Адель Малия – Дикая Охота: Легенда о Всадниках (страница 6)

Лоран кивнул, его лицо стало сосредоточенным, глаза сузились, будто он мысленно что-то записывал.

– Я понимаю его. Больше, чем можешь предположить. Мы, Хроники, тоже ведь боремся. Бесполезно. Мы составляем списки, строим графики, ищем закономерности там, где их, возможно, и нет. Но мы ищем. Потому что перестать искать – значит сдаться. Может, ответы есть не здесь, а там? – он кивнул в сторону, где за лесом лежала дорога на столицу. – Может, они что-то знают, но скрывают? Боятся сеять панику? Или… или сами боятся больше нашего.

Он говорил тихо, но уверенно, и его слова находили во мне отклик. Он не предлагал слепого бунта, как Йен. Он предлагал знание. Метод. И это казалось гораздо более разумным, почти надеждой.

– Ты думаешь, сегодня я что-то услышу? Какую-нибудь зацепку?

– Всякое возможно. Они пьют. Страх делает людей болтливыми. Одни хвастаются, другие – жалуются. Главное – уши нараспашку, а самому – быть тенью. Смотри, но не привлекай внимания. Слушай, но не встревай. Запомнишь?

– Как забыть? – я попыталась пошутить, но получилось неуверенно.

– Просто будь собой. Ты умеешь слушать. Это редкий дар.

Мы уже подходили к таверне – самому большому и крепкому зданию в деревне, сложенному из грубого камня. У входа стоял невысокий, широкоплечий мужчина с умным, хитроватым лицом и фартуком, заляпанным мукой и чем-то тёмным. Это был Гаррет, хозяин «Последнего причала».

– Вот и наша палочка-выручалочка! – приветственно хлопнул он в ладоши, окидывая меня быстрым, оценивающим взглядом опытного торговца. – Ну что, девочка, готова к настоящей работе? Не испугаешься важных господ?

– Я научусь, мистер Гаррет, – покорно сказала я, опуская глаза.

– Брось этого «мистер», – он махнул рукой, и в его голосе вдруг прорвалась усталость, родная, деревенская. – Здесь все друг другу братья по несчастью. Зови дядей Гарри, все так зовут. Лоран, спасибо. Покажу ей всё, не бойся. Проходи, девочка, смотри в оба!

Лоран задержался на мгновение на пороге. Утреннее солнце золотило его волосы.

– Я вернусь вечером, когда они начнут собираться в таверне. Если что… я рядом. Дядя Гарри – свой, он поможет, но если что-то пойдёт не так… просто ищи меня взглядом.

Он улыбнулся – тёплой, уверенной улыбкой – и ушёл, оставив меня на пороге таверны, пахнущей пивом, жареным мясом и чужими разговорами.

Гаррет оказался строгим, но справедливым хозяином. Он провёл меня по всему заведению коротким, деловым туром: ткнул пальцем в кладовую с бочками («Пиво – отсюда, вино – вон с той полки, не перепутай!»), на кухню, где уже хлопотала его жена Магда («Слушайся тётю Магду, она тут главная!»), и в главный зал – просторное помещение с грубыми дубовыми столами и скамьями, которое сейчас было пустым и казалось особенно огромным.

– Задача проста: берёшь там, несёшь сюда. Унесла пустое – принесла полное. Улыбайся, если умеешь. Не умеешь – не надо. Молчи и слушай. Услышишь что интересное – мне или Лорану. Он умный парень, ему виднее. Вопросы?

Вопросов не было. Только комок нервов в горле. Я кивнула, сжимая в руках подол фартука, который мне выдала Магда.

– Отлично. Пора накрывать. Они скоро будут. Столичные любят, чтоб всё было готово.

Работа закружила меня, как осенний лист. Нося тяжёлые подносы с глиняными кружками и мисками с густой похлёбкой, расставляя их на длинном центральном столе, вытирая пролитое пиво грубой тряпкой, я постепенно забыла о страхе. Осталась только усталость в мышцах, ноющая боль в спине и странное, щекочущее нервы чувство ожидания.

Первыми стали подъезжать столичные. На добротных, упитанных лошадях, в дорожных плащах из хорошего сукна. Их лица были усталыми, озабоченными, а глаза – настороженными, постоянно бегающими по сторонам. Они входили в таверну, оглядывались по сторонам, будто проверяя, нет ли угрозы в тёмных углах, и только потом, немного успокоившись, рассаживались за большим столом.

За ними потянулись наши – староста Хенрик, старый Тобиас и Хроники во главе с Элиасом. Они держались отдельно, сбившись в кучку у камина.

Воздух в таверне гудел. Сначала говорили о дороге, о погоде, о ценах на зерно. Пили много. Пиво и более крепкие напитки текли рекой. Постепенно голоса становились громче, разговоры – откровеннее, смелее.

Я, как тень, скользила между столами, подбирала пустые кружки, подносила новые, и мои уши, затаив дыхание, ловили обрывки фраз, выхватывали их из общего гула.

– …абсолютно бесполезно, – говорил один из столичных, полный мужчина с красным, потным лицом (я мысленно прозвала его Краснолицым). – Мы составляем отчёты, сводим статистику. Никакой закономерности! Ни в возрасте, ни в поле, ни в роде занятий! Сплошная бессмыслица!

