Адель Хайд – Жена северного князя (страница 15)

«Неужели я поступила неправильно?» — мучила я себя мыслями. — «А вдруг я дала повод Ольгерде? Напишет она Яромиру, что я сбежала, потому что шпионка. Поэтому и не догоняют, что радуются, что я сама себе яму вырыла».

Но потом я решила эти мысли дальше не развивать, успокоила себя тем, что Приладожье теперь тоже княжеская территория, относится к Северному княжеству, и, если я там немного поживу, то ничего страшного не случится.

В этот раз дорога далась мне тяжело. Видимо, потому что в тот раз, когда я только ехала на свадьбу, это была моя первая неделя в этом мире, и я от «радости» особо неудобств не замечала. А в этот раз три дня в пути вымотали меня настолько, что, когда оставалось совсем немного, мне казалось, что затекли не только ноги, но и всё остальное, и спина, и руки, и даже голова, так меня раздражала эта бесконечная белая заснеженная пустыня!

А вот Ругенвальд, наоборот, радовался:

— Душно там в тереме было, развернуться негде, а здесь, красота.

Он в основном верхом ехал, я, говорят, тоже умела, но это Ингирра умела, а я опасалась, но решила, что как приеду в Приладожье начну пробовать.

А когда неожиданно мы выехали на высокий берег, под которым лежало замёрзшее озеро, а на дальних берегах озера стоял огромный лес, то у меня усталость от дороги вмиг прошла.

Потому что именно в этот момент я поняла, что сделала всё правильно.

Приладожье было приграничным городом, и город носил название Альдейборг, и, по сути — это был один город и прилегающие к нему поселения, и, как и у всякого приграничного города в нём была крепость, но крепость этого города отличало то, что она была полуразрушенная.

Мы в город въехали после полудня, проехались по узким улочкам, разглядывая, плотно поставленные дома, проехали мимо торговой площади, где стояли построенные торговые ряды, мимо порта, и добрались до крепости. Когда мы её увидели, то стало ясно, что жить в ней нельзя.

И Ругенвальд отправил хирдманов искать для меня самый богатый дом. Парни не растерялись и нашли быстро, это был дом посадника, который сначала было попытался воспротивиться, но поскольку силы были неравны, и ему грозило оказаться на улице, в конце концов гостеприимно распахнул ворота дома.

Звали его Павел, и был он среднего возраста, полный мужчина, лицо хитрое, довольно бойкий, и когда стали разбираться что к чему оказалось, что язык у него прилично подвешен.

Павел поведал нам, что Приладожье некогда было ярлством, но после того, как отец Яромира разбил шверийское войско, военный поход которого возглавлял ещё мой дед, вернее, дед Ингирры, с тех самых пор территории считались спорными, но посадника сюда посадил Северный князь, в лице доверенного боярина Остромира.

Узнав об этом мне захотелось громко хмыкнуть: «Наш пострел везде поспел».

И невесту Яромиру привёз, племянницу свою Любаву, и посадника в моё приданное посадил, и меня в шпионаже обвинить пытался. Похоже, что и с этим умником мне придётся разбираться.

Жители города говорили на нескольких языках, основное население здесь было славянское, или словене, как назвал Павел, и почти все торговые люди были из Вышгорода, часть населения говорила по шверийски, а ещё несколько деревень, относились к племенам со странными названиями, вепсы и ижора. И племена эти охотились, рыбачили, и жили натуральным хозяйством, но торговать иногда тоже приезжали

— Павел, а чего же крепость не восстановили? — задала я резонный, как мне казалось вопрос. Хотя и не очень разбиралась в военном деле, но на мой взгляд, в приграничном городе военные укрепления это основное сооружение.

Как оказалось, денег Северный князь на Приладожье не давал, по словам Павла, вроде как, пока у города статуса не было. И только когда сговорился с моим отцом на свадьбе, то статус Приладожья якобы закрепился, но, насколько я поняла из объяснений Павла, средств, ни на строительство укреплений, ни на содержание дружины, сюда направлено не было.

Мне это показалось довольно странным, но, учитывая, что всем занимался Остромир, можно было предположить, что Яромир может даже и не знал. И это муженьку «баллов» не прибавило.

Я, конечно, не предполагала, что со шверийской территории сюда пойдут воевать, но в этом времени, как показала моя практика проживания в тереме, расслабляться было нельзя. Поэтому первым делом дала задание:

— Начинайте крепость восстанавливать.

— Так зима на дворе, матушка... — запричитал посадник, —как же можно?

— Так и можно, — сказала я. — Начни с внутренних помещений.

И добавила:

— А я пока у тебя поживу.

И у посадника на лице появилось выражение счастья. А я подумала, что с таким надо ухо в остро, уж слишком «артистичен».

