Адель Малия – Клинок Возрождения (страница 6)

Я сразу принялась искать профессора Мабергора, не спеша продвигаясь вперёд, к своему обычному месту за одним из дальних столов. Он часто сидел напротив меня, погруженный в чтение. Приблизившись к своему столу, я села и, подняв глаза, увидела сидящего Мабергора на привычном месте. Но он был не один. За его столом сидел ещё какой-то маг. Лица этого незнакомца я разглядеть не смогла, так как он сидел спиной ко мне и увлечённо о чём-то беседовал с профессором. Я решила терпеливо ждать, чтобы этот маг ушёл, и мы смогли бы поговорить с профессором наедине. В воздухе повисло напряжённое ожидание.

Прошло около получаса, и монотонное перелистывание страниц школьного учебника стало для меня пыткой. Я отчаянно пыталась сосредоточиться на тексте, но буквы плясали перед глазами. Переживания и нетерпение застилали разум. Я медленно переворачивала страницу за страницей, делая вид, что увлечена изучением формул, в то время как все мои мысли были прикованы к двум фигурам за дальним столом. Иногда обрывки их разговора, произнесённые чуть громче, долетали до меня. Я напрягала слух, пытаясь уловить смысл беседы, но удавалось разобрать лишь отдельные слова. Это лишь усиливало моё любопытство и раздражение. Вскоре я бросила эти тщетные попытки, чувствуя, как нарастает скука.

Наконец, неизвестный маг поднялся. До меня донеслись последние слова их беседы.

– Спасибо тебе, Эйвинд, – произнёс профессор Мабергор с теплотой в голосе.

– Без проблем, брат, – ответил ему маг, хлопнув Мабергора по плечу.

Так вот кто это был! Принц Эйвинд, младший брат Мабергора. Неужели он настолько скрытен, что ни разу не появлялся на публике? Даже о его существовании я узнала совсем недавно, от Лесли. Какой странный и загадочный принц! Меня уже нестерпимо распирало от любопытства увидеть его лицо. В конце концов, принц Эйвинд развернулся, и его взгляд скользнул по книжным полкам, прежде чем он направился в сторону моего стола. В этот момент я впервые смогла рассмотреть его.

Он был словно соткан из противоположностей своему брату. Серебряные пряди его волос, густые и блестящие, словно нити лунного света, струились по спине, достигая самого пояса. Казалось, в них заключена мощь шквала и стойкость сильных ветров. На миг я представила, как эти волосы развеваются на ледяном ветру, переливаясь под лучами солнца.

Из-под этой копны пепельных волос на лоб спадали непослушные пряди чёлки. Они небрежно обрамляли его лицо. С его широких плеч ниспадал плащ тёмного цвета, сотканный, казалось, из самой ночи. Тяжёлая, бархатистая ткань струилась по его стройной фигуре, скрывая очертания тела и придавая ему загадочный вид. На правом плече плащ был скреплён изящной золотой застёжкой, украшенной тонкой резьбой в виде переплетающихся витиеватых узоров, напоминающих завихрения ветра. В центре застёжки мерцали небольшие драгоценные камни глубокого лазурного цвета, добавляя в его образ нотку королевской роскоши. Под плащом угадывалась тёмная рубашка, плотно облегавшая его стройный стан и подчёркивавшая силу мускулов. Тёмные штаны были заправлены в высокие сапоги из мягкой кожи, завершая его строгий и элегантный облик.

Я так долго изучала его, опьянённая неземной красотой, что потеряла счёт времени. Лишь когда мой взгляд задержался на глубине его ледяных голубых глаз, я осознала, что наше мимолётное наблюдение затянулось. В тот же миг он тоже поднял на меня свой взгляд. Инстинктивно я резко наклонила голову, делая вид, что поглощена чтением учебника. Я всем телом ощущала его приближение. И вот меня накрыла волна резкого, тяжёлого аромата, исходившего от него. Это была странная, завораживающая смесь запахов – терпкой лаванды, горьковатого орегано и пьянящей герани. Этот необычный букет ударил мне в голову, взбудоражив чувства и заставив сердце бешено колотиться. Я чувствовала, как его испепеляющий взгляд скользит по моей спине. Не поднимая головы, я украдкой взглянула на него исподлобья.

– Хм, – прозвучала низкая усмешка.

Он всё ещё смотрел на меня, и в его голубых глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла разгадать, прежде чем он прошёл мимо, его тёмный плащ взметнулся за спиной и он исчез за дверями библиотеки. Меня тут же охватило жгучее чувство стыда от осознания того, что я так бесцеремонно разглядывала его и он это заметил. Щёки вспыхнули. Но, вспомнив о цели своего визита в библиотеку, я быстро взяла себя в руки, отбросив смущение.

Я подняла глаза и посмотрела на профессора Мабергора, чтобы убедиться, что он никуда не ушёл. К моему облегчению он всё ещё сидел за тем же столом, погруженный в чтение. Я тихо выдохнула, собралась с силами, решительно встала и направилась прямиком к профессору. Каждый шаг казался мне маленькой битвой с неуверенностью.