– Может, смысла и не нужно искать? – вставил другой, тощий, с острым носом и вечно наморщенным лбом (Остронос). – Может, это просто стихия? Как ураган или чума? Её не остановишь, её можно только переждать.

– Переждать? – фыркнул Краснолицый, отхлёбывая вино. – Они уже девять лет у нас «гостят»! Сколько можно ждать?

– Говорят, на востоке, за горами, их нет, – тихо, чтобы не слышали свои, сказал третий, самый молодой, с испуганными глазами (Юнец). – Может, попробовать послать экспедицию? Хоть кого-то…

– Экспедицию? – Краснолицый язвительно рассмеялся, и звук был неприятным и жирным. – Чтоб их тоже забрали по дороге? Оставь свои фантазии, мальчик. Наше дело – отчётность. Убытки посчитать, подати скорректировать. Всё. Мы бухгалтеры апокалипсиса, не больше.

Моё сердце упало. Они не знали ничего. Они просто считали нас, как скот, как цифры в своих таблицах. От их цинизма стало холодно.

Я проходила мимо стола Хроников. Элиас что-то тихо, настойчиво говорил Лорану, а тот внимательно слушал, время от времени кивая и делая пометки в своём вечном блокноте. Лоран поймал мой взгляд, и уголки его губ дрогнули в едва уловимой, быстрой улыбке – тёплой и понимающей. И снова это смущающее чувство пробежало по мне, такое неуместное и такое желанное здесь, среди этого ужаса.

Вечер сгущался. Зажгли лучинки и свечи. Тени затанцевали на стенах, превращая знакомые лица в причудливые маски. Столичные напились основательно. Их разговор стал ещё откровеннее, ещё безнадёжнее.

– …а я говорю, есть закономерность! – уже почти кричал Краснолицый, стуча кулаком по столу. – Они забирают тех, кто выделяется! Сильных! Ярых! Кто не хочет мириться! Вот этого лесника… Барна… Говорят, он в прошлом месяце чуть не подрался со стражником из-за участка? Да? Вот тебе и причина!

– Полный бред, – буркнул Остронос, морщась. – А девочку Элис они за что забрали? Она что, тоже дралась? Или пастора? Нет, твоя теория не катит. Всё проще. Они притягивают своим страхом, как магнитом.

– Страх тут у всех, – мрачно заметил Юнец, озираясь. – Мы вот сидим и боимся, что они вернутся. Как в прошлый раз с делегацией из Северной долины. Приехали, уехали, а на следующую ночь… хвать! – он щёлкнул пальцами. – И одного из них как не бывало. Говорят, он как раз панически их боялся, всё твердил: «Меня заберут, я чувствую».

У меня защемило сердце. Они говорили о самом страшном – о том, что Всадники могут вернуться. Сегодня. И забрать кого-то из них. Или… или кого-то из нас. В таверне на мгновение воцарилась тягостная пауза, будто все одновременно вспомнили об этой возможности. Даже Краснолицый наливал себе вино с особой осторожностью.

– Ничего не будет, – громко, слишком громко, почти вызывающе заявил он, но в его голосе слышалась фальшь, попытка загнать обратно свой собственный страх. – Статистика! За девять лет – всего три случая повтора! Ничтожная вероятность! Сегодня ночью мы все будем спать спокойно!

В этот момент дверь таверны с скрипом открылась, и на пороге, окутанный вечерним мраком, появился Йен. Он стоял, пошатываясь, опираясь о косяк. Лицо его было мертвенно-бледным в свете свечей, но глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. Он окинул взглядом зал, нашёл меня, потом перевёл взгляд на столичных чиновников. В его взгляде читалось что-то дикое, почти безумное, обречённое.

Все замолчали, уставившись на него. Гаррет сделал шаг вперёд из-за стойки, но Лоран опередил его, быстро направившись к двери.

– Йен? – мягко, но твёрдо окликнул он его. – Ты чего пришёл? Тебе бы дома лежать. Ты болен.

– Дома? – хрипло, срывающимся на кашель голосом проговорил Йен. – А они что здесь делают? Опять считают, сколько нас осталось? Составляют отчётики для своих архивов? Успокаивают свои совести?

– Йен, прекрати, – тихо, но очень чётко сказал Лоран, пытаясь заслонить его от взглядов, стать между ним и остальным миром. – Здесь тебе не место.

– Нет! Пусть скажут! – Йен выпрямился, оттолкнув Лорана слабым, но отчаянным жестом. Его взгляд уставился на Краснолицего чиновника. – Вы знаете, кто они такие? Да? Вы же из столицы! У вас архивы, учёные! Вы должны знать!

Чиновник побледнел. Он отвёл глаза, стараясь не смотреть на этого исхудавшего, горящего юношу.

– Молодой человек, успокойтесь. Мы здесь, чтобы помочь. Оказать содействие.

– Помочь? – Йен закашлялся, его тело содрогнулось. – Вы помочь? Вы можете только считать! Вы даже спрятаться от них не можете! Они и вас могут забрать! Слышали про такое? Чиновника из Северной долины? Так вот, может, сегодня ночью придут за тобой! – он ткнул пальцем в Краснолицего, и его палец дрожал.