Адель Малия – Осколки наших чувств (страница 15)
– А задача? – настаивала я. – Она связана с «Исчезнувшем» зеркалом?
– Это зеркало – не просто задача, – ответил он, выбирая слова с видимой осторожностью. – Это центральный элемент мозаики. Но мозаика состоит из множества частей. Ваша часть – его восстановление. Но чтобы вы могли к нему приступить, его сначала необходимо получить. Законно или нет – в данном контексте вопрос второстепенный. Важен результат: предмет должен оказаться здесь, в условиях, где вы сможете с ним работать месяцами, не опасаясь вмешательства.
– Вы хотите его украсть, – повторила я с усталой прямотой.
– Я хочу его вернуть туда, где с ним будут обращаться правильно, – поправил он. – Оно не должно десятилетиями пылиться в сейфе у человека, который приобрёл его, заплатив не деньгами, а чужими жизнями, и ценит только цифру в страховом полисе и факт обладания. Оно должно быть восстановлено, изучено и понято. А для этого его сначала нужно изъять из текущего… неадекватного хранения.
– И вы хотите, чтобы я его восстановила после этого «изъятия».
– Да. Но чтобы эта возможность возникла, необходимо подготовить не только вас, мастера, но и всю операционную среду. Место, где будет происходить долгая работа, должно быть абсолютно безопасным и изолированным. Маршруты перемещения объекта – выверенными до сантиметра и секунды. Конкуренты и заинтересованные стороны – по возможности дезориентированными или нейтрализованными. Всё это требует сложного планирования и последовательных действий. Ваша часть в этом – быть готовой к моменту, когда объект окажется здесь. И, что не менее важно, вести себя до и после этого момента так, чтобы не привлечь к себе и к этому месту лишнего внимания.
Он говорил откровеннее, чем когда-либо прежде, раскрывая карты, которые до этого держал близко к груди. Но я чувствовала, что это лишь верхний слой. Полуправда, призванная объяснить ровно настолько, чтобы обеспечить дальнейшее сотрудничество, но не настолько, чтобы я увидела всю картину целиком со всеми её тёмными углами.
– А почему я? – спросила я, глядя прямо на него. – Почему именно я? Вы же нашли меня не случайно.
– Ваша мать, Аделина, – начал он медленно, – была, возможно, лучшей в своём узком поле. Она начала работу над ним много лет назад, когда я еще был подростком. И обстоятельства сложились так, что её работа была прервана.
Он сделал паузу.
Я так и думала. Слишком много совпадений и слишком чисто подогнаны обстоятельства. Мать играла здесь свою роль. Но какую? И связано ли это с её уходом? Спросить сейчас – значит выдать свою уязвимость, показать, что это моё больное место. Он тут же использует это как рычаг. Нет, спрашивать пока рано, но я обязательно узнаю правду, позже.
– Вы – не только талантливый реставратор с уникальным, похожим на её, подходом. Вы – её наследница в прямом и профессиональном смысле. Вы обладаете интуицией, которой не научишь по книгам. И, кроме того, вы мотивированы. У вас, что называется, нет выбора. А в делах такого уровня мотивация, подкреплённая прямой необходимостью самый надёжный и потому ценный двигатель.
Это было цинично. Беспристрастно цинично. И, как это часто с ним бывало, – правдиво.
Он видит меня насквозь. Видит долги, страх и отчаяние. Видит эту ненасытную, годами глодавшую меня потребность понять – почему она ушла? И он взял всё это, смешал в одну кучу и предъявил как мою единственную ценность.
– Вы использовали мою ситуацию. Мои долги. Мою беспомощность.
И моё прошлое. Он запустил механизм, зная, что я пойду до конца. Не только из-за денег. А чтобы наконец докопаться до правды. Он знает, что теперь я в игре, хоть мне и не раскрыли всех правил. Но если он думает, что может просто мной управлять, он ошибается. Я – не мать. И свой интерес у меня теперь тоже есть. Игра началась.
– Я предложил сделку, – мягко парировал он. – Вы её приняли, взвесив, как вам тогда казалось, все риски. Я не скрывал, что преследую собственные цели. Вы в тот момент не спрашивали о них подробно. Вас интересовало спасение – ваше и вашего отца. Я его предоставил. Теперь настало время выполнять свою часть соглашения. Вам не нравится, что эта часть оказалась сложнее, чем вы ожидали? Добро пожаловать в реальный мир, Лира. Здесь редко всё бывает просто и честно.
Я опустила глаза в почти остывшую чашку. На поверхности чая плавала размокшая ромашка.
– А если я откажусь участвовать в… подготовке к «изъятию»? В этой «основной фазе»?
