Адель Хайд – Жена северного князя (страница 16)

Я уже не стала спрашивать Павла, почему он говорит, что сборщиков нету, вместо того чтобы пойти и организовать. Не для того он сюда был Остромиром поставлен, и с этим тоже надо было разбираться. Но всему своё время, поэтому и Ругенвальду пока не говорила про мои мысли о Павле и Остромире, потому что опасалась, что с его характером он просто Павла прибьёт, а мне хоть и плохонький, но посадник пока был нужен.

Поэтому зубы стиснула, и сама сказала:

— Так надо нанять, Павел, пошли человека, пусть покричит на площади, что княгиня, мол, в городе организует заставы, и на речном пути, и на сухом пути, грамотных тиунов княгиня лично будет выбирать, и платить будет по совести.

Указы не только про сборы вышли, но и про льготы, за это я благодарность высказала гильдейским. Потому как именно они обратили моё внимание, но то, что в базарный день, по субботам, местные жители, как раз те самые местные веспы и ижоры, рыбаки и охотники, приезжали продавать свой товар.

И с них я подати брать запретила, единственное, что сказала, что сначала пусть товар княгине предложат, а что княгиня не купит, то на рынок, и про купцов то же самое добавила.

И закипела работа, Ругенвальд начал собирать дружину, своих людей щадил, и правильно делал, потому что с первых дней, как начали пошлины собирать, несколько конфликтов было. Купцы-то непростые ходили, каждый со своим отрядом воинов, а поскольку все привыкли, что застав-то нету, то «взволновались» и были попытки вооруженного проникновения без уплаты.

А письмо мужу я всё же написала, и двух гонцов отправила, чтобы гарантированно добрались, но сделала немного по-хитрому. Написала так:

«Дошли до меня слухи, что посадник, посаженный боярином Остромиром не справляется в Приладожье с делами своими. Город разрушается, беднеет, поэтому в тереме сидеть не смогла. Прости меня, княже, но жена твоя поехала, чтобы к твоему возвращению приданое моё стало богатым и процветающим».

Вот только не знала я, что свекровь моя тоже гонца отправила. И письмо у неё тоже было о том, что я уехала, только вот причина отъезда была указана совсем другая.

Глава 21

Глава 21

Князь Яромир

Князь ещё даже не добрался до южной границы, а ему уже пришло письмо от матушки.

«Да, матушка-то всегда писала», — успокаивая себя, подумал Яромир, значит ничего страшного не случилось, просто так рано он известий не ждал.

Когда Яромир был помоложе, он с радостью оставлял на мать все государственные дела. Ему больше нравилось скакать по степи, любить горячих хазарских дев, встречать рассветы в горах, сплавляться по опасным восточным рекам. А уж когда впервые его меч попробовал крови, то ничего слаще звона стали для Яромира какое-то время вообще не было. И тогда уже не он стал платить дань древлянам, а древляне ему.

Но в какой-то момент Яромир понял, что матушка ему власть в княжестве просто так отдавать не желает.

Сначала одна невеста появилась, потом другая, и все из рода боярина Остромира Овчины. Какое-то время назад Яромир Остромира уважал сильно, и прислушивался к нему, и был благодарен, потому как тот его и военной стратегии учил, и в походы с собой брал, пока Яромир ещё был подростком.

Но, повзрослев Яромир вдруг осознал, что решений ему принимать не дают. Когда он из своих многочисленных походов возвращался, да в зал заходил, тут-то все обсуждения и заканчивались.

Нет, кланялись ему низко, все, даже ближайшие к матери бояре, но вот за причёсанными бородами да за густыми бровями Остромира видел князь Яромир, что как только он полезет в дела, тут же ситуация поменяется.

Тогда он посоветовался со своим кормильцем Будаем, ближе которого у него никого не было, и тот посоветовал ему взять жену иноземную, да не просто абы откуда, а из Шверии. Давний враг.

— Погляди-ка, княже, — сказал Будай. — Она здесь ни от одного боярского рода зависеть не будет, да и потом, тебе северную границу надо обезопасить. Отец твой там хорошо прошёлся, но в Приладожье так ничего и не сделано, а ну как король шверийский захочет его обратно отобрать?

Будай хитро прищурился и усмехнулся:

— А ты предложи, а у него как раз дочь на выданье. Предложи, что дочь его возьмёшь, союз предложи. А в приданое Приладожье проси, пусть у этой земли не завоёванный статус будет, а добровольно переданный.

И в тайне от матери Яромир отправил гонца с предложением шверийскому королю.

Король Олаф на удивление быстро ответил. Две дочери у него было, но шверийский король сказал, что, либо надо ждать полгода, пока старшая замуж выйдет, после этого он может сосватать Яромиру младшую. Либо он может отдать ему старшую, если ему надо быстро.

Яромир ждать не мог. Так судьба Ингирры была решена.

