Адель Хайд – Жена северного князя (страница 43)

И сейчас ей не нужно было, чтобы кто-то кого-то предавал. Ей просто нужно было знать, а что происходит при дворе княгини Инги?

На столе лежало несколько монет с интересными рисунками.

Ольгерда поняла, что эта княженка не только её из терема хочет выжить, а всё княжество под себя подмять планирует. А может, и войну готовится развязать.

«Таким, как она, всегда мало», — подумала Ольгерда.

Инга

Шли дни, а гонца с ответом от Яромира так и не было. Зато прибыл гонец с восточной границы. Привёз письмо от Будая на имя князя.

Я не стала его пересылать, не прочитав. А в письме Будай прощался с князем и просил подмогу.

Второе письмо гонец привёз Ругенвальду, написал его хирдман, руководивший шверийской дружиной, писал, что подтверждает слова Будая, что без подкрепления им там долго не продержаться.

И закралась у меня такая мысль, что князь мой, получив такое письмо, Будай писал, что гонцов отправил и в Приладожье, и в Вышгород, на всякий случай, бросился сам спасать кормильца.

— Крепость там надо строить, — сказала я, когда мы с Ругенвальдом обсуждали эти письма. — Ежели князь туда с войском пошёл, давай мы чуть позже туда строителей отправим. И жить дружинники будут не в палатках, а в крепости. И ежели там постоянно гарнизон будет, то вот таких вот страшных вестей будем получать куда как меньше.

Потому что одно дело — расположившихся в степи воинов ночью перерезать. А другое дело — крепость взять. Разная степень упорства и умения нужна.

Зато сестричка моя Астрид со своим мужем переехали в дом в городе. Отдельная благодарность за это была мной объявлена посаднику Павлу. Ему всё же удалось отыскать хороший дом. Его один из купцов для себя строил, но, узнав, что княгиня готова за это платить, остался в своём старом доме, а этот сдал.

Сестрица, конечно, носом покрутила, мол и домик маленький, хотя дом был в два этажа, но мой-то в три, думаю именно это ей и не нравилось. Конюшня была при нём небольшая. Небольшой флигель, где можно было разместить солдат.

Не успела вернуться, вместе с мужем ездила дом смотреть, сразу ко мне пришла, причём одна и прямо в мои комнаты:

— Ингирра, надо ещё искать, этот дом слишком мал, получается, что ты сестру в дом меньше, чем у бояр селишь.

Я старалась сохранять спокойствие, хотя и хотелось ответить резко:

— Астрид, это лучшее, что сейчас есть Альдейборге.

— Тогда мы останемся здесь, — и она даже ножкой топнула.

Пришлось снова её на место ставить, и я встала с кресла, на котором сидела, подошла к Астрид, которая расположилась на диванчике, и вкрадчиво так попыталась ей объяснить:

— Астрид, дорогая, мне с тобой и твоим мужем возится, только беды на себя и на княжество навлекать, поэтому ты мне лучше не перечь, потому как здесь тебе не в родительском доме, твои капризы выполняться не будут.

Астрид после таких моих речей всегда демонстративно за живот начинала хвататься. Но зато, после этого пришёл Торстейн:

— Благодарю тебя княгиня Инга, дом ты нам достойный подобрала, дай нам с Астрид три дня, и мы переедем.

А вот Астрид перед отъездом пришла и напомнила:

— Ты мне ювелира обещала, я буду его ждать.

И уже когда выходила, двери были открытые, за ними бояре сидели, и она демонстративно громко вздохнула и произнесла:

— Может это и примирит меня, что я теперь с сестрой в разлуке жить буду.

А я подумала: «Вот же змея, а как же ты всё это время жила с тех пор, как меня в Северное княжество отправили?»

Но ювелира к ней отправила, обещанное надо выполнять. Хорошо, что я предупредила его, что кредит ограниченный, и сумму, которую я указала, превышать не стоит. И кто бы другой, наверное, пренебрёг бы моими указаниями. Но Бецалель отлично знал, что я слов на ветер не бросаю. И прежде, чем пойти к сестричке, всё у меня уточнил.

Дорогих украшений взял ровно столько, сколько мог уместить в ту сумму, которую я выделила. Сестрице показал: на выбор.

Но сестрица, не глядя, забрала всё.

