подойди ближе, – велел он.

Она сделала несколько шагов вперёд и остановилась в двух шагах от него.

Голос приблизился. Мияко ощутила, как тёплая рука скользнула по её подбородку, а большой палец нежно провёл под нижней губой. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по спине пробежала дрожь.

Хирото слегка поднял её подбородок, и Мияко наконец посмотрела на него.

Её взгляд дал трещину. Спокойствие на секунду сменилось ошеломлённостью. Перед ней стоял не загадочный богач Хирото – это был тот самый «слуга», с которым она столкнулась у пруда окия, тот, кто предупреждал её об опасности.

– Не ожидала меня увидеть? – спросил он, лукаво улыбаясь.

Мияко молчала, разглядывая его. Он выглядел совершенно иначе: больше никаких простых нарядов. Теперь на нём было кимоно из чёрного шёлка с вышитыми серебряными драконами, пояс оби украшали нефритовые пластины, а в ухе поблескивала серьга с красными бусами. Даже осанка изменилась – исчезла небрежная лёгкость, осталась лишь властная уверенность.

– Как мне к вам обращаться, господин? – тихо спросила Мияко.

Он слегка наклонил голову, изучая её лицо. В глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти дружеское.

– Можешь называть меня как хочешь, – ответил он мягко. – Но мое настоящее имя Кензо.

– Кензо, – повторила она, пробуя имя на вкус. Оно звучало проще, ближе, чем «господин Хирото».

Он улыбнулся шире, отпустил её подбородок и сделал шаг назад, жестом приглашая сесть напротив.

– Садись, – сказал он. – Нам нужно поговорить. Теперь, когда формальности позади, пора сказать правду.

Мияко опустилась на татами, стараясь унять дрожь в руках. Комната для ритуала, украшенная шёлковыми занавесами с журавлями, вдруг показалась ей слишком маленькой, слишком тесной для того, что должно было прозвучать.

Кензо сел напротив, сложил руки на коленях и посмотрел на неё прямо, без прежней игры в глазах:

– Я не просто богатый покровитель, Мияко. И я заплатил такую цену не ради мимолётного удовольствия. Мне нужна твоя помощь.

Она подняла брови, но промолчала, ожидая продолжения.

– Печать, сдерживающая тёмного ёкая, слабеет, – произнёс он тихо. – Божества и духи делают всё возможное, но их сил недостаточно. Я искал того, кто может стать мостом между мирами – того, в ком есть божественная аура и кто при этом живёт среди людей.

Мияко почувствовала, как внутри всё сжалось. Слова огневичков, предупреждение кумихо, странные видения – всё начало складываться в единую картину.

– И ты… – она запнулась, но поправилась: – Вы решили, что этим мостом могу стать я?

– Да, – кивнул Кензо. – Ты уже видишь то, чего не замечают другие. Ты чувствуешь дисбаланс. И ты можешь помочь его восстановить. Но это будет опасно. Очень опасно.

Мияко глубоко вздохнула, посмотрела ему в глаза и сказала:

– Расскажите всё. Я готова выслушать.

Кензо улыбнулся – на этот раз искренне, без лукавства:

– Хорошо. Тогда начнём с самого начала. С того, как много веков назад был запечатан тёмный ёкай…

За окном догорал закат, окрашивая небо в багряные тона. Фонарики окия мерцали, словно далёкие звёзды, а в комнате, где должен был состояться ритуал мидзуагэ, начиналась совсем другая история – история, которая могла изменить судьбу двух миров.

Кензо помолчал, собираясь с мыслями, а затем заговорил – медленно, взвешивая каждое слово:

– Тот, кто пытается прорвать печать, – юрей, злой дух небывалой мощи. Много веков назад его запечатали совместными усилиями божества и ёкая. Но теперь печать слабеет, и если он вырвется, мир людей и мир духов смешаются в хаосе.

Мияко слушала, затаив дыхание. Её пальцы непроизвольно сжали край кимоно, а глаза расширились от тревоги.

– Расскажите подробнее, – попросила она едва слышно. – Что за юрей? Почему он так опасен?

Кензо вздохнул, его взгляд устремился вдаль, словно он видел картины далёкого прошлого.

– Много веков назад, когда границы между мирами были тоньше, юрей пришёл из глубин забвения. Он не просто убивал – он подчинял. Ёкаи, которые должны были охранять равновесие, становились его марионетками. Лесной хранитель, что управлял ростом деревьев, начал обращать леса в колючие чащи, убивающие всё живое. Водяной дух, который следил за реками, превращал воды в яд. Даже духи ветра, обычно свободные и игривые, стали нести ураганы и разрушения.

Он сделал паузу, и в голосе его зазвучала горечь:

– Юрей питался страхом и отчаянием. Чем больше бед он творил, тем сильнее становился. Он подчинял себе не только ёкаев, но и заблудшие души людей, делая их частью своей армии тьмы. Целые деревни исчезали за одну ночь – жители либо гибли, либо становились безвольными слугами.

Мияко побледнела. Она покачала головой, словно пытаясь отогнать кошмарный сон:

– Это… это звучит как страшная сказка. Как что‑то, что рассказывают детям, чтобы они не уходили далеко от дома. Не может быть, чтобы такое существовало на самом деле. Наверное, я просто уснула и вижу странный сон…

Кензо мягко взял её за руку:

– Мияко, это не сон. Посмотри вокруг – разве всё, что ты видела и слышала до сих пор, было похоже на выдумку?

Он продолжил, внимательно смотря на гейшу:

– Чтобы укрепить печать или уничтожить юрея, нам нужен старейшина тэнгу. Он охранял печать все эти годы и точно знает ответы. Он живёт в скрытой деревне, куда нет доступа простым смертным. Вход в эту деревню знают лишь каппы – водные духи, которые иногда служат проводниками между мирами. Они осторожны и недоверчивы, но если мы найдём подход…