Я приблизилась к его столу, покрытому россыпью раскрытых книг и свитков, источающих слабый аромат старой бумаги, и приготовилась к формальному приветствию, как вдруг неожиданно услышала его низкий, бархатистый голос:

– Я ждал тебя, Кейт. – он не спеша оторвал взгляд от древнего фолианта, и его темные глаза, казавшиеся черными в полумраке, поднялись на меня. В них не было вопроса – лишь уверенное знание. – Присаживайся.

Я молча опустилась на жесткую дубовую поверхность, ощущая, как его взгляд не просто проникает в душу, а ощупывает ее, как драгоценный артефакт. Под столом мои ладони сжались в кулаки.

– Почему… – голос мой звучал чуть хрипло, я сглотнула. – Почему вы меня ждали, профессор?

Уголки его строгих губ дрогнули, наметив тень улыбки.

– Тема сегодняшней лекции… она задела тебя за живое. Я видел это по твоим глазам. Ты хочешь не просто больше узнать. Ты жаждешь глубины. И знаешь, что аудитория – не место для таких тайн.

Угадать интерес – одно. Предвидеть мое желание прийти к нему сюда, наедине… Это было почти пугающе. Словно он читал страницы моего беспокойного ума.

– Вы… правы, – выдохнула я, заставив себя встретить его всевидящий взгляд. – Профессор… сможете ли вы рассказать мне о клинке? Подробнее?

Он наклонился вперед, и пространство между нами сжалось.

– Смогу, – прошелестел он. – Но не в этих стенах. Каждый фолиант здесь – ухо, каждый луч света – глаз. Я знаю, ты работаешь на конюшне Альбериха. Приготовь через два часа моего вороного коня и возьми себе любую лошадь.

Кровь ударила в виски. Прогулка. Наедине. Вне стен Школы.

– Д-да, – я кивнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Хорошая идея. Я приготовлю коней.

– Встретимся у Западных ворот. Через два часа.

Затем поднялся, его высокая фигура на мгновение заслонила тусклый свет от окна. Он бросил на меня последний взгляд – долгий, непостижимый. Я пыталась найти в нем хоть искру, подсказку – беспокойство? Предостережение? Или что-то еще…

Я осталась сидеть. Тиканье старых часов на стене вдруг стало оглушительным. Через два часа. Конная прогулка. С профессором Мабергором. Наедине. Мысль обрушилась на меня с запозданием. Жар разлился по щекам, дойдя до кончиков ушей. И тут же всплыл образ Лесли, ее восторженное лицо, когда я расскажу… «Она с ума сойдет!» – подумала я с внезапной, нервной дрожью восторга и тревоги. Улыбка тронула мои губы, но была она хрупкой, как первый лед. Завтра. Завтра все расскажу Лесли. А пока… пока нужно было идти готовить коней. И пытаться унять это безумное биение сердца.

Глава 4

Спустя полчаса я стояла на дорожке, ведущей к ранчо дядюшки Альбериха. Главный дом казался сегодня пустынным и молчаливым. Дверь была прикрыта, но не заперта, и я, не церемонясь, ворвалась внутрь.

Дядюшки нигде не было. Инстинкт, выработанный годами, потянул меня к конюшне. Деревянные ворота скрипнули, открываясь, и в нос ударил знакомый запах сена, кожи и лошадиного пота, такой родной и успокаивающий.

Казалось, сама память окутала меня, перенося в совсем другое утро. Несколько лет назад, когда первые лучи солнца пронзили утренний туман, окрашивая небо в нежные акварельные оттенки персикового и розового, я, с плетёной корзинкой в руке, спешила на рыночную площадь. Предвкушение свежих фруктов, пряных ароматов и оживлённой суеты наполняло меня радостным волнением. Я обожала эти ранние часы, когда Королевство только пробуждалось от ночного сна.

Проходя мимо пёстрых палаток, ломившихся от товаров, мой взгляд невольно задержался на статном мужчине, чья фигура выделялась среди торговцев. У его вре́менного стойла стояла великолепная лошадь – вороная, с лоснящейся шерстью и умными, живыми глазами. Это был дядюшка Альберих, чьё ранчо славилось на всю округу своими скакунами.

Я не смогла пройти мимо, зачарованная не только красотой лошади, но и той тёплой аурой, которая исходила от этого мага. Мы разговорились, и я с замиранием сердца слушала его рассказы о жизни на ранчо, о необъятных просторах, где табуны диких мустангов неслись навстречу ветру, и, конечно же, о его любимых лошадях. В моих глазах загорелся тот самый огонёк, который вспыхивает у каждого, кто с детства чувствует необъяснимую связь с этими благородными созданиями. Альберих, заметив моё искреннее увлечение, улыбнулся тёплой, располагающей улыбкой и предложил мне подработку на своём ранчо по вечерам. Мне предстояло ухаживать за его подопечными, помогать в поле во время сенокоса и, что самое волнующее, осваивать искусство верховой езды. Я тогда, не раздумывая, согласилась.