Ольгерда об этом узнала уже когда шверийская невеста ехала в Северное княжество.

Как Яромир и ожидал, крику было много! Но он тогда мать на место впервые и поставил. Обиделась Ольгерда, и несколько дней с сыном не разговаривала.

Но Яромир за собою вины не чувствовал, и решение не изменил, а в разговоре с Будаем так и сказал:

— Я, дядька, не позволю собой боярскому роду вертеть.

И как назло, прямо перед приездом принцессы, потребовалось его присутствие на границе. Уж как он торопился, быстро закончить там все дела, а всё одно, к приезду невесты опоздал. И Ольгерда её с боярами первая встречала.

Волновался князь, как пройдёт, но вроде обошлось. И даже по рассказам, невеста оказалась с характером. Так матушку довела, как редко кому удавалось.

Мать шипела словно змея:

— Откажись, выгони, откупись.

Но Яромир был непреклонен, такие материны попытки сохранить свою власть, казались Яромиру хорошим знаком, что он всё сделал правильно.

Как прибыл, то впервые на ужине её и увидел, и… оцепенел. Вот вроде бы обычная шверийская белая дева, а в глазах… целый мир. Он стоял и не мог оторваться, смотрел бы и смотрел. А потом и фигуру рассмотрел, невысокая, но ладная.

А в ночь после свадьбы Яромир растерялся. Помнил же, что дочь короля, дева невинная. А у него до этого другие были, и как-то всё по-другому легко с ними получалось, с песнями, с плясками, разгорячённые они кидались в любовь.

А здесь, то ли устала она, да и Яромир устал, и решил, что долго не надо её мучить. Пусть факт того, что брак состоялся, свершится, и на этом всё. Пусть отдыхает.

И как-то неправильно всё получилось. Потом решил, что не будет никуда уезжать. Целый месяц хотел сидеть в Вышгороде, чтобы жене привыкнуть дать, да порядки свои начать наводить, но снова пришли донесения с границы, что неспокойно, вот и пришлось уехать.

А супруга ему какие-то вопросы странные стала задавать. Что, мол, в тереме сидеть не хочет, да ещё и с ним попросилась. Понятно же, что Ольгерду боится, но князь уже понял, что характер у жены есть, поэтому и сказал ей, чтобы сидела в тереме и мать слушалась.

И увидел, как блеснули её глаза.

И даже порадовался, что матери такой подарочек оставляет.

А теперь вот, письмо от матери.

Что перехватили письма, посланные его супруге из Шверии. И в письмах тех вопросы странные, да задание, чтобы Инга выведала, что да как в Северном княжестве, сколько войска, сколько оружия.

И выражала матушка мысли о том, что девку шверийскую прислали в Северное княжество как шпионку. И что всё-то она вынюхивает, и пытается выведать, а ведь, ежели сообщит, сколько на самом деле войска в Вышгороде, кто за границами смотрит, кто знает долго ли дождаться шверийской армии? А может, и не только шверийской, а ещё и норгалийской. Король-то Шверии вторую дочку выдал за норгалийского короля.

А потом ещё и дописано странно, что жена твоя мол была невестой норгалийского короля.

И не поверил бы князь.

Да только следом письмо пришло, что после того, как мать Ингу обвинила, Инга ночью сбежала. И не к нему сюда поехала защиты искать, как бы верная жена поступила, а в Приладожье уехала, к границе поближе.

Яромир сначала разозлился.

А потом подумал: «Что же мне жена-то не написала? Почему только мать?»

Но сворачивать и идти обратно, когда прошёл почти всю дорогу до цели, князь не стал. Всё равно пока дойдёт обратно, много воды утечёт. Потому решил, что вернётся, и тогда во всём разберётся.

Но матери отписал:

«Княгиню не трогать, пусть живёт в Приладожье. Приеду и разберусь».

Инга

А я и не знала, что такие дела творятся.

Занималась городом. А дела в городе пока были бесконечны. После того как мы установили заставы, и начали нанимать тиунов, которых, к удивлению моему, оказалось немало, мы довольно быстро закрыли все потребности.

Но мне этого было мало, потому что город мог развиваться, имея не только торговлю, но и ремёсла.

Но когда я спросила Павла, как здесь с ремесленниками дела обстоят, оказалось, что дела швах.

Глава 22

Глава 22

— Павел, а что здесь с ремесленниками? Как дело обстоит?

С ремесленниками дело обстояло ещё хуже. До того, как это ярлство перешло в Северное княжество, кого здесь только не было — и гончарных дел мастера, и косторезы, и ткачихи. А теперь все на другой берег перебежали.

Я вздохнула, и поняла, что надо возвращать мастеров.

— Пиши ещё указ. Объяви, что княгиня приглашает мастеров в город. Каждый мастер, кто вернётся в город до червеня*, получит освобождение от подати на два года. А коли его дело княгине понравится, то и подъёмные от княгини. Сумму подъёмных озвучу после разговора.