Глава 20

Глава 20

Несколько дней прошли в разговорах и проверках. Я постаралась выяснить, что вообще в городе есть, что работает, чем город живёт, и что в нём происходит. И вскоре мне стало понятно, что если я действительно хочу доказать, что чего-то стою, то мне надо заняться этим городом.

Здесь было озеро, огромное, почти море, и торговый путь из Европы пролегал по реке Волхов, с выходом в Ладогу, и было даже построено подобие порта, который подозреваю, что остался с тех времён, когда это была часть шверийской территории. И купцы постоянно ездят туда-сюда и по воде, и по суше..., а граница дырявая.

И на мой вопрос «а кто подати с купцов собирает?» посадник только глаза опустил.

Ругенвальд сразу получил указание:

— На дорогах поставить заставы, начнём собирать пошлины.

И началось.

— Так ведь указ надо бы издать, матушка княгиня, — прозвучало от посадника, — да и подати собирать некому, и учёт вести надобно, а кто будет?

И я поняла, что непросто так меня сюда «кто-то» затащил, что человек, без специального опыта, да ещё и не прошедший девяностые, вряд ли бы справился.

— Надо издать указ, — сказала я посаднику, — издадим. Бери перо и пиши.

Сразу откуда-то и писец появился с писчими принадлежностями, и бумага нашлась, толстая, жёлтая, листы были похожи на папирус.

— Специальная, для указов бережём, — объяснил мне посадник.

Больше недели у меня заняло написание указов. Пришлось часто отвлекаться, спорить, и считать, даже купцов местных пришлось вызвать, чтобы в вопросах пошлин и местных наценок разобраться, зато с местной гильдией познакомилась.

Они поначалу с недоверием смотрели, а после нескольких вопросов с моей стороны, выражения лиц-то поменялись.

Так что опыт мой бухгалтерский здесь пригодился.

Я подумала о том, что этот Павел сидел на золотой бочке в рваном тулупе, дружину распустил, потому что содержать денег ему не дали, и склады строить он не мог, мол денег у него нет, и крепость не отремонтировал.

Я села и нарисовала себе: «Итак, что у нас есть? Торговый и приграничный город, значит, у нас есть въезд, выезд, торговля, стоянка и проживание.» И это только начальный список статей возможного дохода.

Павел надо сказать, если ему задавались прямые вопросы, то отвечал довольно бойко, ничего особо не скрывал. Наверное, сложно скрывать, когда за спиной княгини огромные хирдманы с оружием стоят?

— Как называется подать при въезде в город? — спросила я

— Замыт, ежели по реке, — ответил посадник.

— Пиши, что мы берём замыт с ладьи или лодки, которая входит в Волхов.

Оказалось, что деньгами не все расплачиваются, а только богатые купцы, дороги опасны, и деньги не все возят, а если и возят, то дирхамы. И я задумалась, а не пора ли свою деньгу начать вводить в оборот?

—А, если денег у них нет, — нашлась я, — значит, грузом будем брать.

Потом долго обсуждали что и сколько брать с купцов, которые по суше въезжают, и это оказалась отдельная статья, и подать называлась «костки». Вот здесь нам гильдейские купцы и пригодились, рассказали, что и как. Я так поняла, что местным выгодно было, если с приезжих подати брать начнут, вот они и старались, и всё княгине любопытной подробно рассказывали.

Купцы иноземные сюда в основном везли меха, ткани, специи, и поделки всякие. В общем, я подумала, что есть где развернуться.

Указов в результате получилось несколько. На подати на въезд, на торговлю и на постой. За торговлю я со всех купцов повелела брать с наторгованного десятую часть.

Цифры называла от балды, просто помнила из истории, что вроде как церковь десятину брала. Так почему же мне, княгине, ту же самую десятину не брать?

Насчёт постоя пришлось поразмыслить. Оказалось, что гостиный двор в городе был всего один, и на нём никогда мест никому не хватало, и склад тоже был один, да и тот, как и крепость полуразрушенный. Получалось, что хоть город и торговый, и стоит в правильном месте, а ничего в нём нет, чтобы это место правильно капитализировать.

Получалось, что купцы, где придётся на ночлег встают, и охрану нанимают, и за амбарами, куда груз загружают, тоже сами следят. А город с этого ничего не получает.

И во мне проснулся бухгалтер:

— Тогда гостиный сбор пока не вводим, но будем строить Гостиный двор со складами, а как построим, так за это тоже оплату брать начнём.

И вроде бы все указы были подготовлены, и я спросила Павла:

— Когда начинаем?

Но Павел оказался опытным бюрократом и напомнил мне:

— Так ведь тиунов-то у нас нету.

«Кто же такие тиуны?» — подумала я, уже готовая посадника прибить, но потом до меня дошло, что тиуны, это те, кто собирает подати.