Адель Малия – Клинок Возрождения (страница 22)

Две массивные дубовые створки ворот с глухим, протяжным скрипом, медленно начали распахиваться. За ними открылась широкая, поглощающая чернота – тёмная, прохладная пасть, влажная от сырости и запустения.

Профессор, заметив лёгкую дрожь в моих руках, ободряюще кивнул, а его брови слегка приподнялись в успокаивающем жесте. Он сделал решительный шаг вперёд, его сапоги глухо стукнули по каменному порогу, открывая для меня путь в темноту. Я глубоко вдохнула и последовала за ним.

За дверями царила почти абсолютная тьма. Лишь редкие, бледные лучи света, проникавшие сквозь высокие, стрельчатые готические окна, расположенные где-то высоко под сводами, едва касались каменного пола, рисуя на его неровной поверхности причудливые, колеблющиеся узоры.

Мы шли по бесконечно длинному коридору. Впереди, в глубине коридора, показалась массивная дверь, её тёмная поверхность была испещрена глубокими трещинами, а в центре сияла крупная медная ручка, покрытая зеленоватой патиной. Мабергор без малейшего колебания обхватил её рукой, и с тяжёлым, скрежещущим звуком повернул, открывая нам проход в просторный зал, откуда уже доносилось слабое, мерцающее свечение.

Огромные арочные окна, чьи стрельчатые переплёты тянулись почти до самого высокого сводчатого потолка, заливали зал мягким, рассеянным светом, отчего всё вокруг казалось окутанным лёгкой дымкой. В центре зала возвышался внушительный дубовый стол, его столешница была скрыта под тяжёлой, тёмно-бордовой бархатной скатертью, спускавшейся до самого пола глубокими складками. По краям скатерти виднелась вышивка золотыми нитями, изображающая переплетённые геральдические лилии. Вокруг стола стояли высокие стулья с изящно вырезанными спинками.

– Проходи, Кейт, – негромко произнёс Мабергор. Он слегка склонил голову и указал длинным, тонким пальцем на один из стульев, стоявших ближе к камину.

Я неуверенно подошла и села на указанный стул, чувствуя себя совсем маленькой и незначительной в этом величественном зале. Мабергор тем временем неторопливо подошёл к камину, сложенному из тёмного, грубого камня. На его полке стояли старинные канделябры и какие-то непонятные предметы из чёрного обсидиана. Несколько ловких движений – и в очаге вспыхнуло яркое пламя. Оно весело потрескивало, пожирая сухие поленья, и отбрасывало на стены длинные, колеблющиеся тени, заставляя фигуры на гобеленах казаться живыми.

– Прекрасно, – произнёс Мабергор с едва заметной, почти загадочной улыбкой, – теперь тебе остаётся лишь дождаться служанку. Она отведёт тебя в ателье.

Профессор кивнул мне и, не спеша, вышел из комнаты, оставив меня одну в этой роскошной, но немного гнетущей гостиной. Волнение, смешанное с любопытством и лёгкой тревогой, переполняло меня. Я поднялась и подошла к одному из высоких окон. Приблизившись, я замерла, поражённая открывшимся видом на заснеженный сад. Деревья, словно застывшие в зимней дреме призрачные скульптуры, были покрыты сверкающим инеем, а глубокие сугробы под ними казались мягкими, пушистыми облаками. Холодный, пронизывающий ветер завывал за толстыми оконными стёклами, донося до меня своё протяжное, жалобное пение, но в комнате, благодаря жарко горящему камину, было тепло и уютно. Глубоко вдохнув едва уловимый запах дыма, я попыталась успокоиться, убеждая себя, что всё будет хорошо. Ведь у меня есть Мабергор, и он обязательно мне поможет.

Едва я успела разглядеть сад, как дверь с лёгким щелчком замка отворилась, и в комнату впорхнула девушка. Её глаза, цвета весенней зелени, искрились неподдельным весельем и добротой, словно два маленьких, горящих уголька. На ней было простое платье из тонкого полотна небесно-голубого оттенка, с кружевной отделкой по вороту и манжетам. Лёгкая ткань мягко облегала её стройную фигурку и колыхалась при каждом движении, подчёркивая её живой и энергичный характер.

– Миледи, позвольте представиться, – произнесла она, опускаясь в грациозном, почтительном книксене, её юбка слегка коснулась пола с тихим шелестом. Голос её был чистым и мелодичным, как журчание горного ручья, весело перекатывающегося по мелким камешкам, – меня зовут Эмилия. Я буду помогать вам готовиться к Весеннему балу. Прошу вас, пройдёмте со мной.

Я последовала за Эмилией, чьи лёгкие шаги почти не нарушали торжественной тишины замка. Каждый шаг по широким, отполированным дубовым ступеням старинной лестницы отдавался приглушённым эхом. Я не могла оторвать взгляда от искусно резных перил, украшенных изображениями переплетающихся виноградных лоз и спящих купидонов, чьи фигурки были покрыты тончайшей, серебристой паутинкой пыли, мерцавшей в редких лучах света, проникавших сквозь узкие стрельчатые окна лестничного пролёта.

