Адель Хайд – Жена северного князя (страница 47)

— Что молчишь? Сказать нечего? Небось не рада, что я не умерла?

И мне это надоело. Вот просто в один миг.

Я подошла к ней вплотную, чтобы взглянуть ей в глаза и не кричать, очень хотелось оттаскать её за волосы, но решила сдержать эти варварские порывы, просто близко-близко наклонилась и тихо, почти что шёпотом, произнесла:

— Послушай, истеричка, пошла вон! Ещё раз придёшь с претензиями, и поедешь к Кнуду, ноги ему мыть будешь! Поняла?

Ну и взяла её за плечо, и толкнула в сторону двери.

Астрид сначала, видимо, от неожиданности, замолчала, и даже прошла несколько шагов. Но, ведь последнее слово должно было за ней остаться, поэтому возле двери она повернулась и тоже тихо, почти что шёпотом, отчего слова её напомнили мне шипение, сказала:

— Ты ещё пожалеешь.

И вышла за дверь.

А я уже в закрытую дверь сказала:

— Я уже жалею.

Глава 54

Глава 54

Я долго успокоиться не могла после дурацкого разговора с сестрой. У меня, между прочим, тоже гормоны. Я положила руку на живот. Как ты там мой маленький?

Вот такая вот у тебя тётка! Ну, ничего, я от неё в ближайшее время постараюсь избавиться!

И неожиданно пришла мне в голову мысль, что у меня может и не получиться от неё избавиться, а ну как Торстейну не удастся своё королевство назад отвоевать, и будет у меня здесь норгалийский двор в изгнании.

Нет! Не хочу! А что делать? Деньги дать Торстейну на войну, и пусть уходит!

Да вот только об этом должен Яромир решить. А у него теперь своя война. А я мужу так и не сказала самого главного, что ребёночек у меня будет.

Недолго мне удалось оставаться наедине со своими мыслями. Вскоре пришли ко мне мастеровые. Я вспомнила, что сама их вызвала, чтобы договориться о закупке оружия. Понятно, что кузнецы, сколько бы их ни было не могли наковать за пару недель тысячу сабель, а значит надо было покупать.

Хорошо, что ещё бояре своих дружинников сами вооружали, а вот остальных вооружить, то моя забота была.

Дельную идею предложил посадник:

—Отправь, матушка, в ближайшие города, да и попросил, чтобы везли какое есть оружие. А мы здесь смотреть будем, и выкупать.

— А если они негодное привезут?

— Так негодное выкупать не будем! Сами будут виноваты, что зазря дорогу проделали.

Так мы и сделали, и теперь оставалось дождаться, и как только привезут, так и отправлять войско в Вышгород.

Астрид

Ну почему опять всё Ингирре? Сколько уже можно? Когда Астрид было пятнадцать, она впервые поняла, что сестра – это не её союзник, а её противник. Потому что она старшая, и так, как у отца нет сыновей, то Ингирра заберёт всё.

Подозрения её подтвердились, когда она впервые увидела приданое сестры. Мать взяла их обеих в сокровищницу и показала, что отец приказал выделить. Старшей дочери отдавали все прабабкины драгоценности. А ещё через год Астрид увидела жениха сестры, и поняла, что Ингирра станет королевой Норгалии, и муж у неё будет молодой и красивый.

Снова несправедливость!

И, когда Астрид случайно узнала, что северный князь срочно ищет себе жену, подслушала, что отец бы хотел породниться, и разговоры шли, что «жаль, вторая дочь ещё сильно молода», Астрид решила действовать. Это пусть другие надеются на справедливость. Астрид точно знала, что нет в жизни справедливости.

И письмо с портретом Ингирры поехало в Северное княжество. А Астрид сходила к старой колдунье, и оплатила ей жертву. Кролика было жалко, но себя было жальче в стократ.

И когда в одно прекрасное утро Астрид увидела слёзы на бледном лице сестры, она поняла, что её план работает. Она тогда еле сдержала радость, ей было очень непросто сохранять скорбное выражение, губы так и норовили растянуться в улыбке, особенно когда отец вызвал её одну, без Ингирры и объявил, что ей придётся выйти замуж за короля Норгалии.

Но, к сожалению, прабабкины драгоценности уехали вместе с Ингиррой, да ещё ей кусок земли достался, правда Астрид приграничные земли не интересовали, она уже видела себя королевой Норгалии, а когда её отец умрёт, то и Шверии.

А ведь два королевства, это почти империя? Астрид – императрица! Вот о таком она мечтала, вот она справедливость!

Правда в какой-то момент Астрид стало жаль сестру, та очень сильно переживала, но что-то в душе Астрид наполняло её злобной радостью.

А потом…

А потом всё пошло наперекосяк. Торстейн оказался ленивым идиотом, он не слишком был увлечён охотой и своими кораблями, и, когда в Норгалию вторгся Кнуд, им оставалось только бежать. И бежали они к отцу, но тот осторожничал и поэтому отправил их в Северное княжество.