— Госпожа княгиня, там были очень дорогие украшения, колье из сапфиров и огранённых алмазов, рубиновая подвеска из шести камней, и изумрудный набор, на тысячу дирхемов, — взволнованно произнёс Бецалель, и добавил, — и перстни и серьги ещё на триста.

Сумма и вправду была велика, но я рассчитывала, что сестрица так и развернётся, и меньше, чем на полторы тысячи не получится. Так и вышло.

Ещё ювелир ей принёс изделия из литого янтаря. Их она тоже все попыталась забрать.

Но у Бецалеля ума хватило сказать, что это образцы, и что такие уже у многих есть, я почти смеялась, когда он мне рассказывал:

— Я, матушка-княгиня, так вашей сестре и сказал, что такой красивой даме буду делать уникальные, чтобы больше ни у кого таких не было.

А на следующий день после этого пришёл ко мне Торстейн, он почти каждый день ко мне в терем ходил, спрашивая, нет ли известий от Яромира, и я ему высказала:

— Средства, которые вы с супругой тратите сверх того, что на ваше содержание выделено, тоже в вашу задолженность перед Северным княжеством пойдут.

Сестричка, наверное, если не была беременной, сама бы тоже ко мне приезжала, потому что мне докладывали, что она Торстейну каждый день выговаривает, что я на золоте сижу, ем и сплю, а им, как бедным родственниками, с барского стола объедки кидаю.

— Она должна нам, Торстейн, — говорила сестра, — ты сдерживал орды Кнуда, а теперь она нам денег не даёт.

—Астрид, Ингирра ждёт ответ от супруга, — отвечал ей Торстейн, но сестру это не удовлетворило.

— Много она советуется с супругом, когда с купцами да боярами вопросы решает? И, вообще, напиши князю сам!

Про эти разговоры я знала, но не верила в то, что Торстейн решится сам князю Яромиру в Вышгород написать.

И, вообще, сумма, которую я выделила королевской чете, была посчитана исходя из тех затратных статей, которые у меня у самой были, сколько на такой дом слуг надобно, сколько еды, сколько на наряды. Ну, и убавила на пятнадцать процентов, посчитав, что когда ты в изгнании, то причин особо шиковать у тебя нет.

Но это мне так казалось.

Сестрица моя решила по-другому.

Посадник Павел, которого почти каждый день туда вызывали, рассказал, что теперь купцы сразу из моего княжеского дома в «малый княжеский дом» едут. И у них там всё покупают, не торгуясь.

Так что Торстейну я всё высказала, а он уж пусть сам со своей женой разбирается.

А у меня другие заботы были, потому как вскоре пришло известие из Вышгорода, что действительно, Яромир не успел даже переночевать. Собрался и с войском на восточную границу отправился.

А мне в Приладожье пришло письмо, писал Кнуд Великий. Письмо было адресовано князю Яромиру, и было в нём требования выдать Кнуду конунга Норгалии.

Кнуд намекал, что нет у него планов идти в Северное княжество. И он по-дружески относится к великому князю Северному.

Но если тот его врагов укрывать станет, то и дружбе придёт конец.

И стало мне понятно, что времени мало, надо что-то решать.

Глава 50

Глава 50

Инга

Письмо я написала князю, перечитала и… порвала. Хоть и жаль было дорогущую бумагу, но такое отправлять мужу я не хотела. Ещё бумагу взяла, второй раз написала — и снова порвала.

Никак у меня в голове не увязывалось.

Получается, что муж мой на войну поехал, а я ему вдогонку про вторую войну пишу, которая случится потому, что жена у него иноземка.

Если бы Ингирра не была шверийской принцессой, то вряд ли бы Олаф, король Шверии, отправил бы Торстейна с супругой сюда в Северное княжество.

В общем так ничего и не придумав, я собрала бояр.

— Дело такое, бояре. У нас с вами здесь и принцы ингалезские, и конунг Норгалии, и вот письмо от Кнуда, называющего себя Великим.

Бояре начали читать, передавая друг другу, а я продолжила:

— Мы с вами, бояре, знаем, что князь Яромир с печенегами биться поехал, и поэтому не смогла я ему письмо написать про Кнуда, нельзя сейчас князя на одной войне в другую бросать. Тут мы с вами должны сами решить, что делать будем?

Кто-то из бояр выкрикнул:

— Да выгнать их обратно! Пусть сами со своим Великим разбираются!