– Тогда вам попросту нечего будет реставрировать, – ответил он без колебаний. – Контракт будет считаться невыполненным по независящим от заказчика обстоятельствам – в данном случае, по неготовности исполнителя к получению объекта. Вы останетесь с чистой, но нищей биографией, без обещанного вознаграждения. И, что гораздо важнее в контексте вашего выживания, – без моей защиты. Те, кому сейчас де-факто принадлежит зеркало, рано или поздно узнают о вашем существовании и о вашей потенциальной связи с этим предметом. Они не станут разбираться в тонкостях договоров и ваших личных терзаниях. Для них вы станете проблемой. А проблемы в их мире имеют привычку исчезать.
Он произнёс это без тени угрозы.
– Я не стремлюсь вас запугивать, Лира. Я пытаюсь донести до вас полную картину. Вы уже внутри этой системы. Игроки, которые пытаются выйти из игры посреди решающей партии, редко покидают поле живыми и невредимыми. Их убирают. Как помеху.
– Что мне делать сейчас?
– То, что вы и делали. Учиться. Работать. И постепенно, шаг за шагом, принимать правила нового мира. Завтра утром мы начнём практические занятия по безопасности. Это будет неприятно, сложно и, вероятно, унизительно для вас. Но это необходимо. Чем лучше вы будете подготовлены, чем больше навыков и автоматизмов приобретёте, и тем выше будут ваши шансы. На всё.
Он поднялся с кресла, и его тень метнулась по стене.
– Выпейте ещё чаю, если хотите. Постарайтесь уснуть. Завтра потребуется ясная голова, собранность и готовность воспринимать новое. – Он направился к двери, но на пороге остановился и обернулся. – И, Лира… то, что вы услышали сегодня… Я не планировал, чтобы вы узнали об этом именно так, из-за угла. Но, оглядываясь назад, возможно, так даже лучше. Неопределённость и томительное ожидание неизвестного – они разъедают изнутри хуже самой горькой правды. Теперь вы знаете, где стоите. Дальше – ваш ход. Но помните, что отступать уже некуда. Тот мост сожжён. Есть только путь вперёд. Через подготовку, через тяжёлую работу, через преодоление собственного страха. Я могу проложить для вас этот путь, обеспечить ресурсы и дать знания. Но идти по нему придётся вам.
Он вышел, мягко прикрыв за собой дверь. Я поставила кружку на поднос. Подошла к балконной двери и распахнула её настежь. Ледяной воздух ворвался в комнату, смешиваясь с тёплым воздухом у камина. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как холод обжигает лёгкие. Где-то там, за десятки миль, лежало зеркало, разбитое на семь частей. И где-то, гораздо ближе, в этом же самом замке, человек, который решил его вернуть любой ценой, готовил меня к роли в своей игре.
Глава 9: Игра в кошмары
Я проваливалась в сон и выныривала обратно, каждый раз с ощущением, что за мной наблюдают. Поэтому, когда дверь открылась, я уже была почти в сознании. Я почувствовала, как холодный воздух коридора влился в спёртое пространство моей спальни, и, открыв глаза, увидела его силуэт на пороге. Свет из коридора выхватывал его фигуру, и на мгновение я забыла как дышать.
Он был одет во что-то, что я раньше на нём не видела. Чёрная термоводолазка с длинным рукавом, облегающая каждый сантиметр его торса. Ткань была матовой, но под ней чётко читался каждый мускул – мощные плечи, рельефные бицепсы, упругие предплечья. Водолазка заканчивалась высоко на шее, подчёркивая линию челюсти. Ниже были чёрные спортивные шорты.
Я медленно села на кровати, сбитая с толку этим неожиданным видом.
– Вставай, – сказал он. – Сегодня переходим к практической части и начинаем физическую подготовку.
Я сглотнула, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее.
– Я не в форме для… для чего бы то ни было, – пробормотала я, отводя взгляд от его торса к окну, где за стеклом клубился предрассветный туман.
– Форма – это не данность. Это навык. И его можно наработать, – он сделал шаг в комнату. – Для начала тебе нужно переодеться. Я оставил для тебя комплект на кровати.
Только сейчас я заметила аккуратно сложенную стопку одежды в ногах своей кровати. Чёрные лосины из плотного, матового материала и длинная футболка того же цвета. Рядом лежали спортивное бельё и носки. Всё новое, с едва уловимым запахом свежей ткани.
– Надеюсь, угадал с размером.
Эти слова задели меня странным образом.
– Спасибо, – тихо сказала я, не глядя на него.
– Переодевайся. Я подожду в коридоре. У тебя пять минут.
Он вышел, закрыв за собой дверь. Я осталась сидеть на кровати, глядя на чёрную ткань. Потом медленно потянулась, взяла футболку. Я разделась, чувствуя себя неловко и уязвимо даже в пустой комнате. Надела бельё, лосины – они идеально сели по фигуре, облегая бёдра и икры. Футболка оказалась чуть свободнее, но тоже села хорошо, подчеркнув линию талии. Я надела носки и на мгновение задержалась у зеркала туалетного столика. Я выглядела… иначе. Не как жертва обстоятельств в поношенном свитере, а как кто-то, кто готов к действию. Это придавало странной уверенности.