«Яромир силён, земли у него большие, Кнуд туда не сунется, – сказал король Олаф, – а, если сможете уговорить северного князя, то он и помочь сможет обратно королевство вернуть.»

Астрид не забывала интересоваться, как там сестрица живёт, и сначала новости её радовали, свекровь сестрице досталась злая, и сестрица с ней не справилась, отослали её в Приладожье. Но вот теперь Астрид была недовольна тем, что ей придётся ехать не в столицу, а прозябать на окраине. А больше всего она переживала, что Торстейн увидев старую любовь, снова воспылает чувствами. Как женщина она знала, что не разлюбил её муж свою первую невесту, хотя и принял другую, и вида не показывал.

Так что ехала Астрид, рассчитывая увидеть бледную, постаревшую от горькой жизни и постоянных слёз Ингирру, а увидела там … королеву, княгиню, как её все называли.

Ингирра была похожа на богиню Фрейю*, и все вокруг как будто бы так к ней и относились, а она словно и не замечала, направленные на неё восхищённые взгляды мужчин, и стремление женщин быть рядом, чтобы хотя бы чуть-чуть прикоснуться к исходящему от неё сиянию, и получить окружающее её благословение.

(* Фрейя богиня любви в скандинавской мифологии, чье имя означает «госпожа», равных ей по красоте не было и нет во всем мире ни среди богов, ни среди людей, а её сердце так мягко и нежно, что сочувствует страданию каждого существа).

А Астрид ещё и беременная была. И она себе казалось страшной, толстой, и лицо у неё было в пятнах, и в первую ночь рыдала она в подушку, а потом решила, что надо сестре за всё ответить, за каждую её слезинку.

И поэтому и пыталась показать сестре, что она никто, что она должна делать так, как нужно Астрид, ведь раньше у Астрид получалось, и сестра ей отдавала и драгоценности и даже вон жениха безропотно отдала. Так что же сейчас-то поменялось?

Астрид злилась, но ничего не получалось. Она даже решила, что сестре её удачу принесло прабабкино ожерелье с рубинами, Астрид показалось, что это Брисингамен*, и если она его заполучит, то к ней вся сестрина удача и красота перейдут.

(*Брисингамен золотое ожерелье, сделанное четырьмя братьями-гномами Брисингами. В переводе означает «сверкающее», «искра». Ожерелье якобы делает носящего его ещё более прекрасным).

Но, чтобы Астрид ни делала или говорила, от Ингирры всё это отскакивало, будто бы она и вправду была заговорённая.

Злобы Астрид добавило ещё и то, что ювелир, показал ей совершенно бесподобные слёзы Фрейи, невероятной красоты украшения из янтаря, и сказал, что это Ингирра придумала.

А последней каплей стало, когда Астрид заметила, как Торстейн смотрит на Ингирру, так же, как и все её бояре, и каждый день ходит к ней. И это наполнило и без того больную душу Астрид тяжёлой ревностью. И Астрид стала мечтать, как однажды умрёт Ингирра, а Торстейна убьёт Кнуд и тогда она, Астрид, станет женой северного князя.

Торстейн пришёл как обычно поздно, но Астрид не спала, сидела около зеркала, и примеряла новые драгоценности, которые ей сегодня прислали от ювелира.

Ребёнком занимались две няньки, она бы и трёх взяла, да в доме, куда их сестрица поселила, и так развернуться было негде, где уже ещё одну служанку разместить.

— Торстейн, — плаксиво сказала она, — это правда, что тебя Ингирра на войну посылает?

— Нет, Астрид, — Торстейн подошёл к жене и обнял её, прикасаясь губами к виску.

От него пахнуло крепким мужским потом, и Астрид поморщилась: «Опять целый день бегал по поручениям сестрицы.»

Торстейн снял рубаху, бросил на пол, Астрид снова поморщилась, ей казалось, что раньше, в их дворце в Нидаросе, и пахло от него по-другому, не так противно, и грязную одежду он не разбрасывал, как варвар.

— Я сам решил присоединиться к ополчению, — продолжил Торстейн, — князь принял нас, мы должны отплатить ему.

— Разве князь собирает войско? — спросила Астрид.

— А кто же ещё? — удивился Торстейн.

— Ингирра с боярами, — раздражённо прозвучало от Астрид. И снова она плаксивым голосом добавила:

— Не ходи! Лучше давай подумаем, как Кнуда победить! Зачем тебе чужая война?

—Да ты что, Астрид, она же сестра твоя, как же война чужая?

Астрид еле сдержалась, чтобы грубо не назвать Торстейна. Про себя подумала: «Один, какой же он дурак!»

А вслух сказала:

— Значит для тебя её война не чужая? Так я и знала! Если ты стал любовником Ингирры так и скажи, я уеду к отцу, чтобы не мешать!

Торстейн смотрел на Астрид и, похоже, не находил, что ей ответить, но после небольшой паузы удивлённо сказал:

— Да как ты можешь так говорить про сестру и про меня!