Третий этаж поразил меня ещё сильнее, чем мрачное величие нижних покоев. В отличие от сумрачных коридоров, по которым меня водил Мабергор, здесь была обстановка удивительной светлой и безмятежной красоты.

Высокие, арочные окна, чьи витражные стёкла мерцали всеми цветами радуги. Казалось, лучи солнца, проходя сквозь разноцветные стёкла, танцуют на стенах, покрытых нежной кремовой штукатуркой. Пылинки, взмывая в этих солнечных потоках, напоминали рой крошечных золотых мошек, медленно кружащихся в неподвижном воздухе.

Под ногами мягко утопала белоснежная ковровая дорожка, чья ворсистая поверхность пружинила под каждым шагом. Её сложный узор, вытканный серебристыми нитями, напоминал застывшие гребни морских волн, разбивающихся о песчаный берег.

Наконец, Эмилия с лёгким усилием распахнула двери, и мы оказались в ателье. Воздух здесь мгновенно окутал меня густым ароматом дорогих духов с цветочными и пряными нотами, смешанным со свежим, пьянящим запахом живых роз и ландышей, расставленных в высоких хрустальных вазах по углам комнаты.

Помещение поражало своими размерами: высокий, сводчатый потолок терялся в полумраке, освещённый лишь трепетным мерцанием многочисленных восковых свечей, установленных в подсвечниках, их пламя многократно отражалось в зеркалах в массивных золочёных рамах, создавая иллюзию бесконечного пространства.

Стены ателье были щедро драпированы полотнами самых разнообразных тканей. На многочисленных резных вешалках из тёмного дерева висели изысканные наряды, каждый из которых был уникален и неповторим: пышные бальные платья с тончайшей вышивкой из речного жемчуга, сверкающего в свете свечей, изящные корсеты, расшитые драгоценными камнями – рубинами, сапфирами и изумрудами, – и роскошные мужские камзолы и плащи из тончайшей шерсти и атласа.

В разных частях ателье, склонившись над своими рабочими столами, трудились портные. Тонкие иглы мелькали в их пальцах, а ножницы плавно рассекали дорогие материалы. Я заметила, как некоторые из них шептали едва слышные заклинания, касаясь тканей руками. Под действием магии шёлк начинал струиться и переливаться, словно жидкое серебро, становясь нежным и невесомым, как облако, а бархат приобретал невероятную глубину.

– Проходите, миледи, не стоит смущаться, – произнесла Эмилия.

Не успела я сделать и шага, как меня уже окружили несколько портных. Мягкая, гибкая сантиметровая лента скользнула по моей талии, бёдрам, груди, бережно очерчивая контуры фигуры. Затем последовали точные измерения длины руки и ноги, каждое движение было выверенным и уверенным, без малейшей суеты. Казалось, их руки, привыкшие к тонкой работе, обладают собственным разумом, безошибочно определяя необходимые параметры. После этого, вооружившись гладкими графитовыми карандашами и плотной кремовой бумагой, портные принялись за эскизы. Их пальцы быстро порхали над листами, рождая изящные линии и силуэты будущих платьев, внимательно прислушиваясь к моим пожеланиям.

После того как последние измерения были сняты, а эскизы начали обретать первые очертания на бумаге, Эмилия сложила руки перед собой и взглянула на меня с теплотой.

– Итак, миледи, ваше платье будет готово примерно через два часа. Вы предпочтёте провести это время здесь, в ожидании, или пожелаете вернуться завтра, когда всё будет завершено?

Я на мгновение задумалась. Перспектива снова плутать по безмолвным коридорам замка не прельщала. Но мысль, что уже сегодня я смогу увидеть своё новое платье и увидеть своё отражение в зеркале в преображённом виде, вызвала лёгкую, невольную улыбку.

– Я подожду.

– Превосходно, – просияла Эмилия, и в её глазах мелькнуло что-то вроде понимания. Она сделала небольшую паузу, словно вспоминая что-то. – Когда я пришла за вами, я заметила, как долго вы смотрели в сторону сада. Если вам будет угодно, вы можете провести эти часы там. Зимой наш сад обладает особым, почти сказочным очарованием.

– О, Эмилия, это чудесная идея! – с неподдельным воодушевлением воскликнула я. – Я с удовольствием прогуляюсь. Мне как раз хотелось немного свежего воздуха.

Мы спустились по лестнице, ступени которой были покрыты мягким, приглушающим шаги ковром цвета осенней листвы. Эмилия повела меня по длинному коридору, где царил приглушённый полумрак, едва рассеиваемый редкими бра, чьи тусклые огоньки отбрасывали на стены длинные, колеблющиеся тени. Стены были обиты тёмными деревянными панелями, отполированными до глубокого блеска, и украшены старинными гравюрами в тяжёлых рамах. В конце коридора мы остановились перед внушительной дверью. Эмилия бережно взялась за затейливую бронзовую ручку, выполненную в форме сплетённых драконов, и плавно повернула её. Механизм сработал почти беззвучно, и дверь медленно, с лёгким вздохом, отворилась, открывая перед нами совершенно иной мир.